План побега

      Шан Мин упал. Упал с крыши если быть точнее. Пока пытался починить эту самую крышу. Потому что пик финансов, снабжения, экономики ещё и пик шкурим-варим, забиваем. Поэтому он лёжа закрыв глаза и планировал как он сбежит отсюда к чертям. Вокруг суетились его шиди, которым он и должен был показать урок плотничества, а показал что показал. Оказалось, что не только крыша прогнила в сарае, но ещё и поперечная балка. Быть может и все балки. Шан Мина это не интересовало. Прикрыв глаза, он думал и планировал.       Думал, в первую очередь о прошлом. Все началось с того, что он очень глупо умер ещё, будучи писателем. Тогда он даже не понял, что произошло. Тело конвульсивно сжалось, руку обожгло. Запахло гарью и темнота, сквозь которую доносились встревоженные голоса взрослых без перебоя повторяющие на всякий лад одну и ту же фразу. «А-Мин, очнись». Дышать было сложно, горло першило. А-Мин уже не проснулся. Тело четырехлетнего мальчика заняла душа попаданца, который, как только осознал где он и кто он — зарыдал в голос и отключился. Вечно прибывать в небытие не получилось. Через неделю постельного режима великовозрастный болван в теле четырехлетки был вынужден идти помогать на полях и медленно вскрывать для себя всю подноготную своего же персонажа.       В романе Сян Тян Да Фэйцзи Шан Цинхуа не прописывал особо, делал лишь мелкие пометки для самого себя и сейчас даже предположить не мог некоторые повороты. Это было интересно, первые пару месяцев. Пока запойный папашка недо-ученый муж не стал прикладывать бутылку к чужим головам и отнюдь не чтобы те напились. Зима прошла тяжело. И следующая тоже. Иногда А-Мин задумывался не лучше бы было просто сбежать и бродяжничать на улицах города. Многие бездомные дети выглядели более счастливыми чем он или его сестра с братьями. В шесть лет его перестали считать таким уж маленьким и глупым, поэтому под руку со старшим братом они ходили в город и писали за неграмотных письма. Иногда читали их. Выручку делили на три. Часть себе, часть в общую копилку младшим на будущее. Тайник с горсткой общих медяков зарывали на клумбе. Свои прятали кто куда. А-Мин порою чувствовал себя белкой и боялся забыть где и когда была положена монетка. К семи годам с письмом помогал только А-Мин, гэгэ пошел работать на местную стройку. Денег для себя стало в разы больше, а времени меньше. Поля, какая-никакая, но учеба, благо что у папаши книги были ещё не проданы за вино.       Весной, сразу после сезона посевов, А-Мин собрал свои немногочисленные пожитки и скопленные за четыре три года деньги, отправился на Цанцюн. Учеников принимали от десяти до четырнадцати лет, но иногда делали исключения. Шан Мин надеялся стать этим исключением. В ночной темноте провожать его вышел единственный человек, знавший о его планах и явно в них неуверенный. Гэгэ долго хмурился, но слова против не сказал, лишь иногда хмурился, выказывая своё недовольство и цыкал чересчур раздраженно.       Дорога оказалась не так страшна. Путешествовать без навигатора, полагаясь на чужие слова было непривычно. Однако несмотря на все сложности, Шан Мин успел к началу отборочных испытаний. И если раньше он думал, что попадет на Аньдин ввиду отсутствия или наличия тех, или иных талантов, то по факту оказался там просто из-за возраста и перманентной нехватки живой силы.       По началу всё было неплохо. Ему выделили комнату, форму, одежду, пособие. Последнему он удивился больше всего. Пособие. Бесплатные деньги. Он рассчитывал лишь что получит кров да еду, пока на нем будут ездить как на ломовой лошади. А тут подарок судьбы. Пусть платили копейки и всего раз в три месяца, но они стали неплохим подспорьем в жизни. Можно было копить и откладывать пока его не начали посылать на миссии. Даже удавалось что-то высылать на имя гэгэ. Ответных писем правда он никогда не получал. Волноваться об этом времени не было. Если на большей части пиков ученики делились на внешних и внутренних в основном по принципу выбрал тебя учитель или тебя распределили из-за связей, просьб, тестов лаоши пика или как на Байчжань — влез на чистой наглости. То на Аньдин все были учениками внешнего круга, и чтобы продвинуться по «карьерной лестнице» надо из кожи вон вылезти и хорошенько подлизаться.       Шан Мин и подлизывался к двенадцати годам став учеником внутреннего круга и заполучив себе ещё больше обязанностей и ещё меньше свободного времени. Идея сбежать от семейных дрязг и строить карьеру теперь казалась глупость. Он же мог просто пойти по стапам неудачливого папашки и стать ученым. Со знаниями из двадцать первого века это было не сложно. Однако нет, какой ученый муж. Он захотел быть заклинателем! Главный герой нашелся, тоже мне. Будто забыл сюжет своего же романа. Все на Аньдин дохнут как мухи. То отправят сопровождением товара и наткнуться на разбойников или мелких духов которых изгонять учат в первый год на всех остальных пиках, а на его дай бог к третьему. Благо можно было посещать открытые лекции на других пиках и ходить в библиотеку Цинзин где ему посчастливилось познакомиться с Шэнь Цзю и получить в свой адрес такой пренебрежительный взгляд, что соваться в филиал знаний не хотелось ещё с месяц. В прочем и времени на это было мало. Информация собиралась крошками отовсюду. Учили их пусть и хорошо, но заклинательство шло вместе на десятом. Сначала математика, потом риторика, где-то следом дипломатия и куча всего перед заклинательством, которое тоже не на одном предмете держалось. Хорошо хоть медитации и контролю ци учили сразу. И всё это для чего? Для того чтобы Шан-шисюн к своим четырнадцати стал одним из самых старших учеников внутреннего круга и свалился с чертового сарая. На остальных пиках четырнадцать — начало пути, на его же четырнадцать лет — это шок. Живчик! Ни собака не растерзала, ни с крыши не упал.       А нет. Упал. Упал, лежал и думал, что стоит ему открыть глаза, как он не думая пойдет собирать вещи. Пересчитает все медяки, сложит это к двум серебряниками и одному золотому, что он заполучил в качестве платы за дело, тянувшее из него соки четыре чертовых месяца. Соберет пожитки, украдет серые непримечательные одежды с Кусин. Под ворует лекарственных трав по мелочи. Даже идти далеко не придется, почти всё храниться на складах Аньдин. Это ведь четвертый по значимости пик! Пик финансов, снабжения и рабов!       Шан Мин лежал как когда-то в детстве не желая открывать глаза и ели сдерживаясь от рыданий. Надо украсть пару книг, с десяток румян закупленных на Сяньшу, найти мешочек цянькунь по вместительнее. В его собственный влезет только одежда и то не вся. Можно попросить у Учителя состроив гримасу по печальнее и обед по вкуснее. Собраться на ближайшую экспедицию подальше и на подольше, сказать, что его мешочек потерялся.       А во время самой экспедиции, что по сути является долгой поездкой в компании трех-шести человек лишь бы ценный груз не пострадал, натравить на воз волков, демонов или разбойников. Осталось придумать только как. В этом мире точно существуют печати, цветы и эликсиры, привлекающие нечисть. Как найти их на Цанцюн — другой вопрос. И решить его можно с помощью нагловатого и парня с Цяньцао с которым он познакомился около года назад. У того были серьезные проблемы как с головой, так и с семьей бедных крестьян, едва кормящих себя без двух рабочих рук. Можно обратиться к нему, а тот дальше пойдет по пикам. Взамен отдать несчастный серебряник и немного приврать в бумагах по распределению вещей. Выписать одному конкретному ученику немного больше нужного.       Дело за малым. Дождаться поездки, закрыть глаза на смерти таких же, как и он несчастных детей, угодивших в иллюзию хорошей жизни заклинателей. Сделать это будет на удивление легко, учитывая, что на Аньдинь все привыкли рвать друг другу глотки за неимением подходящих соперников. Выплескивать злость на слабых сложно, когда ты и есть слабый. А потом бежать куда глаза глядят с небольшими пожитками за спиной, даже без духовного меча, с простой железкой коей не отбиться даже от кролика.