Побег

— Вернись! — надрывно кричал один из его товарищей, бывших товарищей, — Предатель! — Чертов трус! Шан Мин бежал, не обращая на крики никакого внимания. Меч бился о бедро, цепляясь за ветки. Бесполезная железяка только усложняла путь, но она могла ещё понадобиться. Семь месяцев он планировал свой побег и никакие истошные детские крики не смогут его остановить. Обмазанная со всех сторон непонятными феноменами телега в лесу кишащем злобными тварями была как кусок мяса, кинутый в клетку к голодным тиграм. Её разнесут в щепки, и никто не выживет. Он надеялся, что никто не выживет. Проверять времени не было. Панически гоняя из всех сил ци по меридианам, он бежал по темному лесу совершенно не чувствуя, как по размещённому лицу течет кровь, а нога с застрявшей стрелой, выпущенной в порыве гнева одним из соучеников начинает неметь. Крики отдалялись, превращаясь в кашу из голосов, а потом и вовсе затихли. Шан Мин споткнулся, растянувшись на земле, мелко и часто дыша. Он сбежал. Его не будут искать. Не осталось ни каких следов. Нет необходимости проходить кучу процедур для ухода из секты если ты для этой секты мертв. Шан Мин перекатился на спину, вздрогнув от боли. В кошельке две горсти монет, два духовных камня. Новенький мешочек цянькунь вместил солидное количество книг. Оторвав от подола лоскут ткани, он перевязал и ногу, обломав оперение стрелы. Чудо, что не задело артерию. Чудо, что его вообще не задело. Расцарапанное ветками в кровь лицо — это мелочи. Стрела в ноге — это мелочи. Теперь он может поспать и не думать о том, что его придушат ночью. Хоть прямо сейчас. Воя чудовищ не слышно, прохлада осени кажется такой соблазнительной. Перетянув ногу по сильнее, Шан Мин прихрамывая пошел в перед. Если он правильно помнит, то недалеко от реки расположено три деревни. Осталось найти реку. Вместе с рассветом на горизонте замелькали крыши домов. Шан Мин сжёг приметный верхний халат талисманом, развеял остатки ци и переправился через реку в брод. На подходе деревушке его встретили обеспокоенные и до крайности любопытные дети. — Тебе надо к лекарю! — назидательно прокричала девочка, словно он сам этого не знал. — А-Лин, отстань от господина. — Какой он Господин! Он не сильно старше нас и вон какой потрепанный! — А-Лин. — прохрипел на неё мальчик, немногим старше. — Извините её. — поклонился он, дернув девчонку за руку, — Вам действительно стоит сходить к дядюшке Чоу, он не много берет за работу и накормит. Если вам по средствам, то мы проводим. — Спасибо, этот будет благодарен. — просипел Шан Мин. — Ну что ты! Идем, идем. Дядюшка Чоу лучший лекарь в округе. Я в прошлом году сломала ногу, а сейчас вон, — А-Лин прыгнула, — Даже не хромаю! Под детский гомон шли по накатанным телегами улочкам. Трое других детей в разговор не лезли, опасливо косясь и иногда поддакивая. И несмотря на все заверения дядюшка Чоу оказался новому пациенту не рад. Сощурив глаза долго осматривал покалеченного подростка, цыкая и хмуря седые кустистые брови. Шан Мину казалось, что дальше порога его пустили лишь потому что тот, не мог больше слушать верещания А-Лин. Та явно была через чур возбуждена хоть какими-то изменениями в свой жизни. — Ляг. Шан Мин послушно уложился на неудобной кушетке, изо всех сил стараясь не шипеть, пока в его несчастную ногу тыкали без всякой жалости. Нога уже опухла, местами синея. Ладони, и без того изуродованные вечной работой, теперь вовсе не походили на конечности живого человека. Все в кровоточащих ссадинах, набитых щепками, требовали срочной обработки. Простой люд живущий без пенициллина и возможности обратиться к заклинателям мог спокойно умереть от заражения после такой беготни. Лицо, вероятно, было не в сильно лучшем состоянии. Унесенный мыслями о сотнях мелких ссадин, Шан Мин совсем забыл про ногу. Работающий врачом уже более половины жизни дядюшка Чоу, совсем не милосердно выдернул стрелу из ноги отвлекшегося пациента. Закричав, Шан Мин извернулся дугой на кушетке, сдуру хлопнув покалеченными ладонями. — Тише, самое страшное сделали. — уже явного недовольства сказал дядюшка Чоу. — Ты как тут оказался? — Ездил на заработки. — проскулил Шан Мин, пытаясь отдышаться, — Вверх по реке на нас напали разбойники. Ничего не успел понять. — Подыми ногу. — Спокойно себе ехали, а потом лошадь взбесилась. Крики, лязг, я деру. Не знаю каким чудом добрался... Только кошелек с собой и есть, да и тот с парой монет, вашу работу, надеюсь, оплатить смогу. Закончив свой заранее подготовленный душещипательный рассказ, Шан Мин отвернул лицо к стене. Дядюшка Чоу потрепал по плечу в знак поддержки, но ничего не сказал. Последние годы из-за вечных дрязг меж мирами и неумелыми попытками переговоров насилия в мире стало больше. Недобрая молва грозила скорую гибель человечества. Шан Мину подобные страхи были только в радость. Любая приземленная трагичная история вольется в уши слушателя и ни заставит сомневаться. Даже если тела ни найдут никто удивлен не будет. Нечисть беснуется, съедает все и даже кости. Молчание расценится как скорбь или испуг. В случае чего, всегда можно закатиться в истерике и строить из себя напуганную до полусмерти жертву. Бедственное положение мира может быть очень выгодно одному конкретному беглецу. Ещё и заклинателей вечно отправляют к пограничью да разломам, а значит в городах их будет от силы пару штук. И уж точно никто не упомнит несчастного раба с Андинь. — Ногу не напрягай неделю. Сними гостиницу. — закончив перевязку поврежденной ноги, сказал дядюшка Чоу. — Я не могу, матушка меня убьет... Мне надо вернуться. В прошлом месяце ещё должен был, но далеко и дороги развезло. — плаксиво заявил он. — Сдохнуть дальше планируешь? Извел трав да в ближайшее поле помирать. — Простите... — Рот свой закрой, пустыми словами разбрасываться. Останешься у меня на ночь, утром вали. — проквакал дядюшка Чоу, наливая кипяток в таз. — Что смотришь? Руки суй, лицо заодно умоешь. Смотреть страшно. До сих пор лучащийся от легкой эйфории, Шан Мин сделал как стребовали. Кипяток едва ощущался кожей, та и без того горела от боли безмерно. Аккуратно умыв лицо, вытер его об протянутую тряпицу. Серая ткань тут же окрасилась рыжими пятнами крови. Помутневшая в тазу вода, с намеком подмигивала, что цвет такой вовсе не от грязи. Перебинтовав руки да намазав густо какой-то смесью Шан Мину лицо, дядюшка Чоу отошел на шаг, разглядывая проделанную работу. — Сколько этот должен уважаемому лекарю за проделанную работу? — пересев по удобнее, спросил Шан Мин. — Пятьдесят фынь и поточишь все ножи перед своим уходом. Шан Мин вскинув голову, глупо заморгал. — Да вы смеётесь. На эти деньги три горсти риса не купишь. — Часть про ножи ты мимо ушей пропустил? Ковыляй до комнаты без двери и ложись спать. Точильный камень и ножи как отоспишься - выдам. Поблагодарив, Шан Мин слез с кушетки, подогнул ногу и попрыгал в указанном направлении. Найти нужную комнату труда не составила. Развалившись на одной из двух кроватей, своеобразного стационара, Шан Мин даже задуматься ни о чем не успел, как уснул. Голод, усталость и общения свободы – убаюкивающий коктейль. Он даже не озаботился о своей безопасности. Стоило только удобно расположить раненую ногу, как любые переживания ушли на второй план. Трепать себе нервы он будет завтра. Залечивать раны постоянной циркуляцией ци он тоже будет завтра. Искать пропитание – завтра. Всё – завтра. Сейчас же он может в кои то веки поспать без давящих на шею и плечи сроков да криков шисюнов об очередной поломке. Проснулся Шан Мин только к пятой страже, проспав едва ли не десять ши разом. Горло пересохло, а голова ныла. Тело, не привыкшее к столь длинному отдыху, не понимало, как справиться с привалившим счастьем и протестовало. Пролежав пару ке просто пялясь в потолок, Шан Мин поднялся, ведомый нуждами организма. Надо поесть, сменить повязки и выполнить данное дядюшке Чоу обещание. А потом отправляться в путь. В трех днях ходьбы от сюда должна быть пещера где он добудет себе меч. Правда, на её поиск может уйти значительно больше времени. Если ориентироваться по дорогам без gps он научился, то находить пещеру без названия, расположенные между других пещер было задачкой со звездочкой. Решив, не морочить себе голову раньше времени, Шан Мин похромал к коридору. Дядюшка Чоу все с тем же вечно недовольным жизнью и окружающими лицом, помешивал что-то в котелке. Даже не подняв голову для приветствия сказал: — Живой? Думал, что ты так во сне и помер. Спровадил Шан Мина на улицу, пока все не сготовится, сказав, что на терраске во дворе и бочка с водой и ножи, которые наточить надо. Ледяную воду в бочке Шан Мин мог пережить, а вот ящик не ножей, а инструментов были как-то... через чур. По разглядывав своего рода скальпели, ножницы, простые кухонные ножи и непонятного рода лезвия, растер лицо руками. Работы тут суток на трое, даже с его опытом. Хорошо хоть этот опыт был, иначе все скопленные деньги пошли бы на возмещение ущерба за поломанные лезвия. Скинув с себя верхний слой, который стоило бы застирать, раз есть время на сушку, смочил точильный камень и взяв первый попавшийся скальпель, принялся водить туда-сюда. Так и рассевшись на полу терасски, вытянув больную ногу вдоль стены. — И долго ты его вазюкать будешь? — прозвучало недовольно сзади. — Пока не заточу? — Он уже острый. — Но я его ещё не довел. Дядюшка Чоу присел рядом, забрав из его рук инструмент. Покрутил его и так и эдак направив к солнцу. Щурился что-то разглядывая, пока Шан Мин перебирал пальцами. Если его заставят переделывать, тремя днями отделаться не получится. — Где ты научился? — Подрабатывал у кузнеца. — слишком быстро сказал Шан Мин, но кажется это замечено не было. Отложив в сторону скальпель и порывшись в ящике, дядюшка Чоу вытащил семь ножичков протянув их к нему. — Заточишь эти так же и можешь ступать. Еда готова. Пресная деревенская еда показалась Шан Мину просто божественной. Набросившись на горячую жидкую кашу, он едва ли обращал внимание на цыканье дядюшки Чоу. Манеры не то что его волнует, волновала или будет волновать в будущем, когда живот крутит от голода. На улице голосили дети и взрослые. Покончив с едой, Шан Мин привычно сложил всё стопочкой, только поднявшись осознав, что не знает, где кухня. Дядюшка Чоу посмотрел на него с ухмылкой, отправил мыть посуду. Жаловаться Шан Мин даже не думал, оказалось, что не зря. Ковыляя из кухни в общую комнату, Шан Мин едва не упал от брошенных в него инструментов. — Ты рукастый, костыли сам сделаешь. — Благодарю, дядюшка Чоу. — как мог, поклонился Шан Мин. Набор тряпиц да неуклюжая заготовка под костыли в виде кривой палки. Спустя полтора часа возни Шан Мину удалось приспособить всё это в неплохой костыль. Прослужит такой долго несмотря на неприглядный вид, но Шан Мин надеется, что через неделю нога уже полностью заживет. Оглядев свое творение ещё раз, прошелся с ним по дому, проверил свои вещи, да и попрощался с лекарем. Ковылять с больной ногой быстро не выходило. Шан Мин пару раз едва не упал из-за страха наткнуться на кого-то из школы, шугаясь каждой птицы и лошади. Уже вечерело, с привала прошло больше двух часов. Ложится спать в лесу у дроги не хотелось. Отоспаться можно и днем, ночью проще идти. Он и так задержался дольше чем, думал. Заслышав цоканье копыт, он сжался, шмыгнул в тень сени, скрываясь и на без того темной дороге. В далеко туда-сюда болтался огонек... Фонарика? Шан Цинхуа сощурился. За фонариком возвышалась груженая телега. — Дядюшка, — крикнул Шан Цинхуа подъезжающему старику, — Не подбросите? — кивнул на свой костыль. — Залазь, малец. Поблагодарив, Шан Мин кое-как умастился подле сена. Старик не был из числа разговорчивых, спросил куда да зачем, замолкнув. Дорога в новую жизнь оказалась тише чем он думал. Не каких фанфар, хлопушек или криков. Скрипящие колеса да цоканье лошадей в свете звезд.