Первое покаяние

“Тридцать две тысячи на провиант и семнадцать на медикаменты. Нет, двадцать три и семнадцать…” - прислонив клочок бумаги к стене казармы торопливо писала Марта. Руки дрожали, строчки путались и наползали друг на друга в тусклом лунном свете. Её пальцы сжимали карандаш так сильно, что ногти больно впивались в ладонь. “Главное, чтобы никто не вышел” как молитву повторяет она про себя. Закончив, она быстро огляделась. Никого. Сжав бумагу в руке, Марта рванула с места. Удары ботинок резали ночную тишину, ветки хлестали по лицу и рукам, брюки намокли от росы и прилипли к телу, но все это не имело значения, ею двигало лишь одно желание - поскорее избавиться от проклятой записки.  Наконец в темноте показался силуэт. Леви Аккерман стоял, неотрывно глядя на неё. Марта остановилась, тяжело дыша. Рука дрожала, но она всё же протянула ему скомканный листок. Леви даже не пошевелился. — Что это? — его спокойный голос вернул ее в реальность. “Что я только что сделала? Зачем я отдала ему записку? Нужно забрать, пока он не прочитал!” - словно прямой удар в голову поразило ее осознание происходящего. Марту охватила такая паника, что начало казаться, что она уже не находится в своем теле, а наблюдает за всем со стороны. Леви развернул записку, медленно, почти лениво. Его глаза равнодушно скользили по строкам, словно он читал давно известную ему правду. Лицо оставалось холодным и непроницаемым. — Ты думала, я не знаю? — наконец произнес он. В этот момент земля будто ушла у неё из-под ног. Тело перестало слушаться. Ей хотелось кричать, оправдываться, хотя бы убежать, но ничего не выходило. Голос застрял в горле, а лёгкие с трудом вбирали воздух. Марта резко открыла глаза. Комнату освещал тусклый лунный свет, почти не пробивавшийся через плотные занавески. Её сердце бешено колотилось в груди, дыхание оставалось рваным."Это всего лишь сон," прошептала она, но липкий страх всё ещё цепко держал её за горло. Образы кошмара не проходили. Перед её мысленным взором снова возник Леви — его равнодушный, ледяной взгляд, момент, который приковал её к месту. Она вздрогнула, поймав себя на мысли, что во всём этом было что-то странно притягательное. Марта знает, как втереться в доверие к торговцу, притворяясь влюбленной глупой девчонкой, чтобы узнать, кому он дал взятку, чтобы занять первую полосу на рынке. Марта знает, где найти компромат на директора рынка, чтобы кто-то другой занял первую полосу. Марта не знает, как сыграть друга для тех, с кем хочется дружить на самом деле, а потом навсегда исчезнуть. Разведка совсем не похожа на то место, в котором она бы хотела оказаться по своей воле. Она не знает, каково это - быть готовым отдать жизнь, спасая человечество, которое оставило на ее душе столько шрамов. Но Марта видит людей, которые готовы протянуть руку помощи — бескорыстно, без скрытых мотивов. Людей, движимых не жаждой выгоды, а верой в общую цель, в высокую миссию, которая стоит выше их собственных интересов. Для неё это было чуждо, даже непонятно. Она привыкла к миру, где каждый вырывает из рук судьбы крохи, чтобы просто выжить. Марта не хочет быть частью их идеалов, их больших планов. Но ещё больше она не хочет идти против них. В сегодняшнем сне она совершила то самое покаяние, которого никогда не совершит в действительности. Она закрыла глаза, но сон больше не приходил. Шум столовой окружал Марту, но казался далёким, будто она находилась под толщей воды. Она молча ковыряла овсянку ложкой, стараясь не встречаться взглядами с остальными за столом. — Ты сегодня как привидение, — громко заявил Кони, жуя хлеб. — Не выспалась? — Оставь её, — шепнула Саша, толкая его локтем. — Может, ей просто нужно спокойно поесть. Марта слабо улыбнулась. Если бы в ее мире все решалось плотным завтраком, проблем действительно было бы меньше. Армин наблюдал за ней внимательнее остальных. Он почти не трогал свою еду, словно боялся упустить что-то важное в её поведении. Опасаясь ее реакции, он мягко спросил: — Всё в порядке? Ты как будто чем-то обеспокоена. Марта подняла глаза, встретив его участливый взгляд. — Да, всё нормально, — соврала она. Она ощущала жгучий стыд за каждое проявление заботы со стороны отряда. Жан, сидевший напротив, шумно отодвинул тарелку и, положив руки на стол, наклонился вперёд: — Если что-то не так, скажи. Мы теперь одна команда, можем помочь. Его голос был искренним, но Марте от этого было только тяжелее. Ей оставалось только мысленно поблагодарить за молчание Эрэна, который ушел в себя и Микассу, иногда кидающую на нее тяжелый, но спокойный взгляд. Марта шумно выдохнула. Она не хотела чтобы её услышали, но все это заметили.  *день назад* Марта шумно выдохнула. Она хотела, чтобы её услышали, но Костель будто не замечал, что она на грани. — Ты понимаешь, нам за это заплатят вдвое больше! Вдвое! — его глаза горели, как у ребёнка, который только что нашёл мешок с монетами. — Это же наш шанс! — Какой ещё нах*й шанс?! — Марта яростно прошипела, почти срываясь на крик. — Ты думаешь, я тут что делаю? Пью чай с Эрвином Смитом и читаю ему его почту? Нас гоняют на тренировках, мы драим казармы. Всё! Откуда я, по-твоему, узнаю что-то о финансах? Костель театрально закатил глаза, будто пытался успокоить раздражённого ребёнка. — Марти, не злись. Ты же у меня умничка, найдёшь способ. Эти разведчики — кретины. Умные туда не пойдут. Его спокойствие било по нервам сильнее, чем если бы он начал орать в ответ. Марта прищурилась, её голос стал ещё тише, но в нём звенела ярость: — Во-первых, ты не прав. Во-вторых, ты должен был посоветоваться, прежде чем соглашаться на такое задание. — Думаешь, меня кто-то спрашивал? — перебил Костель, внезапно став серьезным. Он редко говорил таким тоном — без насмешек и улыбки. — Я каждый раз перед встречей с ними думаю: что меня ждёт? Просто выскажут, что мы слишком медленные, или закопают под деревом, потому что нашли кого-то получше? — Он нервно рассмеялся, и в этом смехе не было ничего весёлого. — Я не мог отказаться. Меня даже не спросили. Стыд как холодное влажное облако опустился на Марту, и по спине пробежали мурашки. Она больше не могла злиться. Осознание того, что ему также тяжело выполнять свою часть задания, притупило её гнев, но внутри всё ещё всё кипело. — Ты справишься. Мы справимся, — уже тише сказала он. — Заберём деньги и наконец-то свалим отсюда. В его голосе впервые за весь разговор прозвучала искренняя надежда. Но Марта не знала, хочет ли она этого на самом деле. Перспектива начать новую жизнь где-то далеко отсюда манила, но мысль просто исчезнуть, будто её никогда не существовало, казалась гораздо более заманчивой. Костель перевел на нее слегка встревоженный взгляд, решившись задать вопрос, который волновал его больше всего. — Как там с титанами? Новобранцев ведь не отправляют на такие задания? — Вроде бы нет, но я в отряде Леви. Сейчас не происходят инциденты, но если произойдут, то я окажусь там одна из первых. Глаза Костеля невольно расширились, а лицо побледнело. — Тебе нужно как-нибудь перевестись из отряда этого злобного коротышки. Нам нужно свалить отсюда раньше, чем кто-то из нас...окажется в опасности. — Я и так привлекаю много внимания, сейчас не до этого. Все, я пошла, пока меня не хватились. Почти полный офицерский состав разведкорпуса собрался в ожидании Эрвина. Кабинет наполняли неразборчивый шум разговоров. Офицеры переговаривались, вполголоса обсуждая недавние тренировки. Леви молчал, привычно стоя чуть в стороне. Его взгляд без особого интереса скользил по лицам, пока кто-то не упомянул знакомую фамилию. — Теннер снова удивила, — начал один из офицеров, перебирая бумаги. — Скорость у неё никакая, но в лесу она ориентируется так, будто родилась там. — Правда, — подхватил второй, кивая. — Микаса и Саша быстрее, но Теннер выбирает маршруты лучше других. Большинство решили бы, что Леви даже не слушал, его лицо оставалось холодным и непроницаемым. Однако Ханджи, сидевшая неподалёку, наблюдала за ним с хищной внимательностью, точно выжидала, когда он проявит хоть тень интереса. — Смекалки у неё не занимать, — продолжал офицер, и Ханджи не выдержав подалась вперёд. Леви тяжело вздохнул, заметив её оживление. Он прекрасно знал этот взгляд — сейчас начнётся. — Ты ведь знал, да? — с почти детским азартом спросила Ханджи, её глаза светились. — Почему ты ничего не сказал? А я тут, значит, пропадаю с испытаниями Эрена, а в корпусе — такие новости! — Если тебе нечего исследовать, поймай себе пару новых титанов, — буркнул Леви, отводя взгляд. — Не смешно, — отмахнулась она. — Я не ради праздного интереса спрашиваю. Может, эта Теннер окажется полезной. Что она там умеет, кроме прохождения лабиринтов? Леви молчал, но на её последнем вопросе что-то мелькнуло в его памяти. Перед ним внезапно встали воспоминания о подземном городе: тёмные улицы, которые петляли как лабиринт, напоминая своими уродливыми строениями густой лес. Ассоциации ему самому не казались хоть сколько-нибудь логичными, но интуиция подсказывала, какой кораблик он хочет потопить следующим. Ханжи не унималась. — Нцц, — резко цокнул он, прерывая поток её мыслей. Ему хватало своих собственных мыслей на счет Марты, которые и без того слишком часто стали появляться в его голове. Но несмотря на то, что он собирался как можно скорее дойти до решения, делиться этой загадкой с Ханжи ему не хотелось. Она замолчала, но её взгляд оставался цепким. Ханжи прекрасно знала, что Леви редко так реагировал без причины. Прежде чем она успела продолжить допрос, дверь кабинета открылась, и вошёл Эрвин. Разговоры мгновенно стихли. Леви в последний раз взглянул на Ханджи — она всё ещё ухмылялась, точно знала, что рано или поздно расспросит его обо всем.