Первые вопросы

Две фигуры пересекали тренировочную площадку: тихо крадучись и стараясь не привлекать к себе внимание. Излишняя осторожность казалась бессмысленной: даже если бы кто-то их заметил, вряд ли бы остановил. И Леви их видел и не останавливал.  Он стоял на веранде тренировочного корпуса, наблюдая за ночным пейзажем. Фигуры приблизились к складу и остановились у груды пустых ящиков из-под провианта. В тусклом лунном свете то разгорался, то гас огонёк сигареты — один единственный. Вторая фигура держала сигарету в ладони так, что огонька не было видно. Это не имело смысла: компаньон с пламенеющим огоньком между пальцев давно выдал их присутствие. Но для этого второго это была не столько предосторожность, сколько привычка, выработанная годами. Леви нахмурился и сжал губы в тонкую линию. "Не любишь светиться," — отметил он про себя, и в памяти всплыли образы из его собственного прошлого из подземного города. Он слишком хорошо знал эту манеру, она была свойственна тем, кто проводил ночи за незаконными делами. — Не многовато ли совпадений? — тихо пробормотал он, не сводя взгляда с Жана и Марты, которые о чём-то переговаривались, и их голоса тонули в ночной тишине. Жан сел на деревянный ящик рядом с Мартой. Он молча вдохнул дым, и тлеющий огонёк сигареты мягко осветил его лицо.   — Хорошо сегодня, да? — тихо спросил он, выдыхая дым.   Марта кивнула, не отрывая взгляд от темного неба.   — Ночью всё как-то проще. Никого вокруг, только тишина.  Жан усмехнулся.   — Ну, кроме меня.   Марта посмотрела на него с лёгкой улыбкой.   — Ты не мешаешь.   Эти слова Жану показались своеобразным комплиментом, и его губы начали расползаться в улыбке, но он постарался не показывать этого. Вместо ответа он просто кивнул, глядя в сторону.   — Ты часто так выбираешься одна? — спросил он, как бы невзначай. — Редко…к сожалению. Но это единственное время, когда я как будто бы наконец сама принадлежу себе. - сказала она неожиданно откровенно даже для себя.  Жан вздохнул, глядя в тёмное небо. — Знаешь, иногда мне кажется, что мы все здесь как эти звёзды. - они оба подняли глаза к небу и увидели всего несколько неярких звезд за облаками. - Блестим, пока не угаснем. Все одинаковые, завтра загорятся новые, никто и не заметит. — Только вот звёзды не могут не гореть. У них нет выбора, - сказала Марта, затушив сигарету о подошву ботинка. — А у нас есть? — Жан посмотрел на неё, и в его глазах читалась грусть. Марта отвела взгляд. — Только тот, который мы успеем сделать до того, как угаснем. Жан глубоко вздохнул. – Знаешь, я вообще не хотел в Разведку. Собирался в военную полицию, подальше от… - он не сразу подобрал слова,- от того, что здесь происходит. – Я тоже иногда не понимаю, готова ли я к этому. Еще минуту они смотрели на звезды, и каждый думал о своем. Марта вспомнила тот день, когда они с Костелем спорили о ролях для своей миссии. Её голос звучал уверенно, почти непреклонно, как будто всё уже давно решено. Она знала, что если кто-то сможет стать тенью, раствориться в новой команде и безукоризненно сыграть чужую жизнь, то это будет она. Для неё это не казалось прыжком в неизвестность — скорее ещё одним из множества шагов, которые она делала ради выживания. Костель был другим. Импульсивный, нетерпеливый к любым проявлениям того, что его раздражало в людях. И, едва ли не больше всего его раздражали разведчики. Его ненависть к ним была почти осязаемой. Он считал их идиотами, которые либо поддались иллюзиям, либо стремятся стать героями ради пустой славы. "Вера в людей? Это для уе*нов, типа Эрвин Смита и всей этой шайки с крыльями свободы на рукавах" — бросил он тогда с презрением. Марта молчала. Она сама не знала, каково это — верить в людей. Но где-то глубоко в душе, там, где её цинизм не убил все ростки человечности, теплилась слабая надежда однажды почувствовать это. Несмотря на его желание взять на себя более опасную роль, связанную с титанами, Марта видела очевидное: Костель бы провалил ту часть, где нужно было завоевать доверие. Лгать, не дрогнув, притворяться, не вызывая подозрений, — это была её игра, и она играла в неё всю свою жизнь. Но сейчас, среди разведчиков, Марта начала осознавать, что всё оказалось сложнее, чем она предполагала. Ложь, которая всегда была её оружием, теперь стала её обузой. Она ощущала её, словно вторую кожу — липкую, удушающую, из которой невозможно вырваться. Быть среди этих людей — это не просто обман. Их добрые слова, искренние взгляды, доверие, которое они так легко дарили, были куда страшнее любой опасности. Каждый их жест напоминал ей, насколько чужая она здесь. И о том, что ей не обрести ничего похожего в жизни, потому что она сама не такая. Тревога росла в ней, наполняя грудь гнетущей тяжестью. Она должна была быть бесстрастной, играть свою роль безупречно, но с каждым днём это становилось всё труднее. Марта понимала: она переоценила себя. Слишком сильно. — Ты ведь не думаешь обо мне ничего странного? — спросила она неожиданно, с долей шутки в голосе.   Жан рассмеялся.   — О тебе? Нет. Хотя... ладно, иногда думаю, что ты немного странная, — он шутливо взглянул на нее. — Но это, кажется, часть твоего шарма.   Марта рассмеялась, расслабившись.   — Спасибо. Очень приятно.   — Всегда рад, — Жан усмехнулся, затушив свою сигарету. — Ладно, думаю, мне пора. Спокойной ночи. - казалось, что он не хотел уходить, но все таки встал с ящика и медленно отправился в корпус. Для Марты Жан был как глоток свежего воздуха в душной комнате — короткая передышка от постоянного напряжения. Но даже в такие моменты её не покидало давящее чувство вины. Мысли о том, что она обманывает его, продолжая эту дружбу, снова проскользнули в сознании, но сегодня Марта решила оставить самоедство на потом. У неё не было сил снова терзать себя за то, что она позволяет себе редкие крупицы простого человеческого общения. "Просто наслаждайся этим," — тихо сказала она себе, опираясь на деревянный ящик. Холодный ночной воздух касался её кожи, напоминая о том, как редко в её жизни бывают такие спокойные моменты. Она не знала, что именно в этот момент в сознании ее капитана снова разгорелись подозрения. Нахмурившись, Леви отошёл от окна. Эта манера курения, странные привычки, навыки, которых не получить в сельской жизни — всё это наводило на мысли о темной истории ее прошлого. Еще недавно он был готов потопить все корабли на вражеском поле, но вдруг почувствовал, что один из выстрелов может подорвать и его самого. Леви слишком часто сталкивался с предательством. Ему хотелось поскорее избавиться от опасности. Но, вопреки здравому смыслу, он ловил себя на странной надежде, что на этот раз его подозрения окажутся ошибочными. Что Марта не скрывает ничего такого, что могло бы стать угрозой. Он не мог понять, откуда это ощущение — почему именно она вызывала у него желание ошибиться, узнать, что всё в порядке. Может быть, он просто не хотел разочаровываться. Может быть, ему не хотелось верить, что он мог допустить в свой отряд чужака. Или дело было в самой Марте. В ней было что-то, что заставляло задуматься, что не давало отбросить её как очередную проблему. Она выглядела как человек, в котором прячется нечто большее. Нечто, что хотелось понять. Леви слишком часто терял людей и ему не хотелось сделать это снова. "Нужно узнать правду," — решил он, направляясь в свою комнату. Сев за стол, Леви взял чистый лист бумаги и написал письмо в военную полицию. "Запрос данных о солдате Марте Теннер. Необходимы сведения о рождении, родственных связях и предыдущих местах проживания." Он поставил подпись, сложил лист и задумчиво посмотрел на него. "Если мне не кажется, то никаких документов на нее у полиции вообще не будет." — подумал он, опуская письмо в конверт. Слегка поёживаясь от ночной прохлады, Марта отправилсь в казарму с надеждой крепко и спокойно заснуть, но, повернув за угол корпуса, неожиданно столкнулась с Армином. Он выглядел удивлённо, но будто бы даже был рад ее встреить. В руках он держал книгу, словно собирался читать даже в такую позднюю пору.   — О, Марта? Ты тоже не можешь уснуть? — спросил он мягко, чуть приподнимая брови.   Разговоры с Армином всегда напоминали ей игру, где любая ошибка приведет к поражению. Несмотря на дружелюбный настрой, он пугал ее какой-то невероятной проницательностью. Но после приятного разговора с Жаном Марта была слишком спокойна и совсем не хотела чувствовать тревогу. — Что-то вроде того. Решила немного прогуляться, встретила Жана, подышали немного. А ты?   — Я... тоже, — он склонил голову набок, пристально разглядывая её, — Обычно я выхожу, чтобы подумать. А вы дышали, видимо, дымым? - в его взгляде не было ни злобы, ни осуждения, только лёгкое любопытство. – Ты нас рассекретил, - улыбнулась Марта. – Ты выглядишь сегодня расслабленнее, чем обычно. Эти слова заставили её замереть. "Что он хочет этим сказать? Он что-то заметил? Или это просто Армин, который любит анализировать людей?" — А что, обычно я всегда через чур серьезная? — пошутила она, стараясь вернуть лёгкость в разговор.   — Нет-нет! — быстро возразил он, замахав руками, будто пытаясь сгладить свой тон. — Мне просто кажется, что ты сейчас какая-то... другая. Ты иногда словно не здесь, — тихо сказал он, подбирая слова. — Как будто часть тебя находится где-то далеко, и никто из нас этого не замечает.   Эти слова ударили глубже, чем ей хотелось бы признать. Она быстро отвела взгляд, стараясь сохранить спокойствие.   — Может быть, ты прав. За последние месяцы в моей жизни слишком многое изменилось. Наверно, я устала, — ответила она с лёгкой улыбкой.   — Прости, если я сказал что-то не то, — добавил он, отступая на шаг. — Просто иногда мне интересно, как мы все справляемся с этим. С тем, что нам приходится делать.   — Это нормально, — сказала она, возвращая на лицо уверенную маску. — Мы все справляемся по-своему.   — Наверное, ты права, — тихо ответил он, сжимая книгу в руках. — Ладно, я пойду. Спокойной ночи, Марта.   Она кивнула, наблюдая, как он исчезает в темноте. Только когда его шаги стихли, Марта позволила себе выдохнуть.   "Чёрт, Армин. Ты слишком хорошо видишь людей”. Возвращаясь в корпус, Марта вновь чувствовала накатывающую тревогу. Ночь, которая начиналась как передышка, напомнила ей: здесь есть те, кто видит больше, чем кажется. Когда Марта осторожно закрыла дверь и направилась к своей кровати, тишину разрезал тихий голос:   — Поздно вернулась.   Марта замерла на полпути, повернув голову на звук. Микаса сидела на своей кровати, скрестив ноги, её взгляд пронзал темноту, будто она ждала этого момента. — Хотела немного побыть одна, — спокойно ответила Марта, стараясь держать голос ровным.   Микаса наклонила голову, не сводя с неё глаз.   — Ты часто уходишь ночью.   “Твою мать, они сговорились что ли? Я думала, тебе нет дела до меня”. Её мысли заметались, но снаружи она сохраняла спокойствие. "Она заметила мои вылазки. Конечно, заметила. Если бы не эти встречи с Жаном, я бы давно выдала себя. Хорошо, что теперь почти все в курсе, что мы иногда курим ночью." — Иногда нужно немного выдохнуть. Ночью никто не мешает. — Это странно, — заметила Микаса, её голос оставался ровным, но холодным.   “Что она от меня хочет?”  Марта пожала плечами, снимая плащ. — Что именно?   — Твоё поведение, — коротко ответила Микаса. Её глаза были спокойными, но в них читалась настороженность. — Ты держишься особняком. Уходишь, когда все спят. Не думаешь, что это вызывает вопросы?   Марта мягко усмехнулась, садясь на свою кровать. "Никаких резких движений. Если начну оправдываться, это будет выглядеть подозрительно."   — Да, понимаю…мне пока правда морально сложно. Я все еще часто думаю о родителях и брате, не могу уснуть из-за этого. - Марту буквально затошнило от себя. Она давно решила, что манипуляцию со скорбью по погибшим родственникам она будет использовать только в критических случаях. Сегодня был не один из них, но она позволила себе это.  Микаса немного виновато опустила взгляд и нахмурилась. – Извини. Не хотела устраивать допрос. Мы все здесь для одной цели, — тихо сказала Микаса, но её голос все еще напоминал острое лезвие. — Для меня важно доверять команде. - она, не дожидаясь ответа, легла на свое место и отвернулась. - Спокойной ночи. – Я знаю. Спокойной ночи. Марту продолжало тошнить. Липкое чувство вины окутало ее с ног до головы. Она ненавидела вызывать жалость и уж тем более делать это осознанно, чтобы пристыдить и заставить оппонента осечься. Марта смотрела в темноту и ненависть к себе мешалась с мыслями о Микасе - "Её нельзя недооценивать” - думала Марта, будто писав заметку с напоминанием. Стараясь успокоить своё дыхание, она легла, закрыв глаза. Сон был ей необходим, но мысли продолжали кружиться, не давая покоя.