Часть 2

      Харви выглядел так, будто вот-вот упадёт в обморок: холодный пот, дрожащие руки, и даже взгляд, устремлённый в пустоту, вызывал у Мунни тревогу. Это был тот самый взгляд, который девушка всегда ассоциировала с теми, кто прятал свои страхи, стараясь не показывать их окружающим. Доктор сжимал края своих спортивных штанов с такой силой, что костяшки побелели, и Мунни сразу поняла — он делает всё возможное, чтобы скрыть своё беспокойство.       Час назад внезапно отключили электричество, и теперь они сидели плечом к плечу на старом диване в гостиной. В темноте, среди тихих зловещих шагов, которые казались всё ближе, домик в лесу казался одновременно уютным и опасным. Мунни давно привыкла считать это место своим домом, но в этот миг ей казалось, что даже стены этого маленького убежища уже не защищают от того, что надвигается.       Не помогало и то, что, несмотря на задернутые шторы, тени всё равно скользили по веранде. Это был теневой голем, забредший на территорию, и Мунни пыталась успокоить Харви, уверяя, что дом защищён мощной печатью — магией, которую одобрил даже Расмодиус.             Но это не облегчило ситуацию: Харви продолжал выглядеть так, будто вот-вот упадёт в обморок. Лицо доктора было бледным, а дыхание неровным, как у человека, который не может избавиться от нарастающего страха, даже если вокруг защитная магия.       — Знаешь, — шепотом сказала Мунни, стараясь успокоить, — они не могут пробраться сюда…       — Я… Я в порядке, Мунни.       Но, очевидно, он вот-вот побежит в туалет, дабы опорожнить желудок, и Мунни чувствовала, как состояние доктора близится к краю. Она видела, как его лицо искажает боль и тревога, и сердце сжалось от мысли, что он так мучается. Девичью душу охватывало беспокойство — она отчаянно хотела сделать что-то, чтобы хоть немного облегчить страхи, хоть как-то снять это напряжение, которое сжимало грудь.       — Похоже… — плечи Харви медленно опустились, когда сделал дрожащий вдох. — Кажется, что за нами кто-то наблюдает. Это чувство не покидает меня с тех пор, как я ступил на твою ферму. Как будто пара маленьких глаз следит за каждым моим шагом.       — Они действительно наблюдают, — Мунни продолжала говорить спокойно, без замедлений. — Но поверь, они делают это каждую ночь…       — Ты сталкиваешься с этим каждую ночь? — Харви выглядел так, как будто его только что загнали в угол, а взгляд был полон растерянности и страха.       — Ну, скорее, через ночь.       — Это не намного лучше! — Доктор резко сел, глаза наполнились ужасом, и с отчаянием посмотрел на неё.       Понимая, что её слова лишь усугубляют тревогу, а не успокаивают, Мунни положила руку на мужское плечо, чувствуя, как его тело напряжено. Фермерша попыталась улыбнуться, но улыбка была едва заметной, больше похожей на попытку скрыть собственную тревогу.       — Я знаю, что поможет! — воскликнула Мунни, вскочив с места и на мгновение исчезнув на кухне, вернувшись с радиоприёмником. — Ты же любишь джаз, верно? Я включу музыку.       Харви сомневался, что предложение принесёт ожидаемое облегчение, но, почувствовав искреннюю заботу, сразу смягчился. Доктор ценил её внимание, которое всегда было наполнено теплотой и добротой. Не было случая, дабы он не ощущал благодарности за её нежность и искренность. Иногда, правда, поступки фермерши удивляли его — когда она, как наблюдательная енотиха, заглядывала в рабочий кабинет с чем-то в руках: будь то чашка горячего кофе, свежие одуванчики, привезённые с поля, или маленький сувенир, привезённый из шахт. Эти жесты, порой странные и неожиданно трогательные, приносили ощущение тепла и заботы, которое ценил больше всего.       Это было очаровательно; она была очаровательна.       — Видишь! — с гордостью сказала Мунни, когда мягкие звуки джаза заполнили комнату. — Намного лучше, правда?       — Нет, совсем не лучше.       Не прошло и много времени, как Харви заметил, что теперь его тело дрожало на месте, пока джазовые мелодии плавно наполняли пространство маленькой хижины. Голем, шуршащий на веранде, тоже услышал музыку и теперь, словно в поисках чего-то, прижался к стеклу, пытаясь заглянуть в окно.       — Харви? — Мунни протянула руку, осторожно касаясь его ладони. — Эм, твоя рука совсем холодная. Если тебе неудобно, я могу выйти на улицу и...       — Нет! — Это был первый раз за весь вечер, когда доктор потерял самообладание. Его пальцы крепко сжались вокруг меньшей и более тёплой руки Мунни, словно пытаясь удержать её от чего-то опасного. — Это небезопасно, я не позволю тебе выйти...       — Я это делаю каждые две ночи, — перебила его Мунни, а голос был спокойным, но решительным.       И вот Харви оказался свидетелем сцены, которую не мог забыть: Мунни расправлялась с големом прямо из гостиной фермерского дома, в то время как успокаивающие звуки джаза, казалось, контрастировали с напряжением в воздухе. Твак. Твак.       Звуки борьбы, напоминающие схватку с упрямыми сорняками, долетали до Харви, и он, скрываясь за занавесками, наблюдал за её тенью, напряжённо прислушиваясь к каждому движению.       Вдруг… наступила тишина.       Мунни вернулась через переднюю дверь, вся покрытая листьями, ветками и травой, которые запутались в её коричневых волосах, как следы долгого и упорного столкновения с природой. Она пыталась подарить Харви успокаивающую улыбку, словно это он только что вышел в темноту и сражался с каким-то странным существом.       Харви не мог избавиться от чувства, что он был обузой.       — Видишь! Всё в рамках рабочего дня для приключенца Мунни! — Она бросила меч на пол гостиной и встала в позу, положив руки на бёдра.       У Мунни была такая улыбка, которая могла бы осветить даже самую тёмную комнату, и Харви внезапно почувствовал, как сердце сжалось от тоски. Он пожалел, что не может быть хотя бы наполовину таким же смелым, как она, способной с таким лёгким и уверенным видом встречать все испытания, что подбрасывает ей жизнь.       — Ты действительно нечто, — прошептал, как будто эта мысль пришла к нему только сейчас.       Мунни действительно была удивительной.