Часть 3

      Поздно ночью Мунни проснулась от оглушительного крика, который прорезал тишину, как стон банши. Он был настолько резким и мучительным, что часть её сознания почти решила, что это всего лишь страшный сон. Она уже собиралась снова закрыть глаза, погружаясь в полусонное забытье, когда вдруг осознала: этот крик был слишком похож на голос Харви.       Эта мысль мгновенно привела её в действие. Не раздумывая, она сбросила одеяло, пригнулась, чтобы схватить свой ржавый меч под кроватью, и, не теряя времени, бросилась в коридор в пижаме, направляясь в гостевую комнату, где остановился Харви.       «Мунни! Мунни, не подходи!» — раздался отчаянный крик Харви. Он был слеп, как крот, без очков, и беспокойно махал руками в пустоту. Он почти ничего не видел, но хватало интуиции, дабы понять, что одно из существ, что жило в ночной тени, пробралось внутрь. Скелет прижимал его к кровати, и Харви отчаянно пытался вырваться.       Он знал — всё было кончено, существо собиралось его съесть…       Мунни могла лишь пристально смотреть на нелепую сцену, в которую она внезапно вошла: Пушинка в своей скелетной маске стояла на груди Харви, склоняясь к нему, чтобы бросить угрожающий взгляд.       «Пушинка, ко мне!» — крикнула она.       Но вместо того чтобы подчиниться, кошка наклонилась ещё ближе, шипя что-то шершавое прямо в щеку Харви. Она следила за ним уже несколько дней, выжидая момент, чтобы нанести удар.       «Пушинка!» — Мунни снова позвала её, на этот раз громче и с заметной тревогой в голосе.       Этот крик заставил кошку прыгнуть с кровати, обежать вокруг её ног, будто сомневаясь, и, наконец, решив, что Харви не стоит её внимания, лениво покинула комнату.       И вот в этот самый момент Харви наконец-то успел надеть свои очки, как раз вовремя, дабы увидеть, как кошка в скелетной маске медленно покидает гостевую комнату. Смущённый и изогнутый от стыда, доктор почувствовал, как жар от неловкости моментально охватывает грудную клетку. Сердце забилось быстрее, а в ушах звенело от неловкости. Он молился Йобе, чтобы тьма, скрывающая комнату, помогла укрыть этот яростный румянец, что наверняка уже растекался по шее и щекам.       — Так, это была Пушинка, — пояснила Мунни, слегка улыбаясь. — Она немного… дивная.       — Я даже не знал, что у тебя есть кошка…       Мунни сразу заметила, как Харви пытался скрыть, насколько глубоко потрясла эта ситуация. Лицо было чуть измождённым, как в тот момент, когда она включила джазовую музыку, пытаясь отвлечь. Но даже сейчас, натянув слегка кривые очки и стараясь выглядеть смело, он казался чуть более уверенным, и нельзя было не заметить обаяния. Несмотря на всю свою неловкость, доктор был чертовски привлекательным. Взглядом, невольно задержавшись на его лице, фермерша ощутила, как этот непринуждённый облик лишь подчеркивал его привлекательность, делая ещё более очаровательным.       Ах, не сейчас!       Кровать слегка прогнулась под их общим весом, когда Мунни села рядом и осторожно взяла его холодную и влажную руку. Харви, казалось, почувствовал, как его лицо горит ещё сильнее, но он бы соврал, если бы сказал, что не ощущает утешения в том, как их пальцы переплелись. Как они молча сидели вместе, разделяя этот момент тишины и близости.       — Эм, мне уже какое-то время интересно, — пробормотала Мунни. — Что заставило тебя переехать в долину?       Мунни редко воспринималась как самая проницательная в комнате, но в этот раз не могла не заметить, как Харви, словно сжимающийся в пружину, напрягся от своих собственных мыслей. Поняв это, она решила попытаться отвлечь его, сбить с этого замкнутого круга тревог. Знала ли она, к чему приведёт этот разговор? Вряд ли. Но желание помочь было сильнее, и она просто сделала первый шаг, не думая о последствиях.       — О… — Харви на мгновение замолчал, и, судя по всему, её идея сработала. Он немного подумал, пытаясь найти ответ.       — Ну, знаешь, некоторые мои коллеги говорили, что здесь не хватает врачей, а всем должна быть доступна медицинская помощь. В городе не так уж нужно больше докторов, а вот такие места, как долина…— Харви говорил так тихо, но в каждом слове звучала явная убеждённость.       — Они остро нуждаются в новых врачах, и я, наверное, просто хотел быть полезным и помочь.       Милый. Он слишком милый.              Мунни просто сидела, поглощенная темнотой, и наблюдала за Харви. В тени, мягко падающей на лицо доктора, она видела, как его черты становились мягче. Как глаза загорались, когда начинал говорить о вещах, которые действительно вызывали в нём страсть. Харви был самым красивым, когда говорил о том, что наполняло жизнью: о кофейных зернах и их неповторимых вкусах, о радиочастотах и их влиянии на мир вокруг, о тонкостях авиации, о своей профессии, которая не была просто работой, а стала частью самой сущности. Каждый его рассказ открывал новый мир, и для Мунни этот мир был завораживающим. Она могла бы слушать Харви весь вечер, не уставать, не желая, дабы этот момент когда-либо заканчивался. Его слова, проникнутые искренностью, заставляли забывать о времени, о внешнем мире, о собственных мыслях. Всё, что существовало, — это он и его голос, наполненный знанием и увлечением.       Когда доктор замолчал, её взгляд не мог оторваться от лица. Харви выглядел так живо и настояще в этот миг, и она не могла не заметить, как глаза блестели, а выражение становилось особенно мягким, когда он делился тем, что волновало. Он был настолько естественным, таким искренним и открытым, что это восхищало её. Мунни ощущала, как сердце начинает биться чуть быстрее, но она не решалась отвлечься, не могла отвести взгляд.       — Мунни? — мужской голос, в котором послышалась доля неуверенности, мягко нарушил её размышления. — У меня… у меня что-то на лице?       Осознав, что слишком долго смотрела на него, Мунни мгновенно почувствовала, как сердце пропустило удар. На лице появилась лёгкая паника, а щеки запылали от смущения. Она быстро вскочила, пытаясь оправдать своё молчание, а мысли буквально метались от неловкости.       — «Чай! Я пойду нам заварю чай! — её голос прозвучал немного неуверенно, будто слова вырвались не по её воле. Она поспешила отойти, дабы скрыть тот вспышку смущения, что поднималась у неё в груди, и в голове закружился вихрь мыслей о том, как неожиданно и неумело она могла бы выглядеть в этот момент.       — Дай я помогу…       — Всё в порядке, всё в порядке! Просто оставайся здесь и отдыхай.       Мунни знала это с первого дня, как только Харви вошёл в её жизнь. Не было сомнений, не было вопросов. Она была обречена влюбиться в него — в его взгляд, в его голос, в каждое слово, которое говорил. Даже когда фермерша поспешила в кухню, дабы скрыть смущение, улыбка Харви всё ещё оставалась в её мыслях. Тот взгляд, мягкая, тёплая улыбка, они постоянно возвращались к ней, и она не могла избавиться от этого чувства. Он был тем, кто завладел её вниманием, и она знала, что не сможет избавиться от этого.       Она была обречена. Совершенно и безнадёжно обречена.