Старое пламя

— Это не вечеринка, но оно поможет нам отвлечься от рутины, — заверила Шани, направляясь к своему дому. Пожав плечами, медсестра спросила: — Сколько градусов в этом пойле? Прохожий остановился и удивлённо наклонил голову, услышав слова сестры милосердия. Шани с подругой обернулись, чтобы безразлично посмотреть на него, после чего тот дальше пошёл по своим делам. — Немного. Не забывай, что завтра утром нам всё равно нужно быть в больнице. — Напомнила ей Шани, но, честно говоря, сейчас она понимала подругу как никогда: она давно привыкла идти своей дорогой, в одиночку, но чтобы Геральт пренебрёг её знаниями и поручил воспитание беззащитного ребёнка колдунье, а не ей... это ужасное оскорбление. Ему повезёт, если у него получится снова попасть в дом Шани. — Ты права, — ответила медсестра, приподнимая юбку, чтобы не запачкать подол в луже, — спасибо, что позволила мне остаться на ночь. Было бы замечательно хотя бы раз провести с кем-то время. Шани понимающе кивнула головой. — Не проблема. Сегодня нам надо обсудить что угодно, кроме работы. Это поможет расслабиться. Когда хозяин бакалейной лавки перекладывал свои товары в тележку, чтобы отвезти на вечернее хранение, раздался грохот и его горестный крик: он не успел поймать падающий кувшин молока, и тот тут же разбился о землю — медсестра ловко уклонилась от брызг, но на ноги Шани попало несколько капель расплескавшегося молока. Травница поднялась со стула, чтобы одной рукой унести его, а другой перекинуть мешок с травами через согнутую спину. Кто-то за спинами девушек громко прочистил горло и они обернулись. На лице Шани появилось удивление, но быстро сменилось улыбкой. — Давненько не виделись, Талер. Сбитая с толку неряшливым и грязным видом подошедшего мужчины, вторая медсестра отшатнулась к своей подруге. — Не лучший способ поприветствовать старую знакомую, но, думаю, я смогу это исправить, — коротко ответил он. — Нам надо поговорить. — О чём? — Спросила Шани. Серьёзность его тона пробудила в ней любопытство. Талер бросил взгляд на стоящую рядом медсестру. Шани поняла его намёк. — Можешь зайти, я ненадолго. Кивнув, подруга быстро удалилась. Шани подошла к Талеру — тот положил руку на её плечо, слегка сжал его и не отпускал. Он повёл девушку по дороге обратно, туда, откуда она и пришла. — Как я понимаю, ты по мне скучал? — Неужели это так очевидно? — Спросил он беззаботным тоном, в котором угадывалось безразличие к её дальнейшему ответу. Шани оглянулась назад. — За нами никто не следит? — Глаза вперёд, — резкое замечание, — нам ни к чему привлекать лишнее внимание. Развернувшись, Шани обратила внимание на то, что крохи весёлого настроения ускользают от неё. Стая каркающих ворон поднялась из больничного сада и взмыла в темнеющее небо. Поношенное пальто Талера пропылило над быстро пустеющей площадью; несколько оставшихся в округе женщин и мужчин возвращались домой с сумочками, поклажей и уставшими детьми. Вывеска, которую ударил ладонью проходивший мимо подросток, закачалась взад-вперед. Городской сторож зажёг факел и прошёл мимо Талера и Шани. Она помнила, как очнулась с этим пальто на своих плечах, когда уснула в трактире «Под кудлатым мишкой». Ощущение, запомнившееся ей лучше всего — липкость стола с упавшими на него прядями коротких волос. Перед лицом девушки с грохотом опустился стакан — на сиденье напротив опустился довольно крупный мужчина. — Добрый вечер, мадмуазель! Не хотите выпить? Шани покачала головой: — Нет, с меня хватит. Поднявшись со скамейки и прикусив изнутри губу, она отлепила ноги от липкой деревянной поверхности и с любопытством оглядела корчму — зрение расплывалось от идущих мимо людей. Мимо неё пронеслась официантка с подносом и стоявшими на нём бутылкой вина и буханкой хлеба. Из угла за стуками кулаков последовали стоны и возгласы боли. Шани поплотнее запахнула пальто на плечах, чтобы то не соскользнуло, и с удовольствием отметила, что, несмотря на состояние, оно пахнет плесенью, а не грязью. Лунный свет лился в окна таверны, в камине потрескивал огонь. Кочерга ворошила поленья — искры взлетали в воздух, вылетали наружу и падали на пол. Толпа, в которой то тут, то там появлялись новые лица, заметно поредела с тех пор, как Шани уснула. Ей нужно было возвращаться домой, но, бросив несколько беглых взглядов по сторонам, обнаружила, что Талер пропал. Подойдя к стойке трактирщика, она спросила: — Отсюда недавно уходил мужчина? Лысый, с моноклем? Трактирщик покачал головой, не отвлекаясь от протирания стойки сильно испачканной тряпкой. — Я не видел. Что же. Не найдя другого выбора, Шани отвернулась от мужчины и направилась к двери и распахнула её — прохладный ночной воздух встретил девушку, заставив поплотнее закутаться в пальто. Вокруг стоявшей на площади беседки копошились, прислонившись к дверным проемам и переговариваясь на низких тонах, бандиты. Шани похлопала по карману с ножом и шагнула к беседке. Придётся подождать несколько минут. Она прислонилась к одному из опорных столбов беседки и положила на него руку, постукивая ногой. Она попыталась вспомнить, что произошло до того, как она заснула. Талер расспрашивал её о территориях за пределами Вызимы, особенно о предместьях и обитающих в них баргестах. — Ты что, допрашиваешь меня? — Спросила она, смеясь. Склонив голову набок, проследила за реакцией своего спутника: он закатил глаза и осушил стакан, тяжело опустил его и встал из-за стола, чтобы сделать ещё заказ. Шани помнила, как колыхались полы его пальто, когда он удалялся от неё, и больше ничего. Откуда-то сверху, со стороны подвесной дорожки, раздался крик, за которым последовал быстрый топот сапогов. Шани ещё сильнее прижалась к столбу и зевнула, когда вдалеке завыла собака. Она находилась одна в эпицентре сражения, но обстановка была совсем другой: наполненной хаотичными звуками, движущимися тенями и тряской земли. Вызима спала чутким сном, дома дарили мирным жителям безопасность, защищали от стычек банд и городской стражи. Скрип двери и звук приближающихся шагов заставили её обернуться, и она с опаской покосилась на Талера, который вышел из трактира с недовольным выражением лица и направился к ней. — Я уж думал, ты меня бросила, детка. — Я могла бы сказать то же самое. — ответила она с раздражением, за которым скрывалось облегчение. Она скинула с плеч пальто и протянула его Талеру, однако тот настоял, чтобы Шани оставила его на ночь, и после недолгого пререкания таки согласился и закинул одежду себе на плечо, пока провожал девушку домой. Оглядываясь назад, Шани не могла понять почему в тот раз не обратила внимания на его место работы, ведь всё указывало на это. Она объяснила это излишним сосредоточением на произошедшем недоразумении. К тому времени, как она всерьёз задумалась об этом, её внимание было занято работой, и интерес сошёл на нет. — Пустая трата времени, — ворчал Талер, возившийся с открыванием двери. Серебряный ключ в его руках выглядел изрядно потертым от отпечатков пальцев и грязи, от грубого обращения с ним. Шани улыбнулась и отвернулась, когда дверь заскрипела под руками Талера. Серая шерстяная масса — предположительно собака — свернулась клубочком под брошенной повозкой, скорее всего, собираясь здесь заночевать. С негромким вздохом Талер распахнул дверь, и Шани, повернувшись на звук, увидела, что он машет ей рукой, приглашая внутрь. — Вижу, у тебя появились новые вещи, — заметила Шани, окинув взглядом выставленную на продажу мебель на небольшом расстоянии от двери. — Надо не отставать от клиентуры, — ответил Талер с толикой юмора в голосе. Пройдя дальше, Шани более внимательно изучила мебель, провела рукой по поверхности небольшого комода — её внимание привлек тонкий слой пыли. — Что тебе нужно? Подойдя к девушке, Талер нежно положил руку ей на поясницу. — Нам следует обсудить это в более цивилизованной обстановке. Ты голодна? Шани не сдвинулась с места и схватила его за руку, чтобы скинуть с себя. — Я ценю твоё великодушие, но мне нужно возвращаться как можно скорее. — Если это из-за того, что произошло в трактире, я думал, мы забыли это, — ответил мужчина раздраженным тоном. — Я не держу на тебя зла, — Шани пренебрежительно махнула рукой, проходя вглубь дома и обходя выставленную мебель, — но буду откровенна: если ты хочешь втянуть меня во что-то, то мне это не интересно. Талер ухмыльнулся, проходя мимо девушки, и направился к камину, чтобы взять кочергу. — Не припомню, чтобы я раньше пытался принудить тебя к чему-либо. — В том-то и дело, разве нет? — Ровным голосом ответила Шани, усаживаясь на растеленный на полу коврик. — Мы почти не общались с тех пор, как наши отношения закончились. — Поправка, — ответил он, ткнув пальцем в полено, — когда ты закончила наши отношения, но это ничего не говорит о моих нынешних намерениях. Если на то пошло, всё, чего я сейчас хочу, — это чтобы ты поела. Подняв глаза к потолку, она настаивала: — И я любезно откажусь. Итак, в чём дело? — Что-то тебя рассердило, не так ли? — Спросил Талер и повернул голову, чтобы посмотреть на Шани. Её лицо помрачнело. — Я устала после долгого рабочего дня. — Ну же, детка, это не всё. — Проворчал он, поднимаясь во весь рост. — Даже если и так, это тебя не касатся, — ответила она язвительным тоном, — ты меня не запугаешь, Талер, и я отказываюсь быть замешанной в том, что ты задумал. — Заметив как его рука опускается в карман, она добавила: — Может ты и глава тайной полиции, но это не отменяет того факта, что мы находимся неподалеку от городской темницы. Я легко позову помощь, если понадобится. В конце концов, тебе всё равно нужно поддерживать свой образ скупщика краденого. Его рука скользнула и легла на бок девушки. — Умная девочка. Я могу указать на ошибки в твоих словах, но тем не менее это было хорошей попыткой. — Послушай, о чём ты хочешь поговорить, раз тебе было так нужно прогнать мою подругу? Очевидно, не ради этой битвы умов ты меня искал, — нетерпеливо спросила она. За этим последовала пауза — Талер изучал лицо Шани испытующим взглядом. Она не стала отводить глаза, но всё равно чувствовала себя неуютно под ним. Как-то в разговоре с Геральтом она пошутила, что выражение лица её бывшего любовника отпугнёт любого другого потенциального ухажёра, но не хотела бы ощущать этот взор на себе, тем более с той жёсткостью, которая ему присуща. Хотя Шани и сомневалась, что он воспользуется этим, чтобы прогонять мужчин, который хоть украдкой взглянут на неё, ей не хотелось думать о том, что он может с ней сделать, если она и дальше будет отказываться от сотрудничества. — Ты рассказывала мне, что знакома с Геральтом из Ривии. — Увидев, как Шани вздыхает и закатывает глаза, он добавил: — Похоже, сейчас вы не в лучших отношениях. Поднявшись со своего места, она ответила раздражённым тоном: — Ему больше не рады в моем доме. Надеюсь, тебя устроит мой ответ. — Этого достаточно. Так получилось, что недавно я разговаривал с Геральтом в Купеческом квартале. Шани фыркнула. — Я так понимаю, в этот момент Трисс Меригольд висела на нём? Талер удовлетворённо рассмеялся, а Шани зашипела на него. — Меригольд там тоже присутствовала, но такого не было. Полагаю, я не ошибусь, если предположу, что между вами произошла любовная ссора. Шани с негодованием сложила руки на груди. — Геральт доверил ей беззащитного маленького мальчика, несмотря на то, что под моей опекой он был в полной безопасности. Этот мальчик ей не сын, он политическая разменная монета, которую она очень хочет заполучить и боится потерять. — Альвин, кажется. Ты говорила как его зовут. — Прокомментировал Талер, и Шани коротко кивнула, сожалея, что в прошлом так много ему рассказала. — Если ты хочешь знать, где сейчас находится мальчик, я не имею ни малейшего понятия, — девушка, подошла к нему вплотную и, вывернув шею, добавила ледяным тоном: — Но если ты хоть пальцем тронешь его, тебе придется иметь дело со мной. Ты уже знаешь, насколько опасным врагом я могу быть. — Я был бы дураком, если бы забыл об этом, — спокойно ответил он, отмахнувшись от угрозы, — Хотя сейчас тебе стоило бы направить эту угрозу в другое русло и сказать мне спасибо. — За что же? Рассмеши меня, — сказала она, отказываясь отступать. Отступив на несколько шагов, Талер начал расхаживать перед ней. — Я могу многое тебе рассказать, потому что ты так сильно доверяешь своему нейтралитету, но изложу конкретные факты. После разговора с Геральтом меня арестовал граф де Ветт из Ордена Пылающей Розы. — При упоминании этого инцидента его лицо неприятно скривилось. — Без лишних подробностей. Геральт помешал ему. Глаза Шани округлились. — С тобой всё в порядке? — Да. Теперь остаётся только беспокоиться о том, на что пойдёт де Ветт для достижения своих целей. Девушка сузила глаза. — Например, будет преследовать меня? Если отбросить наше совместное прошлое, я всего лишь странствующий медик. У меня не только нет важных связей в этом городе, но я так же выполняю очень важную работу, на которую мало кто пойдёт добровольно. Если он захочет меня убить, его будет ждать страшная расплата. И не только от тебя. Талер покачал головой. — Шани, ты забываешь о другом моменте. Ты странствующий медик, а значит практически никто в этом городе, — ткнув пальцем в её сторону, он добавил: — если тебя завтра убьют, твою смерть заметят немногие и в ней не будет ничего примечательного. — Не тогда, когда в числе этих немногих есть ты и Геральт из Ривии, — коротко ответила она, — хотя готова поспорить, что причина, из-за которой я умру, будет связана с тем, в чём ты или он окажетесь замешаны. Талер снял монокль, чтобы протереть рукавом. — Не могу с этим поспорить, — заявил он, надевая монокль обратно, — хотя, заметь, это сказала ты, а не я. — Пф-ф! Я, честно говоря, не знала тебя, когда мы встречались, а Геральт до недавнего времени не был вовлечён в политику Вызимы. Ты не можешь свалить это на меня. Развернувшись на каблуках, она намеревалась уйти, но была остановлена рукой, вцепившейся ей в плечо. — Отпусти меня! — Хочешь ли ты участвовать в политической жизни города или нет — вопрос спорный. И если появление ведьмака и рыцаря ордена Пылающей Розы в твоём доме что-то да значит, я чувствую, что ты мне что-то недоговариваешь. Заскрежетав зубами, Шани развернулась и ударила его по руке тыльной стороной ладони, чтобы скинуть со своего плеча. — Я пригласила нескольких своих друзей выпить. Начнём с того, что я даже не знала, что Зигфрид тоже придёт. — Как бы то ни было, тебе повезло, что эта информация оказалась именно у меня. Ты влипла гораздо больше, чем тебе хотелось бы думать. — Голос Талера потерял твёрдость и это не ускользнуло от внимания Шани. — Я медик, — повторила она, — никто не станет так придерживаться нейтралитета, как я. — И всё же я посоветую тебе держать друзей ближе. Ты умыла руки в отношении Альвина, но это не значит, что остальные считают так же. — Но что может сделать маленький мальчик вроде него? — Вклинилась Шани, стараясь удержать язык за зубами, чтобы не выдать информации по поводу пророческих способностей Альвина. Талер об этом не знал и, несмотря на их общее прошлое, Шани не думала, что он решит им воспользоваться. Глаза Талера сузились. — Ты так и не рассказала как именно Геральт убил Зверя. Шани задумалась. — Влияние Саламандр в предместьях стало причиной появления Зверя. Он появился как только Геральт разобрался с ними. Талер быстро вскинул руку и указательным пальцем приподнял её подбородок. — Это не объясняет гибель Преподобного, Харена Брогга и Одо. Хотя в городе мало кому есть дело до маленькой деревни, но это не ушло от моего внимания. — Там была стая баргестов, банда Саламандр и бушующий пожар в придачу. Подумай сам, — прошипела Шани, — и я не заметила, чтобы ты что-то предпринял в отношении Микулы. — Потому что я не мог арестовать его на основе косвенных улик, — ответил Талер, отпустив подбородок девушки, — хотя если ты знаешь что-то, чего не знаю я... Уперевшись руками в бока, Шани воскликнула: — Я хочу, чтобы тот, кто довел бедную девушку до самоубийства, предстал перед судом. Талер ухмыльнулся, и Шани подавила желание ударить его. — Если бы я мог рассказать тебе, сколько «невинных» лежит в сточных каналах Вызимы, мы бы просидели здесь всю ночь. — Ты хочешь этого, не так ли? — Пробормотала она, раздражаясь. Ухмылка Талера стала ещё шире, и он провёл рукой по её лицу, приглаживая короткие волосы. — Не могу не согласиться. Шани отвела взгляд. — Теперь я могу идти? Талер опустил руку. — Жаль. Я надеялся, ты захочешь остаться. — Мне нужно работать. — Пробормотала она. — Сомневаюсь, что ты бы сказала это, будь на моём месте Геральт или Зигфрид. — Заметил он, и его голос стал более зловещим. — Отстань от него! — Воскликнула Шани, отталкивая Талера на шаг. — Во что бы ни вляпался Геральт, мне, честно говоря, всё равно (попытка Талера прервать её фырканьем была проигнорирована), а что касается Зигфрида, то он не совершил ничего такого, за что его стоило бы осуждать. — Указав на себя большим пальцем, она заявила: — Ты не втянешь в это ни меня, ни Альвина, ни Зигфрида. А теперь прошу меня простить. На этом она бросилась прочь, огибая мебель, чтобы добраться до входной двери и распахнуть её. — Продолжай убеждать себя в этом, Шани! — Крикнул ей вслед Талер. Девушка захлопнула дверь с такой силой, что та затряслась. Факелы освещали путь Шани, пока она брела по тихой тропинке к своему дому. Кивнула стражнику, пройдя мимо — тот дремал на своем посту перед лечебницей пророка Лебеды. Бросив на мужчину короткий взгляд, она свернула в переулок и, прижавшись спиной к стене, проскользнула вдоль. Сонливость сошла на нет, когда она заметила мускулистого члена Саламандры с булавой наперевес, возвышающегося над жестоко избитой жертвой. Со стороны Купеческого квартала донеслись возмущённые крики, за которыми последовала тяжёлая поступь стражников, готовых броситься на бандита. Шани сорвалась с места, рванула к правой стороне тропинки и прижалась к прилавкам, чтобы спрятаться в тени. С боевым криком разбойник бросился на стражников. Опираясь на прилавок, она рванула вперёд и остановилась перед избитым: череп был раздроблен, мужчина не подавал признаков жизни. С криком вскинув голову и выхватив из кармана нож, девушка вскочила на ноги. Разбойник повернул голову в сторону источника звука и вперил в Шани свои льдисто-голубые глаза. Но в следующее мгновение его голова с хрустом позвоночника начала медленно отделяться от плеч — алый водопад заструился по обнаженным плечам и груди. Вонзившийся в шею серебряный меч, обагрившийся чужой кровью, остановился, застряв. Шани моргнула, и на кончик её носа и лоб прилетело несколько капель крови — голова разбойника повисла на рассечённой шее, глаза широко распахнулись, а из разинутого рта вырвался сдавленный крик. Его взгляд упал на нож в руке Шани, и он попытался отрицательно мотнуть головой на том, что осталось от его шеи. Игнорируя его просьбы, Шани схватила нож обеими руками и вонзила ему в спину — кровь полилась изо рта мужчины, когда девушка вогнала оружие глубже, а пальцы стали липкими, когда она хлынула из образовавшейся раны. Шани низко наклонила голову, и тень от меча пронеслась над её головой. Раздался противный хруст — голова оторвалась, и Шани залило кровавым дождём. Застонав от напряжения, она выдернула нож прежде, чем тело упало на землю. — Спасибо, мадмуазель, — похвалил её стражник. — Вас проводить до дома? Вытирев лезвие о небольшой участок зелёного цвета на окровавленном платье, она ответила: — Я живу в нескольких домах отсюда, спасибо. Его похоронят должным образом? — Она указала на тело зверски избитого мужчины. Второй стражник потёр затылок. — Ну, для начала нам нужно его опознать, но не волнуйтесь, всё будет сделано. А вы идите домой. — Хорошо, — спокойно ответила Шани, убирая нож в ножны и направляясь в сторону своего дома. Потирая виски у двери, она с тревогой отметила, как быстро слова Талера стали реальностью. Обернувшись, она заметила, как стражники начали копаться в одежде убитого прохожего, чтобы установить его личность. Она не знала, был ли этот инцидент нелепой и навязчивой попыткой Талера спровоцировать её, учитывая, что он был настроен против Саламандры. Захлопнув за собой дверь, Шани решила больше не думать об этом. На первом этаже дома было темно — хозяйка умерла. Не сказать, что девушка этому рада, но когда Геральт сообщил о кончине этой карги, она почувствовала облегчение. Бабка не завещала дом своим родственникам, поэтому он перешел во владение короны, и пока Шани платила государству налоги, могла здесь жить. Сверху на неё лился свет, окрашивая окровавленные руки с одеждой в тёплый оранжевый свет. Шани подняла руки к лицу, рассмотрела их со всех сторон и, опустив, решила подняться в свою комнату, прежде чем умыться: подруга заждалась, и будет лучше сначала её проведать. Медленно поднимаясь наверх, Шани потянулась, чтобы ухватиться за верхнюю часть перил. Свет от лампы падал на боковой столик, на главном стояла аккуратная тарелка с фруктами и две бутылки вина, одна из которых была открыта и наполовину пуста, а другая, закрытая и полная, стояла рядом. С кровати до неё доносилось тихое дыхание — Шани двинулась на шум и увидела полностью одетую медсестру с покосившимися набок апостольником. Она крепко спала, положив одну руку на бок. Вздохнув и слабо улыбнувшись, Шани развернулась и обратно спустилась по лестнице.