14. И снова о подарках

- Вик, я твой лучший друг? – Джейс кладёт перед Виктором восхитительный свежий маффин, от которого великолепно пахнет ванилью. - Ну… - Виктор с сомнением склонил голову к плечу. Разумеется, Джейс Талис был его лучшим другом. В Зауне у Виктора были приятели и сообщники, но с друзьями как-то не сложилось, а в Пилтовере на него всегда смотрели с вежливой брезгливостью, как на больное животное, полезное, но неприятное. Трудно найти в таких условиях друзей, а с учётом не слишком приятного характера – практически невозможно. Пусть по мнению Виктора это не он был грубияном, а пилтоверцы излишне неженками, которым слова не скажи, найдут на что обидеться, но факт оставался фактом. С Джейсом было тяжело дружить, потому что он, сказав единожды, упёрто стоит на своём – это наш хекстек, наша лаборатория, наши исследования, наша дружба. Проклятый Талис даже не догадывается насколько он хороший, и Виктору немного стыдно - собственная колючесть, подозрительность, эгоистичность словно подсвечиваются искренней добротой Джейса. Хотя он умеет быть и пугающим тоже. - Нетопырь зауновский, - Виктор даже не поворачивает головы на тихое шипение второго ассистента Хеймердингера. Незачем. За годы жизни в Верхнем Городе он слышал комментарии и похуже; разница между грубостью Зауна и вежливостью Пилтовера лишь в том, что внизу оскорблениями не принято разбрасываться, за неосторожные слова всегда можно получить в зубы. Но в Пилтовере другие правила, и Виктор продолжает спокойно складывать свои вещи из ящиков рабочего стола в коробку – сегодня он переезжает в специальную, выделенную только им с Джейсом, личную лабораторию, у них будет лучшее оборудование, хорошее финансирование и минимальный контроль совета! Это триумф, которого он ждал столько лет, нет ничего странного, что вечный недоброжелатель зол; это даже приятно. - Что ты сказал? Повтори, - Джейс, заглянувший в дверной проём, хмурится, шагает вовнутрь кабинета, и в комнате сразу становится пугающе тесно. - Эм, я ничего, то есть, - Виктор замечает, как испуганно начинает переминаться под строгим взглядом Талиса непутёвый сослуживец, и тихонько хмыкает. Эти верхние никогда не понимают, кого надо по-настоящему бояться, пугаются больших кулаков и грозного вида, но не понимают главного: Джейс хороший, Виктор – нет. - Я думаю ты зол, что Виктор получил эту возможность, - Джейс понимающе и прощающе улыбается. – Все мы иногда говорим вещи, о которых потом жалеем. Извинись, чтобы потом не жалеть. Несчастный мужчина, уже тысячу раз пожалевший, что вообще сегодня пришёл в академию, торопливо бормочет скомканные объяснения, а Джейс легко подхватывает коробку с вещами Виктора. - Я могу сам… - Мне несложно, пойдём. И они пошли рядом, сперва по коридору, а потом и по всей жизни. Виктор никогда не чувствовал с кем-то столь идеального понимания, они могли заканчивать фразы друг за другом, могли спорить до умопомрачения, могли делать почти что угодно, и в у них всё получалось. Сначала Виктор искал подвох. Почему Джейс такой правильный? Ему так важно мнение других о себе? Он трусит? Ищет выгоду? - Представляешь, - Джейс врывается в лабораторию как ураган, громко хлопает дверь. – Этот жук, этот проклятый адвокатишка! Да как вообще ему это взбрело в голову? Подонок! Я добьюсь, что его лишат лицензии за такое, ублюдок. Виктор с удивлением смотрит за разъярённым Джейсом, что мечется по комнате роняя и вновь поднимая стул – единственную свободную мебель, которую он может сейчас опрокинуть. На третьем повторе монолога и атаки на несчастный предмет интерьера, Виктор всё же решил вставить вопрос о причине гнева. - Этот урод, - Джейс с силой пинает старый и ни в чём не повинный диван. – Предложил не вписывать тебя в патент! Прямо так и сказал – Вы же оформляете все документы, мистер Талис, патентное право очень тяжело оспорить, давайте сделаем всё юридически верно. Мудак. Виктор никак не реагирует, потому что это предложение не кажется ему таким невероятным как Джейсу. Мерзко, да. Но вполне ожидаемо. В дверь их кабинета стучат – стук уверенный и громкий, а затем – входит шериф Грейсон, обводит всё помещение усталым взглядом, тяжело вздыхает. - Вам что-то нужно, шериф? Все исследования теперь абсолютно законны, я могу предоставить документы, - Виктор приветственно улыбается, у него весьма неплохие отношения с миротворцами, он вечный консультант во всём, что хоть как-то отдалённо связано с академией. Но Грейсон молча достаёт наручники. - Это за мной, - покаянно признаётся Джейс. – Я оторвал табличку этой поганой адвокатской конторы и разбил ею окно. Так что да. Джейс абсолютно точно лучший друг Виктора. Но всего лишь один жалкий маффин за это признание? Слишком маленькая взятка, недостойная великого гения Талиса. Виктор доводит счёт до двух маффинов и кофе прежде, чем озвучить очевидное признание фактов вслух. - Отлично! – Джейс проникновенно смотрит Виктору в глаза. – Тогда скажи, когда ты познакомишь меня со своей девушкой? От неожиданности вопроса Виктор закашлялся, разбрызгивая вокруг себя мерзостный кофе из автомата в коридоре. - Что? – наконец отдышавшись, он на всякий случай отставляет от себя бумажный стаканчик. – Откуда ты узнал?! - Да! – Джейс в победном жесте вскидывает кулак вверх. – И вновь блестящее подтверждение гипотезы, толпы аплодируют, научный мир – восхищается. - Ты не знал, - обречённо выдыхает Виктор. - Я обоснованно предположил, - дотошно поправляет его Талис. – Ты перестал засиживаться в лаборатории ночами, чуть поправился, хотя всё ещё несколько тощеват, по мнению моей матушки так точно, купил новые рубашки, и я знаю, что постоянно покупаешь в той кофейне на углу пирожные с собой, хотя ты не особо любишь сладкое. Вывод? У тебя есть девушка, ты счастлив в этих отношениях и, видимо, теперь ужинаешь не раз в месяц. - Всё можно было вычислить эмпирическим путём, кроме кофейни. Слежка? - Бери выше. Шпионы, - Джейс самодовольно улыбается. – Официантка попросила уточнить, какие корзиночки тебе отложить, с заварным кремом или ягодами. - Туше, - признаёт своё поражение Виктор. – Когда пойдёшь туда, передай, что с кремом. - Как её зовут? Как вы познакомились? Она из академии? Как ей понравиться? Виктор покорно отвечает на все вопросы – Джинкс, случайно встретились, нет, она заунитка - кроме последнего, в груди неприятно царапает. - Зачем тебе ей нравиться? - Потому что я не собираюсь становиться другом, с которым запрещают общаться. Я собираюсь стать другом семьи! А для этого я должен ей нравиться, она поймёт, что я умён, надёжен и не позволю тебе смотреть на других женщин. Виктор смеётся над серьёзностью планов Джейса, над тем, как он начал составлять список – «что нравится девушке, в которую влюблён мой лучший друг, версия первая». Список, кстати, выходит не длинным - книги по химии, пирожные с кремом, краски для рисования. - Ладно, - Джейс задумчиво смотрит на куцые строчки. - А из украшений? Золото? Серебро? Эмаль? - Не знаю, - Виктор пожимает плечами. – Она не говорила. - А ты не узнавал? Вик, - Талис скорбно поджимает губы. – Ты чудовище. Девушкам надо дарить украшения, даже если они не просят, это их радует, делает счастливее. Виктор думает, что Джинкс выглядит вполне счастливой, когда собирает красковые ловушки, и ещё счастливее, если у него не получается их обезвредить. Но Джейс, отложив бумаги на стол, уже подаёт ему трость, и Виктор не спорит. В конце-то концов, у Талиса за спиной достаточно пусть непродолжительных, но всегда завершающихся на прекрасной ноте, романов. - Чёртов Джейс, - бормочет вечером Виктор, наблюдая за прыгающей от восторга Джинкс, которая приладила подаренный им кулон к волосам, вплела в косу и крутится перед зеркалом. Камень переливается искрами, кажется, его обрабатывали с помощью хекстека – оттого он и понравился Виктору и Джейсу в ювелирном магазине, а девушка зачарованно касается собственного отражения кончиками пальцев. - Спасибо! – Джинкс смотрит на Виктора с нежностью и лёгким недоверием, и он знает этот взгляд: сколько раз он так же смотрел на своего лучшего друга, ожидая какого-то подвоха. – А почему ты мне его подарил? То есть я рада, очень, но обычно же дарят из-за какого-то события. День рождения, победа или когда прощаются. Она спотыкается на полуслове; камень искрой вспыхивает в волосах. - Я подарил его тебе, потому что хотел, чтобы ты радовалась, и всё, - Виктор тянет к ней руки - приди в объятия, не тревожься. – А мой лучший друг, я тебе о нём говорил, Джейс Талис, сказал, что девушки любят украшения. Вот и всё, нет сложной причины. - Ну и дурак твой Джейс, - она притирается к нему всем телом, греет холодные ладони под его рубашкой. – Я люблю всё, что взрывается. Она с лаской вновь касается камня. - Ну и украшения. Видимо.