Часть 19

Холодный, стерильный коридор потологоанатомического отдела давил на психику своим безжизненным светом и запахом антисептика, смешанным с чем-то неуловимо сладковатым и отталкивающим. Наруто и Кагуя сидели на жесткой деревянной скамье у стены. На лице девушки не было ни кровинки, оно напоминало маску из белого мрамора — красивое, но совершенно пустое, лишенное каких-либо эмоций. Она пришла сюда, чтобы увидеть Паччу. Холодную. Пустую. Чтобы убедиться, что это кошмар наяву. Дверь из морга со скрипом открылась, и вышла Сакура, снимая с лица хирургическую маску. Её движения были профессионально отстранёнными, но в уголках губ читалась усталость. Кагуя, словно на пружинах, поднялась с места и подошла к ней, её шаги были беззвучными по кафельному полу. — Её можно увидеть? — спросила она, и её голос прозвучал плоским, безжизненным эхом, лишённым всяких интонаций. Сакура на мгновение замерла, её зелёные глаза холодно скользнули по Кагуе. Она не горела желанием отвечать и тем более разрешать доступ к телу, но её взгляд случайно встретился с взглядом Наруто, стоявшего позади. В его синих глазах она прочитала немой, но железный приказ, смешанный с болью. Он ей этого не простит. Никогда. — Можно, — сдержанно, сквозь зубы произнесла Сакура. — Но недолго. Мне ещё заключение писать. Кагуя лишь кивнула, не в силах вымолвить слова благодарности, и двинулась к зловещей двери. Наруто последовал за ней, его плечо защищающе касалось её спины. Внутри было ещё холоднее, и тот самый сладковатый запах стоял в воздухе густым облаком. На каталоге под простынёй угадывались очертания тела. У Кагуи затряслись руки. «Почему? Я ведь не впервые вижу труп. Видела десятки, сотни...» Но тут же перед её внутренним взором всплыло другое воспоминание, вытесняя реальность: огромный, холодный каменный зал. Отец, безжизненно распластанный на полу, а она стоит над ним, и её руки, в которых зажат окровавленный эйджил, трясутся так, что оружие вот-вот выскользнет. Ком застрял в горле, по спине побежали ледяные мурашки, а на глазах навернулись предательские, жгучие слёзы. Собрав всю волю в кулак, она взяла край простыни. Ткань была грубой и холодной. Она медленно отодвинула её, открывая лицо. Милое, родное, испещрённое морщинами-лучиками лицо тёти Паччи теперь было восковым, неестественно спокойным и страшно далёким. Всё, что было в ней теплого, жизненного, ушло, оставив только эту бледную оболочку. Контроль лопнул. Кагуя не выдержала. Глухой, сдавленный стон вырвался из её груди, перейдя в беззвучные, но истязающие душу рыдания. Её плечи затряслись, слёзы хлынули ручьями, оставляя мокрые тропинки на щеках. Наруто мгновенно оказался рядом. Он обнял её, прижал к себе так крепко, как только мог, чувствуя, как её хрупкое тело бьётся в мелкой, отчаянной дрожи. Она не могла стоять, её ноги подкашивались. Он осторожно опустился на пол прямо тут, у каталки, и усадил её к себе на колени, прижимая её голову к своей груди. Она плакала ему в куртку, обжигая его сердце каждой своей слезинкой, каждым содроганием. Он молча гладил её по спине, по волосам, не находя слов, которые могли бы унять эту бездну горя. --- Весь оставшийся день Кагуя просидела у себя дома на кровати, прислонившись спиной к стене и скрестив руки на коленях. Она смотрела в одну точку на противоположной стене, её взгляд был пустым и устремлённым вглубь самой себя. Наруто старался не надоедать, перемещаясь по комнате как тень. Он понимал, каково это — терять человека, который в тебя верил, когда весь мир был против. Но смотреть на её состояние было невыносимо больно. Грудь ныла от беспомощности. Он отчаянно хотел подойти, обнять, утешить, защитить от всех бед, но знал, что сейчас ей нужно просто пространство. К вечеру, видя, что она не шелохнётся, он собрал на поднос легкую еду и чашку горячего чая. Подойдя к кровати, он поставил поднос на тумбочку. —Ты с утра ничего не ела, — тихо, почти шёпотом, произнёс он, боясь нарушить её тяжёлое молчание. — Я не хочу, — так же тихо, монотонно ответила она, даже не повернув головы. Парень осторожно сел на край кровати и, не спрашивая больше разрешения, мягко, но настойчиво притянул её к себе в объятия. Она не сопротивлялась, но и не обвивала его в ответ, её тело оставалось напряжённым. —Я... я знаю, каково это, — начал он, глядя поверх её головы в стену. — Терять человека, который в тебя верил и помогал, когда другие лишь осуждали. У меня был наставник... Дзирайя. Он был одним из немногих, кто в то время не считал меня проклятием, кто смеялся надо мной, но и помогал вставать. И... верил, что я смогу всего добиться. Когда он погиб... у меня весь мир перевернулся. Я впал в ярость, в отчаяние, винил всех и вся... Но потом я понял. Он бы не хотел, чтобы я опускал руки из-за него. Он хотел бы, чтобы я шёл только вперёд и нёс его мечту дальше. Он всегда знал, что я смогу изменить этот мир. Именно это и помогло мне принять то, что случилось, и идти дальше. Не забывая, но и не позволяя прошлому сломать будущее. Кагуя наконец подняла голову, посмотрела на него заплаканными, опухшими глазами. В них читалась не только боль, но и какое-то внутреннее смятение. Затем она медленно опустила голову и немного отстранилась. —Наруто. Ты не понимаешь... — её голос стал твёрже, в нём зазвучала сталь. — Я не хочу принимать то, что случилось. Я хочу найти этого человека. Посмотреть ему в глаза. И убить. Чтобы никто больше не пострадал от его кровавых рук. — Следователи занимаются этим делом вовсю, его найдут, — попытался урезонить её Наруто. — Но его смерть уже ничем не поможет Пачче. Она бы не хотела, чтобы ты... — Она верила, что я могу измениться! — вдруг резко выкрикнула Кагуя, отталкивая Наруто и вскакивая с кровати. Она стояла, сжимая кулаки, её тело напряглось от подавляемой ярости. — И вот в чём проблема, Наруто! Твоя цель — искоренить ненависть. Но я... я и есть эта ненависть! Вся моя суть пропитана ею. Если ты хочешь её искоренить... тебе придётся... убить меня. Наруто опешил, его глаза широко раскрылись. —Что за бред ты несёшь?! Откуда это? — Я ненавидела себя, — продолжила она, её голос срывался, но она говорила, выплёскивая наружу то, что копилось веками. — Ненавидела за то, кем я стала, что я сделала... — она сделала паузу, собираясь с силами для самого страшного признания, и затем крикнула так, что, казалось, задрожали стены: — И больше всего я ненавижу своего отца, который продал меня этим мордсит! Последние слова повисли в воздухе, тяжёлые и ядовитые. Наруто был полностью шокирован. Продал? Его разум отказывался воспринимать это. Он опустил глаза, пытаясь осмыслить услышанное. В памяти невольно всплыл обрывок чьего-то голоса, возможно, из прошлых допросов или отчётов: «...последнее испытание...» «Испытание», которое проходят все мордситы... Его сердце сжалось от леденящего догадки. Он поднял глаза на девушку. Она уже отвернулась и стояла у окна, с силой упираясь ладонями в подоконник, будто пытаясь продавить камень, её плечи были напряжены до предела. — Мне... — начал он, но не знал, что сказать. — Жаль? — резко, перебивая, повернулась она к нему. Её глаза горели. — Кого? Его? Человека, который продал свою дочь в лапы монстров?.. Или меня? Ведь первая жизнь, которую я отняла... был мой отец. Тишина, наступившая после этих слов, была оглушительной. Затем Наруто, не раздумывая, пересёк комнату. Он подошёл к ней, положил руки на её талию, мягко, но твёрдо развернул к себе и притянул, обезоруживая её ярость силой своего прикосновения. И она сломалась. Вся её броня рассыпалась в прах. Она обвила его руками, вцепилась в его спину и спрятала лицо в его шее, как утопающий хватается за соломинку. —Она верила... что я могу измениться, — дрожал её голос, смешиваясь с рыданиями. — Что я не такая плохая... Кто мог... кто мог такое сделать с ней?.. А ты, Наруто... — она оторвалась, чтобы посмотреть ему в глаза, её взгляд был полон самой жгучей неуверенности. — Ты веришь, что я могу измениться? По-настоящему? Он взял её лицо в свои тёплые, шершавые ладони, заставив смотреть прямо в свою душу. —Ты уже изменилась, — сказал он без тени сомнения, и каждый его звук был наполнен абсолютной верой. — С первого дня, как ты осталась здесь. С каждой улыбкой, с каждой слезой, с каждым кусочком суши, который ты приготовила для меня. Ты — не ненависть. Ты — Кагуя. И я люблю тебя. Он поцеловал её в лоб, этот поцелуй был как печать, как благословение, как обещание защиты. Её голова просто упала ему на грудь, и сквозь слёзы на её губах расплылась маленькая, хрупкая, но настоящая улыбка. — Кагуя, — тихо попросил он. — Поешь. Хотя бы немного. Ради меня. Она, всё ещё прижимаясь к нему, кивнула. —Хорошо... Немного. --- Позже, на кухне, Наруто стоял у раковины и мыл посуду. Звук бегущей воды и звон тарелок были удивительно умиротворяющими после эмоциональной бури. Кагуя подошла сзади, поставила свою тарелку в раковину и обняла его за талию, прижавшись щекой к его спине. — Я бы сама всё помыла, — прошептала она. — Мне не трудно, — ответил он, продолжая своё дело. — Иди, лучше в ванной расслабься. Прими душ, полежи. Она слегка отстранилась, и в её голосе появилась знакомая, игривая нотка. —Намёк на то, что я плохо пахну? Наруто замер с тарелкой в руке, его уши покраснели. —Что? Нет! Я не это имел в виду! В смысле, расслабься, отдохни, а не... Я не говорил, что ты... Его смущенную тираду прервало лёгкое хихиканье. Кагуя снова обняла его, и её голос стал нежным, как шёлк. —Я шучу. Спасибо, родной. За всё. Она повернулась, чтобы пойти в ванную, но в этот самый момент входная дверь с оглушительным грохотом распахнулась, ударившись о стену. В проёме, заполняя его собой, возникли четыре мрачные фигуры в масках и плащах АНБУ. — Эй! Какого чёрта?! — взревел Наруто, резко обернувшись и встав между незваными гостями и Кагуей. Мыльная пена капала с его рук на пол. Мужчина в маске с узором леопарда, явно старший в группе, сделал шаг вперёд. Его голос из-под маски звучал безэмоционально и грозно. —Кагуя. Вы задержаны по подозрению в убийстве мадам Паччи. Просим следовать с нами без сопротивления. У Кагуи от неожиданности и ужаса округлились глаза. Она не могла даже пошевелиться. —Что?.. — было всё, что она смогла выдохнуть, глядя на протянутые в её сторону руки в чёрных перчатках. *** — Какаши-сенсей, разве вы не понимаете, что это полный бред?! — голос Наруто гремел под сводами резиденции Хокаге, отражаясь от деревянных панелей стен. Он стоял посреди кабинета, сжав кулаки, его обычно жизнерадостное лицо было искажено гневом и болью. — Не могла она убить человека, которым так дорожила! Никогда! Все присутствующие — Какаши, Цунаде, Шикамару и Сакура — смотрели на него. Взгляды были разными: у Какаши — устало-сочувствующий, у Цунаде — озабоченный и серьёзный, у Шикамару — аналитически-холодный, а у Сакуры — открыто враждебный. — Наруто, прошу, успокойся и выслушай, — ровным, пытающимся усмирить буйство тоном произнёс Шестой Хокаге. — Пойми, появились определённые... догадки, которые требуют проверки. — Факты, — чётко, как удар скальпеля, прозвучал голос Сакуры. Она стояла у стены рядом с Шикамару, скрестив руки на груди. — Факты, Какаши-сенсей. Не приуменьшайте. Наруто бросил на неё взгляд, полный такого разочарования и гнева, что она невольно отвела глаза. — И какие же, позволь узнать, эти «факты»? — выдохнул он, из последних сил пытаясь сохранить самообладание. Какаши жестом остановил Сакуру, не желая, чтобы она снова подливала масла в огонь. —Сакура, как лечащий врач и первый, кто осмотрел тело, определила время смерти с высокой точностью, — начал он, глядя прямо на Наруто. — И это время... совпадает с тем промежутком, когда Кагуя была у Паччи. Есть свидетель, видевший, как она заходила. И, по предварительным данным, больше она из дома не выходила. На этом и построено подозрение. Но, повторяю, ничего ещё не доказано. Мы разбираемся. Цунаде подошла к Наруто и положила тяжёлую, но успокаивающую руку ему на плечо. —Наруто, мы понимаем, что Кагуя дорога тебе. Не знаю, что между вами, это твоё личное дело. Но нас касается безопасность деревни. И нам меньше всего хочется, чтобы убийцей оказался кто-то из наших, — её голос был твёрдым, но не лишённым сочувствия. Парень парировал, его уверенность не была наигранной. —Она не могла этого сделать! Я видел её слёзы, её печаль, её тоску у тела! Это невозможно подделать! — Она мордсит, балда! — не выдержала Сакура, её голос сорвался на крик. Вся её накопленная неприязнь, ревность и боль выплеснулись наружу. — Они не умеют чувствовать так, как мы! — Она изменилась! — закричал в ответ Наруто, перекрывая её. — Сакура! — рявкнула Цунаде на свою ученицу, но было уже поздно. Наруто резко опустил голову, его дыхание стало частым и прерывистым от ярости. Затем он поднял взгляд на Сакуру, и в его синих глазах не было уже ни гнева, лишь глубокая, леденящая разочарованность. —Знаешь... — произнёс он тихо, но так, что каждое слово отдавалось в тишине кабинета. — Про Саске так же говорили. Все. Что он предатель, что он не вернётся, что он потерян. — Он другой! — выпалила Сакура, но в её голосе уже звучала неуверенность. — Да неужели, — холодно парировал Наруто. Он постоял ещё пару секунд, окинув всех тяжёлым взглядом. — Разбирайтесь. Развернувшись, он направился к двери. На пороге обернулся и бросил последнее слово, обращаясь ко всем, но глядя на Какаши: —Но имейте в виду... если с ней что-то случится по вашей вине... вы ответите мне. Лично. Дверь за ним захлопнулась с глухим стуком. Какаши медленно открыл оба глаза, и его взгляд, обычно ленивый, сейчас был острым как бритва. Он повернулся к Сакуре. —Ты отстранена от этого дела, — произнёс он без всяких предисловий. — Что? Но... — в её глазах мелькнуло удивление и протест. — Причина тому — твоя очевидная, непрофессиональная личная неприязнь к подозреваемой, которая только что поставила под угрозу объективность всего расследования и едва не спровоцировала международный инцидент с самым сильным шиноби деревни, — его голос не терпел возражений. — Считай это не наказанием, а охлаждением. Можешь идти, доктор Харуно. *** Где-то в глубоком подземелье, в месте, куда не доходил солнечный свет. Длинный, сырой коридор. По нему доносились сначала приглушённые стоны, потом отчаянные, адские крики боли, которые становились всё громче, пронзительнее, а затем, в одно мгновение, оборвались, сменившись звенящей, мертвенной тишиной. Дверь в боковую камеру открылась, и из неё вышла Шейна. На её безупречном костюме не было ни пятнышка. Она не оборачиваясь к двум охранникам у входа, произнесла безразличным тоном: —Он готов. Приберитесь. И подготовьте к следующему этапу. Охранники молча, с каменными лицами, скрылись в дверном проёме. Шейна пошла дальше по коридору, её каблуки отчётливо стучали по каменному полу. На повороте её встретила Рейна, вышедшая из тени. — Раз сама пришла, значит, есть новости? — спросила Шейна, не останавливаясь. Рейна кивнула, подстраиваясь под её шаг. —Всё прошло идеально. Оператор справился с заданием безупречно. Кагуя снова в клетке. Ловушка захлопнулась. На губах Шейны появилась тонкая, ледяная улыбка. —Хорошо. Отлично. Пусть наша заблудшая сестричка ещё немного отдохнёт в неволе... перед своим заслуженным наказанием за предательство. Создание должно помнить, кому оно принадлежит. *** Коридор тюремного блока Конохи был освещён тусклыми, мерцающими лампами. Наруто шёл по нему, его шаги были тяжёлыми, но решительными. У двери с номером 7 стояли двое охранников в стандартной униформе, но с хмурыми, непроницаемыми лицами. — У меня есть разрешение на посещение, — отчеканил Наруто, показывая свиток с печатью Хокаге, который он с трудом выбил у Какаши после долгих споров. Один из охранников, пожилой, с шрамом через глаз, кивнул. —Нам доложили. У вас десять минут. Никаких предметов, никакого физического контакта дольше пяти секунд. Мы будем наблюдать. Второй охранник, помоложе, отпер тяжёлую дверь с глазком. Наруто вошёл. Комната для свиданий была крошечной и пустой, если не считать стола и двух стульев по разные стороны. Кагуя сидела на одном из них. Увидев его, на её лице, бледном и осунувшемся за считанные часы, расцвела тёплая, искренняя улыбка. Она встала, и когда он подошёл, обняла его, прижавшись всем телом, как будто ища в нём спасения от окружающего холода. Он почувствовал, как она тонко дрожит. — Я её не убивала, Наруто, — прошептала она ему на ухо, и её голос был спокоен, но в этой спокойности таилась бездна печали и усталости. — Знаю, — так же тихо ответил он, гладя её по спине, нарушая правило о пяти секундах, но охранники за дверью предпочли не замечать. — Знаю, солнышко. Но, к сожалению, улики... следователи считают иначе. Он осторожно отстранился, взял её лицо в руки и поцеловал в губы — коротко, но со всей страстью и обещанием, на которые был способен. —Я обязательно что-нибудь придумаю. Я найду настоящего убийцу. Клянусь. — Прошу... будь осторожнее, — её глаза были полны страха, но не за себя. — Как бы ты сам сюда не загремел из-за меня. Я не переживу этого. Парень твёрдо кивнул. —Расскажи мне всё, что помнишь с того дня. Каждую мелочь. С самого утра, когда ты проснулась, до того момента, как мы встретились. Всё, что видела, слышала, чувствовала. Любая деталь может быть ключом.