Часть 20

Информация, полученная от Кагуи, не прояснила картину, а лишь запутала её ещё больше, словно кто-то специально спутал все нити. С чувством тяжёлой, бесполезной досады Наруто вышел из-за угла одного из домов в жилом квартале. Его взгляд выхватил из уличной суеты нужную ему фигуру — стройную, с прямой спиной и характерной для клана Хьюга серьёзностью в осанке. Неджи стоял, беседуя с кем-то из младших шиноби, но, заметив приближающегося Наруто, кивком отпустил собеседника. — Привет, Неджи, — окликнул его Наруто, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало всё напряжение последних дней. Брюнет обернулся, его бледные, почти белые глаза, казалось, видели не только его, но и весь клубок тревог, опутавший друга. —Привет, Наруто. Как ты? — его голос был ровным, спокойным, как гладь озера. — Да всё потихоньку... — Наруто бессильно махнул рукой. — Пройдёмся? Неджи лишь молча одобрительно кивнул и, не задавая лишних вопросов, пошёл рядом с ним, подстраиваясь под его нервный, немного резкий шаг. — Ты о деле убийства Паччи хотел поговорить, — констатировал Неджи, а не спросил. Его Бьякуган и проницательность давно стали притчей во языцех. — Да, — вздохнул Наруто. — Всё, что я смог вынудить из уст Хокаге, — это то, что ты был сенсором на месте преступления первым. Ты что-нибудь... почувствовал? Что-то особенное? Неджи замедлил шаг, его взгляд стал отстранённым, будто он вновь прокручивал в памяти те мгновения. —Ага, — наконец произнёс он, сделав паузу. — Я почувствовал... сильный, липкий осадок тёмной чакры. Очень старой, выхолощенной, но злобной. Это не чакра Кагуи. Её энергия... иная. Холодная, мощная, но не такая... Тёмная. И я... я где-то эту тёмную чакру встречал. Но вот, проклятие, никак не могу вспомнить, где и когда. Наруто остановился, повернувшись к другу, и в его глазах вспыхнула надежда. —Неджи, попрошу тебя... постарайся вспомнить. Это может быть ключом. Это может её оправдать. Неджи встретил его взгляд, и в его обычно невозмутимых глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие и решимость. —Я столько чакр за день сканирую на границах и при проверках, что всех и не упомнить, — честно признался он. — Но я постараюсь. Обещаю тебе, Наруто. — Спасибо, — выдохнул Наруто, и часть тяжести с его плеч будто ушла. — Что же... Мне пора, нужно ещё кое с кем встретиться. — Удачи, — просто сказал Неджи, и его взгляд, проводив уходящего друга, снова стал задумчивым, уже роясь в глубинах памяти, пытаясь выудить оттуда ускользающий, зловещий след. *** Следующий день встретил Какаши Хатаке относительным спокойствием в его кабинете. Он сидел, погружённый в море отчётов, пытаясь найти в бюрократическом хаосе хоть какой-то порядок. Спокойствие это было хрупким и недолгим. Дверь распахнулась без стука, и в комнату, словно ураган, влетела Цунаде. За ней тянулся лёгкий шлейф запаха сакэ и дорогих духов. — Привет, — бросила она, направляясь прямиком к дивану. — Опять от нечего делать бумажки разгребаешь? — Она тяжело опустилась на мягкую кожу и запрокинула голову на спинку, закрыв глаза. — Вообще-то это моя работа, — невозмутимо парировал Какаши, не отрываясь от документа. — Хотя теперь понятно, почему после того, как я занял пост Хокаге, у меня накопилось так много, как вы выразились, «бумажек». Кто-то же должен был за вами прибирать. — Ай, ну тебя, Какаши, — отмахнулась она, но в голосе звучала усталая усмешка. Она открыла глаза и выпрямилась, её взгляд стал серьёзным. — Ладно, шутки в сторону. Я к тебе с повторным отчётом о вскрытии Паччи... Не так всё просто в этом деле, как казалось Сакуре. Теперь Какаши отложил ручку и поднял на неё взгляд, один глаз прищуренный, другой — внимательный. —Сакура допустила ошибку в заключении о причине гибели? — Нет, причина ясна — колото-резаное ранение, точный удар в сердце. Профессионально и быстро. Проблема — со временем гибели. — Цунаде встала и подошла к его столу, опершись на него ладонями. — Понимаешь, во время повторного, более тщательного осмотра я заметила, что от её одежды и волос всё ещё несёт рыбой, несмотря на все процедуры. И, перечитав отчёты Сакуры, обратила внимание на найденные ею микроскопические чешуйки и частицы льда в складках кожи и под ногтями. — Ну, я вас удивлю: у мадам Паччи был рыбный магазин и небольшой ледник, — сухо заметил Какаши, но в его голосе уже прозвучала лёгкая настороженность. — Да неужели, прям открыла мне глаза на этот мир, — язвительно парировала Цунаде. — Ну, не на мир, только на этот факт. Но чувствую, что это не всё. — Ещё я обнаружила в тканях и кровотоке специфические, кристаллизованные молекулы воды, — продолжала она, и её тон стал лекторским. — Такие молекулы образуются при резком, шоковом замораживании живых тканей. Не естественном остывании, а именно погружении в сверхнизкую температуру. И тут у меня закралась гипотеза. Её убили позже. Затем тело поместили в ящик со льдом, где лежала рыба, чтобы оно быстрее остыло и время смерти, определённое по температуре трупа, искусственно совпало со временем прихода Кагуи. Поэтому время смерти сдвигается на два, а то и на четыре часа вперёд. Какаши медленно откинулся в кресле, сложив пальцы домиком перед лицом. Его единственный видимый глаз сузился. —То есть вы хотите сказать, что кто-то убил Паччу, затем охладил тело, чтобы подставить Кагую? Это... хладнокровно и умно. — Это пока только гипотеза, основанная на физических аномалиях, — осторожно сказала Цунаде. — Пока я не могу объяснить эти замёрзшие молекулы иначе. И ледяные частицы в ногтевых пластинах... Она, возможно, цеплялась за что-то холодное в агонии или после. — Хорошо, — кивнул Какаши. — Это серьёзный повод для сомнений. Но пока это не доказывает невиновность Кагуи на сто процентов. Нужны улики, мотив у настоящего убийцы. — Моё дело — доложить о своих находках. Теперь твоё — копать дальше, — Цунаде выпрямилась и потянулась, её суставы хрустнули. — Ну а теперь я пойду выпью пару рюмок для снятия стресса. Составишь компанию? — Пожалуй, откажусь, — с лёгкой, почти невидимой улыбкой ответил Какаши, снова берясь за бумаги. — «Бумажки», как вы изволили выразиться, сами собой не исчезнут. Цунаде лишь фыркнула и вышла, оставив его наедине с новой, тревожной информацией и грузом решений. *** Скрип тяжёлой железной двери нарушил гнетущую тишину камеры. Кагуя медленно подняла глаза от собственных коленей. В проёме стоял Какаши Хатаке, его фигура казалась ещё более невыразительной на фоне серых стен. В его позе не было ни агрессии, ни осуждения — лишь усталая сосредоточенность. — Здравствуй, Кагуя, — произнёс он нейтрально. Девушка промолчала, лишь ещё ниже опустив взгляд. Её сила воли была на исходе. — Скажи, — продолжал он, не входя дальше, — в последнее время, до этого происшествия, ты не замечала, как кто-то следит за тобой? Не АНБУ, а кто-то... другой? — Кто-то? — её голос прозвучал хрипло, и в нём впервые за день вспыхнула ярость, горькая и беспомощная. — Ваши люди ходят за мной по пятам! На каждом переулке, в каждом магазине, даже под окнами дома! Ни минуты не было, чтобы они отстали! — Она резко встала, её цепь на запястье звякнула. — Но почему-то при всём этом пристальном наблюдении... ни один из ваших бдительных стражей в тот самый момент не заглянул в дом Паччи, чтобы подтвердить, что она была жива, когда я уходила! Или же... — её голос сорвался на шёпот, полный ледяного презрения, — они просто не захотели говорить? Какаши закрыл глаза, глубоко, устало вздохнул. Когда он открыл их снова, в них читалось сложное решение. Он кивнул охраннику и тот подойдя к ней достал ключ и открыл наручники. —Ты свободна, Кагуя. Она замерла, не веря своим ушам. —Что? — прошептала она. — Под подписку о невыезде из деревни до окончания расследования. Наблюдение за тобой всё так же будет осуществляться, — его голос стал твёрже, — но я уже провёл с ними... беседу о том, чтобы впредь были внимательней, особенно когда ты вне дома Наруто. Время смерти Паччи... липовое. Кто-то подкорректировал остывание тела, чтобы подставить тебя. Цунаде нашла нестыковки. Кагуя стояла, глотая воздух, её разум отказывался обрабатывать эту информацию. Не облегчение, а новая волна жгучей, несправедливой обиды нахлынула на неё. —И сколько? — вырвалось у неё, и голос снова дрогнул. — Сколько раз вы ещё будете меня тягать туда-сюда, как вещь? То виновна, то нет? То угроза, то жертва?! — Прошу, не усложняй ситуацию, — тихо, но властно сказал Какаши. — Мне и так ещё теперь разбираться с новым... маньяком или провокатором в деревне. Просто... иди домой, Кагуя. Она резко, почти грубо фыркнула, сгребла свои немногие вещи и, не глядя на него, прошла мимо, её плечо на мгновение задело косяк двери. Она шла по коридору, чувствуя на себе тяжёлые взгляды охранников, и каждый шаг отдавался в её душе глухим, горьким эхом. *** Вечер опустился на Коноху, окрасив небо в глубокие синие тона. В своём доме Кагуя сидела за кухонным столом, уставившись в узоры на скатерти опустошёнными, ничего не видящими глазами. Она не думала о том, почему люди её ненавидят и захотели подставить — это было очевидно. Она была козлом отпущения, чужим, опасным, удобным. Но... Пачча... За что её так? Неужели просто ради того, чтобы посадить её? Эта мысль была невыносима. Тот, кто это сделал... это не человек. Это зверь. Собака, готовая разорвать невинного, лишь бы достичь своей цели! Её мрачные раздумья прервал тихий, но настойчивый стук в дверь. Усталые, будто налитые свинцом ноги с трудом понесли её к входу. Открыв дверь, она увидела того, кого в любой другой день была бы безмерно рада видеть. Блондина с солнечными, даже в сумерках, волосами. Человека, которого она хочет обнимать, целовать, ласкать и которому всегда хочется открыть душу. Но не сегодня. Сегодня она была слишком истощена, слишком опустошена для этого. А он, этот всегда улыбающийся, неугомонный парень, стоял на пороге без своей фирменной ухмылки. Его лицо было серьёзным, а во взгляде читалась вина — вина за то, что не смог защитить, что не предотвратил, что мир, который он защищал, снова причинил ей боль. —Привет, Кагуя... — начал он тихо. Прежде чем он успел договорить, она резко, почти отчаянно, схватила его за рукав куртки и сильным рывком затащила в дом, тут же захлопнув дверь, будто отсекая внешний, враждебный мир. Её глаза даже не взглянули на него. Молча, она развернулась и пошла в сторону спальни. Подойдя к двери, остановилась, не оборачиваясь. —Я очень хочу спать. Либо пойдёт со мной, либо... уходи. — Её голос был монотонным, безжизненным. Дверь открылась, и она шагнула в тёмную комнату, растворившись в ней. Наруто стоял в прихожей в ступоре. Он видел её в гневе, в отчаянии, в печали. Но такое... это была не рана, не эмоция. Это была пустота. Глухая, ледяная пустота выгоревшего поля после пожара. Сердце его сжалось от острой боли. Медленно, он снял куртку и обувь. Потушив свет в зале, он вошёл в спальню. В темноте его глаза быстро привыкли, и он разглядел на кровати скрючившийся силуэт. Она лежала, отвернувшись лицом к стене, маленький, одинокий комок под одеялом. Наруто тихо лёг рядом, спиной к ней, оставляя пространство. Он отчаянно хотел обнять её, прижать к себе, согреть своим теплом, но боялся. Боялся, что его прикосновение сейчас будет не утешением, а нарушением, ещё больше разозлит или ранит её. Чего он абсолютно не ожидал, так это того, что через несколько минут тишины Кагуя сама развернётся. Её рука, проскользнув под его подмышку, легла ему на грудь, а всё её тело прижалось к его спине, ища в нём опору и тепло. Он почувствовал, как она тонко дрожит. Тишину нарушил её голос, тихий, прошептанный ему в спину: —Прости... — Она уткнулась носом ему между лопаток. — Я... немного устала. Наруто развернулся, не вырываясь из её объятий, а, наоборот, заключив её в свои, крепкие и надёжные. Он притянул её к себе, чувствуя, как её дрожь постепенно стихает. —Всё хорошо, — прошептал он ей в волосы. — Знаешь... по-моему, моё расследование зашло в тупик. — Не важно, — перебила она его, её голос стал чуть живее. — Пусть этим занимаются другие. Ты же... просто будь рядом. Пожалуйста. Наруто спустился чуть ниже, в полумраке нашёл её лицо. Он приблизился и поцеловал её губы — не страстно, а нежно, бережно, с бесконечным обещанием и преданностью. —Всегда буду, — прошептал он, касаясь её лба своим. — Всегда. И в этой темноте, в тишине, в их переплетённых объятиях, мир на какое-то время перестал быть враждебным. Он был просто тёплым, тесным и ихним. *** Где-то далеко, в месте, отгороженном от солнца и совести, Рейна вошла в просторный, аскетичный кабинет. В центре комнаты, на циновке, в позе для медитации сидела Шейна. Её глаза были закрыты, но атмосфера вокруг неё вибрировала холодной, сосредоточенной силой. — Ты звала меня, — произнесла Рейна, останавливаясь в почтительном шаге от неё. Шейна медленно открыла глаза. В них не было ни намёка на сон или мир — лишь ледяная, отточенная ясность и бездна твёрдой воли. —Да, — её голос прозвучал ровно, но с металлическим отзвуком. — Собирай всех сестёр. Пора стряхнуть пыль с наших клинков. Время пришло освободить наш их сестёр из плена этой деревни гниющих идеалов... и учинить праведную расправу над предательницей, забывшей свою кровь и своё предназначение.