Часть 21

Ординаторская, утро. Воздух в ординаторской был пропитан запахом кофе, антисептика и утренней сонливости. Сакура, войдя, сразу заметила свою наставницу. Цунаде сидела за столом, попивая из большой кружки чёрный, крепкий, как её характер, кофе. Её взгляд был задумчивым, но острым. – Доброе утро, Цунаде-сама, – довольно бодро, но с привычной почтительностью произнесла Сакура, накидывая на плечи белоснежный медицинский халат. – Доброе, – отозвалась Цунаде, отставив кружку с характерным стуком. Она оценивающе посмотрела на ученицу. – Сакура. Есть разговор. Серьёзный. По тону наставницы девушка сразу поняла, что дело не в расписании дежурств. Лёгкая тревога скользнула по её спине. – Да, слушаю, – кивнула она, следуя за жестом Цунаде к маленькому дивану в углу комнаты. Цунаде опустилась в кресло напротив, её поза была расслабленной, но взгляд – неумолимо прямым. – Кагую выпустили. Под подписку о невыезде, но выпустили. Слова ударили Сакуру, как пощёчина. Она замерла, глаза её расширились. – Что? Почему? Она же... она убийца! – голос её сорвался, в нём зазвучали нотки непонимания и протеста. Хлоп! Удар ладони Цунаде по журнальному столику был резким, сухим, негромким, но достаточным, чтобы обрезать эмоциональную тираду. Это был не удар гнева, а удар внимания – стоп-сигнал. – Время смерти... ошибочное, – чётко произнесла Цунаде, глядя прямо в зелёные, полные смятения глаза ученицы. И тут Сакуру укололо острой, холодной иглой стыда и осознания. Её профессиональная гордость дала трещину. – Как? – выдохнула она, уже почти догадываясь. Цунаде, не спеша, достала из нижнего ящика тумбочки увесистую папку, открыла её и выложила на столик несколько листов с графиками, химическими анализами и фотографиями в высоком разрешении. – Ты заметила чешую рыбы и микрочастицы льда на теле и одежде. И спасибо, что придала этому значение в отчёте. Это уже много. Но ты пропустила вот это, – она указала пальцем на сложный график спектрального анализа. – Кристаллизованные, деформированные молекулы воды в глубоких слоях тканей и капиллярах. Не на поверхности. Внутри. Что из этого следует? Сакура побледнела. Её ум, отточенный годами учёбы и практики, мгновенно сложил пазл. Голос её стал беззвучным шепотом: – Что тело... подверглось резкому, шоковому замораживанию. Сразу после смерти или даже... в её момент. – Верно, – кивнула Цунаде. – Поэтому биологическое время смерти, определённое по остыванию, врет. Смерть наступила на два-четыре часа позже, чем когда Кагуя приходила к Пачче. Кто-то подложил тело в лёд, чтобы подстроить улики. – Она внимательно наблюдала за Сакурой, видя, как по её лицу проходит волна стыда, досады и... упрямства. – Я не виню тебя как старший медик-нин. Ошибки случаются. Даже у лучших. Главное – признать их и сделать выводы. Но... – Цунаде сделала паузу, давая словам улечься, – мне кажется, тут сыграла роль и твоя личная, непрофессиональная неприязнь. Ты хотела, чтобы виновата была она. И глаз замылился. Сакура резко отвернулась, встала и подошла к кофемашине. Её движения были чуть более резкими, чем нужно. Она налила себе кофе, не глядя на наставницу. – Я что, не в праве допускать ошибки? – бросила она в пространство, и в её голосе прозвучала оборонительная колкость. – В праве, – спокойно, но твёрдо парировала Цунаде. – Да вот только будь на её месте, скажем, Наруто... ты бы проверила всё, вплоть до мельчайшей соринки. Не спала бы сутками, перепроверяя каждый анализ. Потому что он твой друг. А она – нет. И это предвзятость, Сакура. Самая опасная для врача и следователя. Сакура замерла с кружкой в руках. Будь это Наруто... Конечно. Она бы рвала на себе волосы, но нашла бы малейшую зацепку, чтобы его оправдать. Он – её друг, её товарищ, дурак, но светлый и преданный. А эта... эта особа с ледяными глазами и кровавым прошлым не вызывала в ней ничего, кроме глухого недоверия и ревнивой обиды за Саске, за все страдания. Цунаде, видя её молчаливую борьбу, выдохнула и продолжила уже более мягким, но не менее весомым тоном: – Ладно, отчитывать тебя особо не за что – формально протокол ты не нарушила. Но впредь работай усердней. И я хочу напомнить тебе... – её голос стал низким, полным неоспоримого авторитета, – ты давала Клятву, Сакура. Клятву Гиппократа в нашем, ниндзяйском исполнении. «Не навреди» – это касается и объективности диагноза, и судебного заключения. Изволь её исполнять. Беспристрастно. Удачного дежурства. Последние слова прозвучали как приговор и как отпущение. Сакура, не оборачиваясь, лишь кивнула, чувствуя жгучий ком стыда в горле и тяжёлый камень ответственности на плечах. Дом Наруто, утро. Открыв глаза, Кагуя первым делом потянулась, ощущая приятную ломоту в мышцах и душевное спокойствие, которое принёс прошедший вечер. Рядом было пусто, но подушка хранила вмятину и тёплый, знакомый запах. Улыбнувшись, она встала с тёплой постели и босиком направилась к двери. Едва открыв её, её встретили два чудесных ощущения: аппетитное шкварчание на сковороде и несравненный аромат жареного бекона, смешанный с чем-то овощным. А ещё – вид любимого блондинистого затылка, сосредоточенно склонившегося над плитой. Тихо подкравшись, она обвила его талию руками, прижавшись щекой к его спине. Наруто слегка вздрогнул от неожиданности, но через секунду его лицо озарила та самая, тёплая, бытовая улыбка, которую она уже успела полюбить больше любых героических гримас. – Доброе утро, – прошептал он, чувствуя, как она тихо мурлычет в ответ, уткнувшись носом ему в лопатку. – Садись, завтрак почти готов. Отпрянув, она послушно уселась за стол, поджав под себя ноги. На лице её играла озорная ухмылка. – И что у нас сегодня в меню, шеф? – спросила она, разыгрывая из себя важную посетительницу ресторана. – Яичница-глазунья с хрустящим беконом и тушёными овощами по-деревенски, – с важным видом объявил он, ставя перед ней тарелку, где яркий желток солнца лежал на подушке из дымящихся овощей и румяных полосок мяса. – Ух ты! – её глаза искренне заблестели. – А я-то думала, твои кулинарные способности заканчиваются на лапше быстрого приготовления и подгоревших тостах. – У меня, оказывается, ещё много скрытых талантов, – парировал он, ставя рядом свою тарелку и садясь напротив. – Надеюсь, ты мне их все покажешь? – спросила она, лукаво приподняв бровь. В ответ он встал, подошёл к её стулу сзади. Мягко, но уверенно взял её за подбородок и приподнял её лицо. Его губы, ещё влажные от только что сделанного глотка воды, коснулись её рта. Сначала это был просто поцелуй, но затем он начал медленно, нежно облизывать её губы, чуть пересушенные сном, увлажняя их, смакуя её вкус. Отстранившись, он посмотрел ей прямо в глаза – и в этом взгляде было целое обещание, томное и в то же время решительное. Потом отошёл обратно к плите. Кагуя, прикусив нижнюю губу, слизнула остатки его слюны с лёгким, довольным звуком и, расплывшись в блаженной улыбке, взяла вилку. – Кофе приготовить? – спросил он, уже ставя на стол две кружки. Кагуя хихикнула про себя, её взгляд стал игриво-соблазнительным. – Вообще-то, у меня есть куда более... эффективный и приятный способ взбодриться с утра. Да только боюсь, ты, герой, его не выдержишь и опоздаешь по всем делам. Наруто присел на стул напротив, его глаза сузились, в них вспыхнул знакомый ей вызов. – Да что мы говорим? Думаю, следует немедленно проверить это дерзкое заявление. И поверь, я его с блеском опровергну. – Он налил кофе в обе кружки. – Но сначала... приятного аппетита. Нам понадобятся силы. Они переглянулись, и в воздухе между ними снова заплясали искры – уже не от боли или недоверия, а от простого, радостного ожидания дня, который они начнут вместе. Цветочный магазин «Яманака», утро. Сай, с характерной для него лёгкой, почти невесомой походкой, внёс в магазин два последних тяжёлых мешка с грунтом. Закинув их себе на плечи в подвальное хранилище, он аккуратно сложил их в ряд к остальным. Работа была сделана чисто и быстро. Выйдя в торговый зал, наполненный ароматом тысяч цветов, он увидел Ино. Она стояла за кассой, что-то внимательно изучая в накладной, её светлые волосы были убраны в небрежный, но милый пучок. Утреннее солнце, пробивавшееся через витрину, золотило её шею. – Кажется, это были последние мешки из утренней доставки, – доложил Сай своим ровным, слегка механическим голосом. Ино вздрогнула и обернулась, её лицо озарила улыбка. – О, Сай! Спасибо огромное за помощь! Извини, что подняла тебя в такую рань в твой выходной. – Ничего страшного. Всегда пожалуйста, красавица, – ответил он, и на его обычно невозмутимом лице появилась та самая, отработанная, но от этого не менее приятная «социальная» улыбка, которую он когда-то учился изображать по книжкам. У Ино на щеках мгновенно вспыхнул лёгкий, но отчётливый румянец. Она, не выдержав его прямого взгляда, развернулась к кассе и легонько, почти нежно, стукнула его кулачком по груди. – Дурак, – прошептала она, но в этом слове не было ни капли раздражения, лишь смущённая нежность. И, чтобы скрыть своё состояние, она снова уткнулась в бумаги, делая вид, что полностью поглощена цифрами. Сай постоял ещё мгновение, наблюдая за ней, и в его глазах, таких же тёмных и глубоких, как и у его брата, мелькнуло что-то тёплое, настоящее, что уже не было картинкой из книги. Дом Саске Учихи, утро. Сакура стояла на пороге знакомого, строгого дома, сжимая в руках плетёную корзинку. Внутри пахло домашней выпечкой и её любимым вишнёвым вареньем. Она постучала, сначала легко, потом настойчивее. В ответ – лишь тишина. – Саске, это я. Ты дома? – её голос прозвучал немного громче, но эхом отозвался только в её же тревоге. Недолго думая, она нажала на ручку. Дверь не была заперта и легко подалась внутрь. Войдя, она окинула взглядом знакомое пространство. Всё было чисто, почти стерильно, каждый предмет лежал на своём месте. Лишь кровать была не заправлена, одеяло скомкано, как будто с неё только что вскочили. – Видимо, куда-то очень спешил, – прошептала она себе, ставя корзинку на кухонный стол с лёгким разочарованием. Решив сделать что-то полезное, она подошла к кровати и начала аккуратно её заправлять, стараясь складывать углы так, как, она знала, любил он. Пройдя очередной раз вокруг кровати, её нога под столом наткнулась на что-то металлическое. Раздался тихий, но отчётливый звон. Сердце её ёкнуло от необъяснимой тревоги. Опустившись на колени, она сунула руку в пыльную темноту под кроватью. Пальцы наткнулись на холодные, тяжёлые звенья. Она потянула. На свет появилась цепь. Довольно толстая, с массивным карабином на одном конце. Потянув дальше, с глухим стуком о пол выкатился... ошейник. Кожаный, широкий, с металлической пряжкой и кольцом для пристёгивания. Сакура замерла, держа в руках этот странный, пугающий предмет. Глаза её округлились от шока. Она резко отшвырнула его в сторону, как обжигающую вещь. – Чёрт! Это не моё! Я не должна была это трогать! – прошептала она, закрывая лицо руками, горящими от стыда и смущения. Но любопытство и тревога, словно ядовитые змеи, уже впились в её сознание. Вопрос вертелся в голове, настойчивый и пугающий: «Зачем это Саске? Что он с этим делает?.. С кем?..» Резиденция Хокаге, утро. «Утро добрым у Хокаге не бывает никогда», – с этой привычной мыслью Какаши продирался сквозь остатки сна. Встаёшь затемно, невыспавшийся, приходишь в резиденцию, тонешь в море отчётов, подписываешь указы, выслушиваешь вечных политиков с их мнениями о том, какой ты никчёмный лидер. «Зачем вообще меня выбрали? Лучше бы Гай взяли, – мелькнула ироничная мысль. – Утро начиналось бы с двадцати приседаний и криков о юности». Его мрачные размышления прервал резкий, но вежливый стук в дверь. «Ну, начинается», – мысленно вздохнул он. – Войдите, – произнёс он своим обычным, лениво-спокойным тоном. Дверь открылась. На пороге стоял АНБУ в маске с изображением ворона – один из дежурных утренней смены. И в следующее же мгновение тело амбу бесшумно рухнуло на пол, обнажив фигуру, стоявшую за ним. Шейна. Она вошла в кабинет, перешагнув через тело, как через мешок с мусором. Её алый костюм кричаще выделялся на фоне тёмного дерева и зелёной листвы за окном. На её губах играла тонкая, язвительная улыбка. Какаши молниеносно поднялся со стула. Вся его показная лень испарилась, уступив место мгновенной, хищной готовности. Его единственный видимый глаз сузился до щёлочки. – Ты... – его голос прозвучал низко и опасно. – Здравствуйте, Хокаге-сама, – Шейна слегка склонила голову, но это был жест не уважения, а насмешки. – Как поживаете в своей... деревянной клетке? – Зачем явилась? – Какаши не шелохнулся, но каждый мускул в его теле был напряжён, как тетива. – О, да так, по мелочам, – она сделала несколько неспешных шагов вглубь кабинета, как хозяйка, осматривающая новые владения. – Освободить двух моих заблудших сестричек. Учинить праведную казнь над одной... предательницей. Приручить и посадить на цепь вашего местного героя-шута. И, само собой, – её взгляд скользнул по массивному креслу Хокаге, – сесть на это кресло, чтобы ваша деревня гнилых идеалов наконец-то поклонилась истинной силе и порядку. – Ты спятила, если думаешь, я позволю тебе хоть на шаг приблизиться к этому, – голос Какаши был тихим, но в нём звенела сталь. – А у тебя, дорогой Какаши, выбора-то и нет, – Шейна широко улыбнулась. И в этот самый момент яркий солнечный луч, бивший в окно, вдруг стал багрово-красным, как запекшаяся кровь. За окном, над всей деревней, взметнулся и замкнулся гигантский энергетический купол, окрашенный в пугающие алые и чёрные узоры. Воздух снаружи задрожал. – Ну вот и всё. Теперь ни одна живая душа не выйдет из вашего уютного гнезда. И все ваши потайные туннели, все «тайные выходы» из Конохи... замурованы той же силой. Бежать тебе некуда, Какаши. – Шейна неспешно достала из-за спины компактную, но смертоносно выглядящую дубинку, а из кармана брюк – блестящий, похожий на тот, что нашла Сакура, ошейник. – Ну что, будешь со мной тягаться? Или, может, проявишь мудрость и покоришься сразу? Обещаю, буду с тобой... очень нежна. Говорят, ты брутальный мужчина. Я таких ценю. Кунай появился в руке Какаши быстрее, чем глаз успел моргнуть. Он не стал отвечать. Ответом стал стремительный, беззвучный бросок вперёд, его фигура растворилась в привычной для врагов мгновенной атаке. Наруто и Кагуя выбежали из дома, услышав странный гул и увидев, как свет померк. Их взорам предстал жутковатый вид: над деревней раскинулся гигантский багровый купол, отбрасывающий кровавые тени на улицы. Солнце, просвечивающее сквозь него, казалось больным и пугающим. – Что это?! – воскликнул Наруто, вглядываясь в сложные, пульсирующие тёмной энергией символы на поверхности щита. – Нет... Сёстры... Они здесь! – голос Кагуи дрогнул, в нём смешались ужас и ярость. Она узнала эту технологию, этот почерк. Их внимание привлёк стремительный зелёный комок, несущийся по крышам. Гай приземлился рядом с ними, его лицо было необычайно серьёзным, без тени привычного энтузиазма. – Толстобровый-сенсей! – обратился к нему Наруто. – Плохи дела, юные друзья! – начал Гай, не тратя времени на приветствия. – Все тайные выходы из деревни завалены непробиваемой породой, которая появилась из ниоткуда! А этот купол... – он махнул рукой вверх, – не просто барьер. Те, кто пытался его коснуться или атаковать... мгновенно погибали, покрываясь страшными язвами и ожогами! Это не обычная защита! – Этот щит основан на особой, синтезированной чакре, – тихо, но чётко сказала Кагуя. Взгляды обоих мужчин мгновенно устремились на неё. – Особой чакре? – переспросил Гай, его брови поползли вверх. – Наши алхимики... годами экспериментировали, смешивая природные и искусственные чакры. Это одна из таких гибридных форм, – она указала пальцем на пульсирующий купол. – При соприкосновении с щитом в тело жертвы внедряется порция этой же чакры-вируса. Она заражает и «пожирает» собственную чакру человека. Тело не выдерживает конфликта и внутреннего взрыва энергии – происходит выброс вовне, отсюда и жуткие ожоги. Это... биологическое и энергетическое оружие одновременно. – Вот оно как... – Гай сжал кулаки. – Значит, нужно срочно передать эту информацию командам, которые пытаются его сломать. Но мне ещё более интересно... откуда они узнали про все наши тайные выходы? И как их так быстро нашли и заблокировали? Это пахнет предательством или долгой, тщательной подготовкой. – Эй, ребятки! Новый, насмешливый женский голос заставил троицу резко обернуться. Неподалёку, на крыше соседнего дома, стояли две девушки в алых, обтягивающих костюмах. Одна, с карими глазами и короткой стрижкой, насмешливо махала им рукой. – У вас тут такие интересные сплетни! Разрешите послушать? – её голос был сладким, как сироп, и ядовитым, как цианид. – Нам тоже очень интересно послушать, – вторила ей вторая, высокая и стройная, с водопадом огненно-рыжих волос. Она лениво достала из-за спины дубинку, и начала вращать её на пальце. – Идите, – тихо, но с железной командной интонацией сказал Гай, не отводя взгляда от новых врагов. Он медленно, торжественно снял с себя зелёный тренировочный жилет. – Бегите к воротам, доложите информацию о щите всем, кого встретите, и помогите эвакуировать мирных! Пусть вас несёт ваша сила и юность! – Толстобровый-сенсей... – начал было Наруто, но тот резко прервал его жестом. – Не спорьте! Это приказ старшего джоунина! БЕГИТЕ! Наруто, стиснув зубы, схватил Кагую за руку. Их взгляды на мгновение встретились с полным решимости взглядом Гая, и они рванули с места, перепрыгивая с крыши на крышу в сторону главных ворот и штаба обороны. – Наруто, знаю, не к месту, но... – Кагуя, бежавшая рядом, слегка запыхалась, – мне кажется Гай-сенсей немного... странный. Наруто, несмотря на весь ужас ситуации, не мог сдержать лёгкой, горькой усмешки. – Есть такое. Они уже приближались к району ворот, когда снизу, с одной из узких улочек, донёсся пронзительный, полный абсолютного ужаса детский плач и женский крик: «Прошу, оставьте мою дочь!» Наруто резко затормозил, как вкопанный. Его взгляд метнулся вниз. Там, в переулке, одна из мордсит в алом только что ударила дубинкой молодую женщину, пытавшуюся закрыть собой маленькую, рыдающую девочку. Ярость, горячая и чистая, вскипела в его груди, затмив на мгновение даже трезвый расчёт. – Надо помочь! – пара сорвалась с места в сторону угрозы.