Часть 23

– Наруто... – послышался протяжный, звериный оклик из глубины сознания. Блондин открыл веки, но ничего не увидел. Вокруг была непроглядная, густая тьма. Ни звука, ни движения, только он сам и его собственное дыхание. – Курама? Курама, ты здесь? – Да... – голос лиса был приглушённым, словно доносился сквозь толщу воды. – Я тебя не вижу, но чувствую твою чакру. Ты рядом. – А почему так темно? – Наруто попытался пошутить, но голос прозвучал напряжённо. – За коммуналку забыл заплатить? – Печать блокирует не только мою чакру, но и связь с твоим разумом, – объяснил Курама. – Сейчас она дала слабину. Ненадолго. – Вот почему я не мог сюда прийти... – Наруто выдохнул с облегчением. – Она ослабла, но ещё не рассеялась, – предупредил лис. – Форму хвостатого использовать ты не сможешь. Но этого хватит, чтобы моя чакра восстановила твою руку. Хотя бы частично. – А что с моей рукой? – Наруто нахмурился, и в тот же миг память обожгла его: хруст костей, пронзительный визг Чидори, пробивающей плоть, и дикая, нестерпимая боль. – Ну да... Чёрт! – Он стиснул зубы. – А как же остальные? Саске? Сакура? Кагуя? – Я знаю не больше твоего, – голос Курамы стал тише, словно связь снова начинала рваться. – Береги себя, Наруто. Она... ей нужен ты... – Курама! – окликнул его Наруто, но тьма сомкнулась, поглотив последние отголоски голоса лиса. --- Он открыл глаза. Веки казались налитыми свинцом, каждое движение давалось с трудом. Над собой он увидел листву – редкий полог молодого леса, сквозь который пробивались бледные звёзды. Где-то рядом трещал костёр. Наруто осторожно повернул голову, посмотрел на свою перебинтованную руку. Повязка была чистой, но под ней всё ещё ныла тупая, пульсирующая боль. Он аккуратно приподнялся, опираясь на здоровую руку, и выполз из самодельной палатки, сколоченной из веток и плащей. Перед ним открылась картина: ночной лес, небольшое кострище, сложенное из камней, и Сакура, сидящая на корточках у огня. Её лицо, освещённое пламенем, было бледным и осунувшимся. На щеках блестели дорожки от слёз. Сакура заметила его движение, на секунду отвернулась, быстро вытирая глаза, а потом встала и подошла к нему. Её профессиональная выдержка возвращалась, но голос всё ещё дрожал. – Проснулся. Как рука? Наруто посмотрел на повязку. – Ничего. И не такие раны терпел. – Он встретил её взгляд. – Что случилось? Где мы? Сакура опустила глаза, и в тишине повисла тяжесть, которую невозможно было скрыть. – Мы проиграли... – сказала она с явным трудом. – Да я уже это понял, – мягче произнёл он. – А дальше? Что это за место? – Пока не знаем, но явно далеко от деревни. – Сакура села на упавшее бревно, глядя в огонь. – Кагуя нас сюда перенесла. Нас и Ино с Саем. Они в той палатке. – Она кивнула в сторону второго укрытия. – Ино скоро должна меня сменить на карауле. Наруто помолчал, собираясь с духом. – А Кагуя? Что с ней? Сакура запнулась, явно подбирая слова. Её пальцы сжались в кулаки. – Она очень плоха. То, что она применила... это что-то вроде проклятия. Или техники. Оно дало ей потустороннюю чакру. – Потустороннюю? – переспросил Наруто, не понимая. – Да, – кивнула Сакура. – Можно сказать, это дополнительная чакра, только тёмная, чужеродная. Откуда она берётся – я не могу понять. Это не похоже ни на что, что я изучала. – Она посмотрела на него, и в её глазах был страх, который она старалась скрыть. – Но что хуже – взамен эта тёмная чакра пожирает её собственную. Если её чакра не справится... она умрёт. Тёмная чакра просто сожжёт её изнутри. Наруто почувствовал, как внутри всё обрывается. Он стоял, глядя на пламя, и в голове было пусто. Деревня, жители, друзья, Кагуя – всё рухнуло в одночасье. И он, тот, кто всегда обещал всех защитить, позволил этому случиться. – Можно к ней? – спросил он глухо. Сакура лишь кивнула, и он двинулся к палатке. Внутри было тесно и душно. Кагуя лежала на самодельной подстилке из плащей, её лицо было бледнее обычного, почти прозрачным в тусклом свете, пробивавшемся сквозь ткань. Лоб и шея блестели от холодного пота. Чёрные трещины, которые он видел на крыше резиденции, теперь расползлись по всему телу – по лицу, по шее, по рукам, уходя под ворот футболки. Они пульсировали в такт её слабому, неровному дыханию. Наруто опустился рядом на колени, взял тряпку, лежащую в тазу с водой, и осторожно, почти невесомо, провёл по её лбу, стирая капли пота. Движения были медленными, бережными, словно он боялся причинить ей ещё больше боли. От его прикосновений Кагуя пошевелилась, её веки дрогнули, и она с трудом приоткрыла глаза. Зрачки были расширены, взгляд мутный, не сразу сфокусировавшийся на его лице. Но когда она узнала его очертания, на её губах появилась слабая, едва заметная улыбка. – Привет, – прошептала она устало, а потом, заметив его перевязанную руку, спросила: – Как твоя рука? Наруто не сдержал усмешки – горькой, но тёплой. – В своём состоянии ты ещё беспокоишься о моей руке? Кагуя медленно подняла свою ладонь, коснулась его перевязанной руки, и он, не раздумывая, сжал её пальцы. – Потому что я хочу, чтобы ты меня обнимал обеими руками, – ответила она, и в её голосе, несмотря на слабость, звучала прежняя решимость. Он посмотрел на чёрные трещины, расползающиеся по её коже, и его сердце сжалось. – Так что же это? – спросил он тихо. – Что ты сделала с собой? Кагуя закрыла глаза, собираясь с силами. – Шепчущее заклинание... – прошептала она. – Я научусь им управлять. Я должна. ~~~ Кагуя лежала на узкой кровати в своей комнате, перелистывая страницы старой, потрёпанной книги. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь жалюзи, ложился полосами на пол, на стены, на её лицо, создавая уютный, почти камерный полумрак. Она любила это время – тишину после обеда, когда все разбредались по своим делам, и можно было наконец остаться наедине с собой и с древними текстами, которые Шейна приносила ей для изучения. Она перевернула очередную страницу, и вдруг по её спине пробежал холодок. Что-то изменилось в комнате. Воздух стал тяжелее, наполнился невидимой, давящей силой, которая шла откуда-то снизу, из недр здания. Кагуя отложила книгу и прислушалась. Тишина. Но в этой тишине, на грани слышимости, рождался странный звук – шёпот. Множество голосов, слитых в один, неразборчивый, но настойчивый. Она поднялась с кровати и, повинуясь странному, необъяснимому импульсу, вышла из комнаты. Ноги сами несли её к лестнице, ведущей в подвальные уровни – туда, где находились тренировочные залы и хранилища. Шёпот становился всё громче, всё отчётливее, но слов по-прежнему нельзя было разобрать. Казалось, эта энергия текла внутри неё самой, пульсировала в такт сердцу, звала, манила. Она спустилась по каменной лестнице, миновала коридор с тренировочными комнатами и остановилась перед дверью в зал медитации – самое сокровенное место в штабе, куда редко кого пускали. Шёпот здесь превратился в гул, и Кагуя почувствовала, как её начинает бить мелкая дрожь. Ноги застыли на месте, отказываясь идти дальше. Страх – древний, животный – сковал тело. Но она пересилила себя. Сделала шаг, второй, третий – и заглянула в проём. В центре зала, на циновке, сидела Шейна. Её поза была идеальной для медитации – ноги скрещены, спина прямая, руки опущены на колени, голова слегка наклонена вперёд. Но от неё исходило не спокойствие, а сила – пугающая, всепоглощающая, почти осязаемая. Воздух вокруг неё мерцал, как над раскалённой землёй, и от этого мерцания веяло не жаром, а ледяной, могильной пустотой. Шейна почувствовала её присутствие. Медленно, очень медленно, она подняла голову и распахнула глаза. Кагуя замерла, не в силах вымолвить ни слова. Глаза Шейны были чёрными. Не тёмно-карими, не серыми – абсолютно, беспросветно чёрными, без белков, без зрачков, как два куска обсидиана, в которых отражалось что-то бездонное и древнее. – Что-то случилось, сестра? – спросила Шейна, и на её губах заиграла лёгкая, почти ласковая улыбка. – Шейна... – голос Кагуи дрогнул. – Твои глаза... Шейна лишь тихо хмыкнула про себя. – Сейчас. Дай закончу. Она закрыла веки и сделала несколько глубоких, размеренных вдохов и выдохов. Кагуя чувствовала, как сила, наполнявшая комнату, начинает отступать, стягиваться к телу Шейны, концентрироваться где-то в районе правого бока. Ещё несколько секунд – и напряжение спало, воздух стал прозрачным и лёгким. Шейна открыла глаза. Они снова были зелёными – яркими, живыми, чуть насмешливыми. Кагуя выдохнула, не заметив, что задерживала дыхание. – Что это было? – спросила она с любопытством, в котором смешались восхищение и страх. Шейна встала, потянулась, разминая затекшие мышцы, и подошла к глиняному кувшину у стены. Налила в стакан воды, жадно выпила, вытерла губы тыльной стороной ладони. – Шепчущее заклинание, – ответила она. Увидев озадаченное лицо сестры, Шейна жестом пригласила её присесть на лавку у стены и начала объяснять: – Это тёмная чакра, которую мы изучаем. Та самая, что находится в наших эйджилах, только... – она задумалась, подбирая слова, – в чистом виде. В форме человека, если хочешь. Состояние, в котором я была, называется «Шёпот». Я учусь контролировать эту чакру, управлять ей, не давать ей уничтожить себя. – И что же оно даёт? Это состояние? – Кагуя подалась вперёд, чувствуя, как внутри загорается странный, запретный интерес. Шейна посмотрела на неё, и в её глазах вспыхнул огонь – не тот, что согревает, а тот, что сжигает дотла. – Силу, родная. Силу, которая другим ещё не покорилась. Силу, способную сокрушить любого врага. – Она помолчала, давая словам осесть. – Ты видела, что произошло в зале? Это лишь малая часть. Когда я овладею этой силой полностью... – она не закончила фразу, но Кагуя и так всё поняла. – Но подожди, – Кагуя нахмурилась, пытаясь осмыслить услышанное. – Чакра должна где-то храниться, разве нет? Она не может просто так возникнуть из ниоткуда. – Всё верно, – Шейна кивнула и, не раздумывая, расстегнула плотную куртку, обнажая правый бок. – Она хранится здесь. Кагуя увидела шрам – тонкий, аккуратный, но явно недавний, идущий от рёбер к талии. Какой-то небольшой предмет, вшитый в тело. – Мне имплантировали сосуд с концентрированной тёмной чакрой, – пояснила Шейна, проводя пальцами по шраму. – Прямо в тело. Так проще контролировать, так чакра не рассеивается и не привлекает лишнего внимания. Болезненно, но эффективно. Кагуя смотрела, не отрываясь, на этот шрам, на этот странный предмет под кожей, и в её голове рождалась мысль – дерзкая, опасная, манящая. Шейна заметила её взгляд и улыбнулась – той улыбкой, которая всегда появлялась на её лице, когда она замечала в сестре родственную искру. – Хочешь, – спросила она мягко, почти ласково, – и тебе такое сделаем? Я научу тебя использовать эту силу. Ты сильная, Кагуя. Ты сможешь. Она сделала паузу, давая время подумать. – Только имей в виду, – добавила она, и её голос стал серьёзным, почти суровым, – Это будет новый уровень. Тёмная чакра непредсказуема. Если ты неправильно сконцентрируешься, если позволишь страху или сомнениям взять верх... она убьёт тебя. Мгновенно и безжалостно. Кагуя задумалась. С одной стороны – сила. Новая, неведомая, способная дать ей то, чего она никогда не имела. С другой – безопасность. Собственная жизнь, которую она, казалось бы, ставила на весы каждое утро, просыпаясь и начиная новый день в этом мире, где её ненавидели, боялись, использовали. Но разве жизнь вообще когда-то стоила ей дешевле? Разве она не рисковала ею каждый раз, когда выходила на миссию? Каждый раз, когда использовала эйджил? Каждый раз, когда просто открывала глаза в мире, где её прошлое висело на ней тяжёлым грузом? Её жизнь никогда не принадлежала только ей. Она всегда была монетой, которую она бросала на алтарь выживания, долга, необходимости. И если эта новая сила могла дать ей шанс вырваться из этого круга, стать сильнее, защитить тех, кто стал ей дорог... – Я согласна, – сказала Кагуя, и в её голосе не было ни колебаний, ни сомнений. Шейна улыбнулась – довольно, почти по-матерински. – Хорошо. Тогда начнём подготовку. Это будет непросто. Но я верю, что у тебя всё получится. Мы сёстры, в конце концов. Она подошла к столу, взяла какую-то папку и начала рассказывать о том, как проходит имплантация, какие этапы обучения предстоят, на что обратить внимание. Кагуя слушала, впитывая каждое слово, и где-то глубоко внутри неё росло странное, тревожное чувство. Она не знала тогда, что эта сила, которую она так жаждала, станет для неё проклятием. Что именно она чуть не убьёт её. Что именно она спасёт их всех. ~~~ – ...Вот так вот, – закончила Кагуя, тяжело дыша. Каждое слово давалось ей с трудом. – Мой шрам затянулся, мне сделали более качественную операцию... Раньше я думала, что боевые тренировки – это самое сложное и болезненное. Но оказалось, пытаться контролировать чужую энергию внутри себя – намного хуже. Находиться в этом состоянии я научилась, но никогда не применяла магию по-настоящему. Да и условие было полевое, нервное... Она не успела закончить фразу. Тело свело судорогой, она закашлялась, и изо рта хлынула кровь – тёмная, почти чёрная, пугающе алая в тусклом свете. – Сакура! – закричал Наруто, вскакивая. Розоволосая появилась в проходе палатки мгновенно, будто ждала этого зова. Она сразу оценила обстановку, бесцеремонно отодвинула Наруто в сторону и опустилась на колени рядом с Кагуей. – Выйди, – скомандовала она, переворачивая девушку на бок, чтобы та не захлебнулась. Наруто подчинился. Он выполз из палатки и, шатаясь, побрёл к костру. Но ноги не слушались, и он опустился на бревно, где ещё недавно сидела Сакура. Внутри всё горело от беспомощности и злости на себя. Костер потрескивал, бросая тени на вторую палатку, где лежал Сай. Наруто заглянул внутрь. Сай лежал на спине, его голова была перемотана бинтами, пропитанными лекарственными травами. Он был бледен, почти сер. Рядом на коленях сидела Ино. Её голова покоилась на его плече, руки гладили его лицо, его волосы, его грудь – механически, непрерывно, словно она пыталась передать ему свою жизнь через каждое прикосновение. Она тихо вздрагивала всем телом, и её нос шмыгал от слёз, которые она не могла остановить. – С ним всё будет в порядке? – тихо спросил Наруто. Ино вздрогнула, подняла голову. Увидев его, она быстро, почти яростно, вытерла слёзы, пытаясь взять себя в руки. – Я не знаю, – её голос был хриплым, срывающимся. – Я отдала ему всю целительную чакру, что у меня была. Сейчас коплю заново. Но он до сих пор не пришёл в себя после переноса... Мы думаем, это из-за травмы черепа. Перенос, возможно, ухудшил состояние. Она замолчала, и Наруто видел, как она борется с новой волной отчаяния. Её руки дрожали, пальцы впивались в ткань плаща, на котором лежал Сай. – Наруто, – произнесла она, не поднимая глаз, – пожалуйста... уйди. Он понял. Кивнул и отступил, оставляя её наедине с её страхом и надеждой. Через некоторое время Сакура вышла из палатки Кагуи, вытирая руки тряпкой. Она опустилась на бревно напротив Наруто, и в свете костра он увидел, как она устала – тени залегли под глазами, плечи поникли. – Ну что? – спросил он, боясь услышать ответ. – Спит, – ответила Сакура. – Но состояние хуже. Её чакра не справляется. Тёмная чакра пожирает её слишком быстро. – А если дать ей мою чакру? – предложил Наруто. Сакура покачала головой. – Я думала над этим. Но даже так, проблема не в количестве, а в силе. Ей нужна чакра, способная подавить тёмную. Моя слишком слаба для этого. – А если дать чакру Девятихвостого? – спросил он, уже зная, что ответит Сакура. – Ты же сам говорил, что на тебя наложили печать, – напомнила она. – Она ослабла, – возразил Наруто. – Немного чакры смогло выйти. Курама сказал, что этого хватит, чтобы восстановить мою руку. Значит, хватит и на это. Сакура задумалась. В её глазах боролись сомнение и надежда. – Это может сработать... – сказала она медленно. – Если её тело не отторгнет столь мощную чакру. Но тогда твоя рука будет дольше заживать. И я не могу дать гарантий, что кости срастутся полностью. Наруто посмотрел на свою перевязанную руку, потом на палатку, где лежала Кагуя. – Не важно, – сказал он твёрдо. – Давай попробуем. Он вошёл в палатку и снова опустился на колени рядом с Кагуей. Она тяжело дышала, пот стекал по вискам, оставляя мокрые дорожки на подстилке. Чёрные трещины на её коже пульсировали в такт её неровному сердцебиению. Он снова взял тряпку, вымоченную в холодной воде, и аккуратно вытер пот с её лба, со щёк, с шеи. Движения были медленными, бережными, словно он боялся разбудить её или причинить ещё больше боли. «Уже во второй раз ты спасаешь мне жизнь», – подумал он, глядя на её бледное лицо. Он осторожно приподнял край её футболки, открывая живот. Под кожей проступали тёмные вены, тянущиеся от груди к тазу, словно корни ядовитого растения, пустившего побеги в её теле. Наруто прижал ладонь к её животу, чувствуя исходящий жар. Закрыв глаза, он сосредоточился. Где-то глубоко внутри он почувствовал знакомое, тёплое присутствие Курамы – приглушённое печатью, но всё ещё живое. Он потянулся к этой чакре, прося, умоляя помочь. И она отозвалась. Золотистая энергия потекла из его руки в тело Кагуи – тёплая, живая, пульсирующая. Он направлял её, стараясь обволакивать тёмные вены, вытеснять чужеродную чакру, исцелять повреждённые ткани. Это было тяжело – печать всё ещё сопротивлялась, не давая выпустить слишком много силы, и каждое мгновение этой передачи давалось ему с трудом. Когда он почувствовал, что силы иссякают, и чакра перестала подчиняться, он убрал руку. Дыхание Кагуи стало ровнее, цвет лица чуть улучшился. Чёрные трещины, казалось, стали чуть бледнее, но не исчезли полностью. Наруто опустил её футболку, укрыл одеялом и просто сидел рядом, глядя на неё, следя за каждым её вдохом. – Теперь остаётся только ждать, – донёсся снаружи голос Сакуры. – Если станет хуже, начнутся судороги – разбуди меня. Я введу ещё одну дозу анальгетика. – Хорошо, – ответил Наруто, не отводя взгляда. – Спасибо, Сакура. Спокойной ночи. – Спокойной ночи, – эхом отозвалась она. Её шаги затихли. Наруто остался один. Он сидел, держа Кагую за руку, и смотрел на мерцающие сквозь щели в ткани отблески костра. Где-то в лесу ухал филин, потрескивали догорающие угли, и тишина казалась тяжёлой, почти осязаемой. Что же теперь делать? Мысли роились в голове, не давая покоя. Коноха пала. Какаши-сенсей в плену. Саске подчинили, превратили в оружие. Шикамару... он даже не знал, жив ли его друг. Гай-сенсей остался прикрывать их отступление – выжил ли он? А теперь ещё и Кагуя на грани. Наруто опустил голову, пряча лицо в здоровой руке. Он чувствовал себя раздавленным, беспомощным, ничтожным. Тот, кто обещал стать Хокаге и защитить всех, позволил врагу войти в его дом, уничтожить его семью, покалечить его друзей. Что он мог сделать сейчас, без сил, с покалеченной рукой, в лесу, в неизвестности? Он поднял голову, посмотрел на лицо Кагуи. Даже в таком состоянии она оставалась красивой – бледная, беззащитная, но всё равно красивая. И упрямая. Он знал, что она будет бороться. Она всегда боролась. – Я не сдамся, – прошептал он, сжимая её руку. – Я обещал тебе, что буду рядом. Я обещал Саске, что верну его. Я обещал стать Хокаге. И я сдержу эти обещания. Все до одного. Но сначала... – он посмотрел на её лицо, на чёрные трещины, пульсирующие в такт её дыханию, – Сначала ты должна выжить. Ты слышишь? Ты должна выжить. Я не позволю тебе умереть. Он прижал её руку к губам, поцеловал холодные пальцы и опустил голову, прижимаясь лбом к их сплетённым рукам. Костер догорал. Где-то далеко, за горизонтом, начинался новый день. День, который принесёт либо надежду, либо новые испытания. Но Наруто знал одно: он будет бороться. Пока есть силы. Пока есть те, ради кого стоит жить.