Часть 17. Много вопросов, мало ответов.

— Ну наконец-то ты вышла! — воскликнула Беатрис, набросившись на меня с объятиями, стоило мне только выйти из медпункта. Я в оцепенении застыла на месте, понятия не имея, как реагировать на такое внимание, так что просто неуверенно похлопала ладонью по её спине через шубку. Как ей не жарко в ней ходить? Лето же. — Э-э… извини? Я спала, — ответила я. Манчини, видимо, осознав то, что делает, отскочила от меня, словно в пятую точку ужаленная, и прокашлялась, будто ничего и не было. Девушка скрестила руки на груди. — Ты, это… ты как вообще? — она притворилась, что особенно сильно занята разглядыванием своего блестящего маникюра. — Как видишь, нормально. Выписали, лекарства дали, чувствую себя неплохо, — я потрясла перед её аккуратным лицом пакетиком с препаратами, чувствуя тепло, разливающееся по груди. Приятно, когда тобой интересуются. — Ты чего-то хотела?       Беатрис вернула на меня взгляд и поджала губы. Она три раза приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, и столько же раз закрыла, внутренне борясь с собой за что-то. Я приподняла бровь и склонила голову набок, ярко показывая, что жду ответа. На это девушка встряхнула голову, давая своей прежде идеальной укладке немного распушиться, и, выругавшись, выкрикнула: — М..... блять… можно я сегодня у тебя переночую? Мне показалось, что я видела паука у себя в ванной и… эй, что за реакция такая?!       Я еле сдерживала смех, прикрывая рот рукой. Мои плечи дрожали, казалось, что собираюсь лопнуть. Еле успокоившись, я смахнула слезинку с уголка глаза, откашливаясь и выпрямляясь. Но сдерживать широкую, ненарочно издевательскую улыбку уже выше моих сил. Что куда более интересно: откуда там мог взяться паук? Мне казалось, что Небесная Арена — это последнее место, где в номере может обнаружиться неприятная живность. — Прости-прости. Не проблема, вещи возьми только. Спишь на диване, — уточнила я, поднимая указательный палец вверх. — Ну не с тобой же. И-и, спасибо. Пошли уже, скоро вечер будет.       Преодолев лифт, мы оказались на уже породнившемся двухсотом этаже. Здесь как обычно не так уж много людей, в отличие от того же 150, который мы покинули пару минут назад. Там и столовая, и медпункт, и все, что хочешь. С Манчини мы договорились так: я сейчас иду в свой номер, а она в свой, берет вещи, после чего идёт ко мне. Поэтому мы разминулись по разным коридорам сразу же после выхода из лифта. Я чувствовала себя странно. Одноклассницы в младшей школе постоянно звали друг дружку на ночевки, а я никогда не понимала, зачем это. У них ведь нет никаких причин делить одно жильё, какое в этом может быть веселье? Хотя, возможно, это потому, что я никогда в таком и не участвовала — знала, что родители не разрешат ничего подобного. Они вообще были против того, чтобы у меня были друзья, мол, мешают учебе. Будет ли мне комфортно от того, что я сплю не одна? А если нет? Ну не выгонять же Беатрис в коридор… я имею право, но нет.       За раздумиями я, проходя мимо темного коридора, через который можно попасть на стойку регистрации, почувствовала на себе тяжелый взгляд и давление. Пришедший специально делает акцент на своём присутствии, чтобы я уж точно обратила внимание. Опять. Да что ж такое!?       Повернув голову к источнику, перед моими глазами предстал Хисока, опирающийся рукой на стенку и внимательно меня рассматривающий. Ни дать, ни взять. Это настолько задолбало, что я только закатила глаза, потирая двумя пальцами переносицу. За время нашего знакомства он начал больше раздражать, чем пугать. С одной стороны: бесит, что он постоянно так или иначе подстерегает меня где-то в уединенном месте и заводит диалог. С другой: хорошо, что я его встретила, ведь можно разузнать у него все интересующие меня детали. Если, конечно, он захочет отвечать. Честно отвечать. Маловероятно.       Хисока остановился взглядом на моих глазах, прищуриваясь, даже не думая переставать улыбаться. Самый позитивный психопат, которого я встречала. Он поднял когтистую руку и указал ей на меня, задавая вопрос: — Как самочувствие? — не поверив, что его в самом деле это волнует, я ответила сухо, сразу же задавая встречный вопрос. — Нормально. А могло быть хуже, если бы ты не сдерживался. Почему ты так поступил? Разве не собирался убить? — фокусник усмехнулся, проводя пальцем по нижней губе, делая вид, что глубоко задумался. — Скажем так, я передумал. Твоё время ещё не пришло, — загадочно ответил он, на самом деле не давая ответа ни на один из моих вопросов. Что значит «передумал»? По каким критериям он вообще достойность чужой жизни оценивает? Я вздохнула. Не успела ничего ответить, как мужчина издевательски добавил: — А ещё ты смешная. Будет досадно, умри ты так быстро. «Да я поняла уже!!! Не обязательно это в каждом диалоге упоминать!!!» — почти сорвалась я, кое-как удерживаясь от стыда и злости. — Гх… ладно, хрен с тобой… А под удар подставился зачем? Мог победить, не убивая, — Хисока пожал плечами. Он прикрыл глаза, которые, казалось, сверкали золотым даже во тьме. — Кто знает… захотелось вдруг, — да он смеется надо мной! Даже заехать ему нормально не могу!       Мне захотелось как-то грубо ответить, но справа тут же оказалась Беатрис с сумкой в руках, предположительно, полной вещами. Она сперва удивленно уставилась на меня, а затем, подойдя ближе, уже на Хисоку. Взгляд Манчини скакал с меня на фокусника и обратно, пытаясь понять, что вообще происходит. Она по-глупому оглядела нас, а затем спросила: — Я вам не мешаю? У вас какая-то встреча личная? Мне уйти? — с каждым вопросом, слетающим с её рта, мои глаза расширялись сильнее и сильнее. Что она вообще несет? Какая личная встреча?! Ещё и при нём такие вещи говорит?!       Я схватила девушку за руку. — Я тебя к чертям убью сейчас, а похороню под полом в твоём же номере. Пошли, — под пристальный взгляд широко улыбающегося Хисоки и непонимающие возгласы Беатрис я повела её по коридору в сторону своего номера, свободной рукой перебирая ключи в кармане штанов от нервов.       Я буквально зашвырнула её в свой номер закрывая за собой дверь на замок. Прежде чем высказать недовольство или сделать что-то со злости, я опустила голову и выдохнула, стараясь стабилизировать состояние. И затем начало приходить осознание того, что Беатрис толком ничего плохого не сказала, хоть и её вопрос показался мне двусмысленным. Но он совершенно обычный. В этой ситуации только я как психованная выгляжу.       Манчини вздёрнула нос. — Ну и за что? — она, видимо, ожидала, что я начну кидаться на неё, девушка даже поменяла стойку на наиболее удобную для боя, но это сейчас было бы лишним. — Прости, я не правильно поняла тебя. Ещё и клоун этот рядом стоит, мысли аж нехорошие лезут, — девушка растерялась на секунду, но быстро подобралась и махнула рукой в воздухе. — Забей, — Беатрис поставила сумку на полку в прихожей, начиная обходить мой номер и разглядывать каждую вещицу. — А у тебя номер-то отличается от моего. Я думала, они все одинаковые.       Осмотры с ванной комнаты дошли до спальни, она везде заглядывала в каждый ящик, тщательно проверяя содержимое, будто бы зашла не ко мне, а к себе домой. Впрочем, без разницы. Вдруг она оглядывается на наличие пауков?       Беатрис стала по очереди открывать ящики в комоде в одеждой и каждый раз, что она заглядывала в них, её глаза всё больше становились подходящими под описание "пяти копеек". Она перевела на меня взгляд, полный ужаса, смятения и непонимания, будто бы увидела что-то, что сломало её жизнь и вдавило в землю, как букашку. Такая реакция на мою одежду почти оскорбила, я вопросительно посмотрела на нее, на что девушка стала медленно подходить ко мне. Оказавшись на расстоянии одного шага, она положила обе руки мне на плечи, смотря на меня, как на умалишённую. Она тихим голосом приговаривала, делая остановки между словами: — Почему. у тебя. так. мало. одежды, — не найдя что ответить, я просто уставилась на неё в ответ. Серьёзно? И это всё? Я думала, что-то серьёзное. Манчини тут же взвыла, падая на колени и упираясь руками в пол. Как-то слишком сильно она драматизирует… — Мы обязаны купить тебе одежды! Ты что?! Тебе же надеть толком нечего! — Мне хватает и этого, — Беатрис прервала меня. — Бред! Я уже нам план составила. Ты ведь никуда на осень не собираешься? — спросила она, поднимаясь с колен и отряхиваясь. Слово «план», так легко слетевшее в её губ, напрягло меня. Но никаких дел на ближайшие месяца у меня и правда нет. — Нет, я свободна, а что? — Беатрис дьявольски улыбнулась и потерла ладонями. — Поедем в Йоркшин на аукцион. Там столько всего! Глаза разбегаются! Давно хочу туда попасть, а одной идти не хочется. Как раз оденем тебя нормально, — не став возмущаться на её последние слова, от которых казалось, будто она считает мою одежду «плохой», я порылась в памяти, силясь вспомнить что-то о Йоркшине. На карте я его точно видела, и, кажется, учитель Рю упоминал что-то об аукционе. Но я уже и не вспомню.       Вместе с Беатрис мы прошли в зал и уселись на диван, девушка рассказала мне больше подробностей.       Аукцион проходит с первого по десятое сентября в Йоркшине. Самые богатые Аукционные дома выставляют на торги наиредчайшие и баснословно дорогие сокровища. И найти там можно абсолютно всё, чего пожелает прожжённая душа. Но, если там все так дорого, как она описывает, хватит ли нам вообще денег на это? Нет, у меня, конечно, есть как минимум 245 200 000 джени, но мало ли. До первого сентября есть ещё два месяца, так что время взять билеты есть всегда.       Поужинав и посмотрев какой-то комедийный фильм, мы по очереди помылись и разлеглись в разных комнатах. По правде говоря, я думала, что эта ночевка дастся мне тяжко, но было вполне весело. Перед сном я заглянула в телефон, проверяя разные приложения, сама не зная зачем. Просто иногда интересно, где и какие настройки стоят.       Тыкнув на приложение "Телефон" мне открылось меню со звонками, где был лишь один номер, единственный, который я набирала за всю историю существования этого телефона в моих руках. Я нажала на кнопку "редактировать" и подписала его как "Хисока.". Не знаю уж, понадобится ли мне его номер в будущем, но лишним это не будет. А то не дай Бог позвоню этому шуту, перепутав номера. Брр, аж мурашки пошли.       Поставив телефон на зарядку, я сильнее укуталась в одеяло, засыпая.