Тайная комната

      Том постучал палочкой по зеркалу, и комната, ничуть не изменившаяся за годы, милостиво продемонстрировала происходящее на школьном дворе. Второкурсники, Том практически спинным мозгом почувствовал это, снова затевали безобразную драку. Безобразной она была лишь потому, что нельзя назвать честной драку между четырьмя мальчишками с Гриффиндора и одним слизеринцем, даже если всем участникам по двенадцать лет.       — Что здесь происходит? Вы опять за своё? Поттер! — громко позвала ещё одна юная ведьмочка, рыжим ураганом выскакивая из галереи замка.       — Я-то тут при чём? — обиженно поинтересовался Джеймс, покраснев.       Он был похож на Юфимию, как могут быть похожи только мать и сын — то же лицо, те же глаза, та же бесшабашная улыбка и тот же острый взгляд через линзы маггловских очков. Юфи, правда, очки уже не носила — едва дотерпела до совершеннолетия и зелья Прозрения, которое удачно заказала у собственного будущего мужа, отца вот этого конкретного кудрявого недоразумения.       И недоразумение, Том охотно верил, было совершенно ни при чём и просто по-гриффиндорски повелось на провокацию Северуса. Сын Эйлин был похож на свою мать не меньше, чем был похож на Юфи Джеймс.       А вот действительный виновник торжества, Сириус, не взял от родителей ни единой черты, кроме чёрных волос Вальбурги. На месте Ориона Том засомневался бы, от него ли вообще ребёнок, но эти двое были слишком влюблены в юности, чтобы тогда их можно было подозревать в измене. Зато сейчас — сколько угодно. Да и младший мальчик, Регулус, который только поступил в Хогвартс, был уже сейчас до неприличия похож на первого любовника Леди Блэк, уж из уважения к ней Том, конечно же, сразу забыл, как его там звали.       Глядя на разношёрстную компанию, мужчина мысленно уже сочинял жалобы Минерве. Признавать Северуса зачинщиком он, разумеется, не собирался. Тем более пропал бы такой замечательный повод навестить старую подругу… После смерти её мужа он ведь так и не попытал удачу снова, так почему бы не попробовать зайти с другой стороны? Она ведь сама говорила, что они только коллеги, что будет зазорного, если профессор Слизерин заглянет на чай к профессору Макгонагалл. Обсудить отвратительное поведение учеников, разумеется. Только и всего.       — Жаль, порку всё же запретили, — раздалось из-за плеча. Том что-то согласно пробормотал, не отрываясь от занимательной картины. С тех пор, как в прошлом году директор назначил его деканом после увольнения Слизнорта, он предпочитал не оставлять эту живописную компанию без присмотра.       Эйлин, изгнанная из рода, пусть и не представляла серьёзной физической угрозы, но насолить могла, если бы с её сыном в школе что-то случилось. Том и так едва уговорил её отпустить Северуса учиться в прошлом году, бывшая Принц упиралась руками и ногами. Кровиночка её, с виду милый, тихий домашний мальчик, в мать пошёл только внешностью и в задиристости фору давал всем гриффиндорцам вместе взятым. Особенно ему не нравилась компания Поттера и он сам, уж Том понять не мог, чем дети так друг другу не угодили. Матери их всегда ладили, отцы даже не были знакомы, а в остальном причин для вражды в двенадцать лет оставалось не так много.       Том просто был рад, что от этих гиперактивных задир можно было укрыться хотя бы в Тайной комнате. Но оставлять их без внимания всё же не стоило, с них бы сталось, они бы сравняли замок с землёй.       — Даже не могу решить, кому из них не помешало бы больше, — вздохнул он, оглянувшись на предка. Тот, даже не задумавшись, уверенно заявил:       — Блэку.       Юная Эванс, будто услышав его слова, с размаху врезала кулаком Сириусу в нос. Джеймс и Северус одинаково удивлённо вытаращились на неё.       Почти сразу откуда-то выскочили старосты Слизерина, и Том, потирая подбородок, с мстительным удовольствием следил, как средняя дочь Друэллы и Сигнуса хватает Сириуса за ухо, а Малфой принимается разливаться соловьём не хуже отца в его лучшие годы. Несмотря на то, что у Сириуса единственного было подтверждение в виде разбитого носа, Эванс он не выдал, только глянул сердито чёрными глазами, как только сестра его отпустила. Закончив обличающую речь, Малфой схватил Северуса и — почему-то — Лили за руки и потащил за собой. Анди, что-то нарычав на ухо Сириусу про больничное крыло, грозно зашагала следом.       Зеркало незаинтересованно потухло.       — Может, они надо мной издеваются? — в пустоту поинтересовался Том, радуясь только одному — в Тайной комнате ни детям, ни кому-то ещё его достать бы не удалось. Отражение предка в зеркале елейно улыбнулось, чужая горячая ладонь легла на плечо.       — Они всего лишь дети, не суди так строго, — усмешка у Салазара вышла слишком уж ехидной для утешения.       — Я ведь не был таким невыносимым? — уточнил Том, и старший Слизерин с готовностью заверил:       — О да, змеёныш. Ты был куда хуже. И до сих пор остаёшься.