Часть 20

Из заметок Юэ Цинъюаня (сожжено сразу после написания). С утра зашел к сяо Цзю. На пике его не обнаружил. Мин Фань сказал, что учитель изволил спустится в город. Да, еще вчера. Нет, зачем неизвестно. Возможно захотел приобрести научные издания для библиотеки. Да, ночью. Нет, противоречий Мин Фань в своих словах не видит. В общем, мой брат опять пошел в "Весенний дом". И уговаривал я его уже и стыдил - все без толку. Уже когда возвращался, столкнулся с Му Цинфаном. Лекарь выглядел откровенно удручённым и помятым. Пояснил, что идет на пик Цинцзин, чтобы что-то уточнить у Шэня Цинцю и спросил, в каком он настроении, потому что вопрос не срочный. Пришлось сказать, что брата на пике нет. - Понятно, где он,- грустно вздохнул лекарь, и непонятно добавил - Видимо, придется напиться для симметрии. Из дневника Мин Фаня. (записано секретным шифром). Сюэ Ян отозвал меня в сторонку и сообщил: - Я нашел, что не так в письме! И теперь я не понимаю, что на это ответить, чтоб и отказать, и не прослыть "Слабосильным утырком". Когда я возмутился речевыми оборотами шиди и напомнил, что у нас за это могут и побить, Сюэ Ян вдруг вскинулся и объявил, что это выражение, между прочим, официальный термин из научного трактата. - Какой-то он слишком обсценный - заметил я. - Ну так и демонический этнограф Рванорылый - не аристократ. Какой ученый, такой и термин. Зато пишет понятно и по существу. Пойду дальше читать, переписывать и искать решение. И бессовестный Псих сбежал, так и не рассказав, что же он обнаружил средь угроз. Учитель сегодня не появился. Глава Юэ приходил аж два раза: с самого утра и под вечер. Побродил с постной и обиженной рожей перед запертой дверью и ушел. В остальном у нас весело. Нин Инъин таки расколола Мо Сюаньюя! Во время допроса по поводу незаконных массажных практик наш Котик внимательно рассмотрел похитителя и решил, что мужчине с такой внешностью он готов простить все! Тем более, что кроме единственного полета на мече ему не светит никогда и ничего. Конечно, Нин Инъин тут же всем всё растрепала. Парни ржут и наперебой уверяют Мо Сюаньюя, что разлюбить Лю Цинге очень просто: достаточно с ним пообщаться поближе и романтичный образ развеется как дым от потухших благовоний. Пикантности ситуации добавила Лю Минъян, которую брат сначала потрепал на тренировках а потом еще и запретил сходить на рекомендованный соучениками массаж. Оказывается, она не знала, что для этого надо раздеваться. Полагала, что наш Псих ей через одежду в определенные точки на спине ткнет и тем сделает хорошо. Пришла к Сюэ Яну узнавать, можно ли придумать что-то бесконтактное и без раздевания. Просьбу она излагала при мне, но так иносказательно, что я вообще ничего не понял, а Псих решил, что она переживает за сохранность одежд, ведь ей нельзя полуобнаженной потом по пику щеголять, пока масло не впитается. Ну не доходит до Сюэ Яна очевидная разница между хорошими девочками из благородных семей и мальчиками с Байчжань (среди которых родовитых почти не водится) в таких вопросах. Что для нее недопустимый уровень близости и "Как же положенные пять слоев одежд и касания лишь к кончикам пальцев? ", то для него "Что я там со спины рассмотрю? Она у тебя такая же, как у любого парня, только поуже. Хотя, Яо вообще миниатюрный... В общем, даже так - ничего нового!". Ни до чего приемлемого они с Психом при мне не договорились. Потом он еще ее зачем-то в сторонку отвел, и они долго о чём-то шушукались. Если этот девиантный придурок все таки уговорил даму на тайные сеансы массажа, я его одновременно и зауважаю и прикуплю заранее ритуальных денег. Когда узнает Лю Цинге, парню они понадобятся и срочно, но уже на том свете. Конечно же, после беседы с Психом Лю Миньян не ушла сразу на свой пик, а решила поздороваться с Нин Инъин. Не понять мне этих женщин: то ругаются как полоумные, то тут же сидят и сплетничают. -"Эх, сочувствую!" - сказал бы я, если бы речь не шла о Лю Цинге. Поэтому: - "Так тебе и надо, бабка-сплетница с красивой рожей! Сейчас тебе сестренка устроит! " Из заметок Юэ Цинъюаня (сожжено сразу после написания). Вечером сяо Цзю так и не вернулся. Давненько он не уходил в "Весенний дом" так надолго. Что там вообще можно делать больше часа? Решил зайти к Му Цинфану. В кабинете лекаря обнаружился не только он сам, но еще и Лю Цинге в компании с несколькими кувшинчиками вина, большой колбой с чем-то прозрачным, пахнущим спиртом и тарелкой, на которой валялись три яблочных огрызка. - По какому поводу праздник? - поинтересовался я. - Мне объяснили это так: не у одного Шэня стресс, и, раз он пошел в бордель, то Му Цинфан хочет напиться, но одному ему скучно, стыдно и признак алкоголизма! - отчитался Лю Цинге. - Я что-то пропустил в их отношениях? - поинтересовался я в никуда. - Вы пропустили Всё! Но только тссс! На мне клятва о неразглашении. Ничего никому не разгласю... Не разглашу! Шпионы везде! - пояснил сильно пьяный Му Цинфан. - Без понятия. Я просто сижу и на все киваю, - пожал плечами Лю Цинге на мой вопрос. Он казался гораздо трезвее собутыльника. - Брат Му сам начал пить что ли? Почему он в таком состоянии? - Да, вроде, наравне пьем, - ответил глава Байчжань. - Просто брат Лю физический совершенствующийся! - с видом "открою вам великую истину" пояснил лекарь. - У них все яды быстрее организм разлагает. А алкоголь - яд! А еще шиди выше меня на голову, хоть и тоже астенического телосложения. Или атлетического? Забыл...Пойду за справочником. - целитель попытался встать. - Завтра глянешь - усадил его обратно Лю Цинге - Ну и что, что я выше? - Масса больше примерно на... Я не знаю, сколько весит вооот такой кусок ноги, - показал руками Му Цинфан. - Я плохой специалист... - и загрустил. - Пошли Шэнева сумасшедшего адепта посчитать на его демоническом трупе - посоветовал Лю Цинге. - Сюэ Яна? Тогда в морге не останется тел с целыми ногами, а этот чудный ребенок через неделю принесет мне табличку с зависимостями массы от роста и общего веса, а через две недели еще и формулы расчёта - описал перспективы Му Цинфан. - Уникальная личность! Хоть иди проверяй всех беспризорников в поисках третьего экземпляра... - Так что у Вас приключилось с Шэнем Цинцю, что вы оба решили снимать стресс? - наконец-то собрал я в кучу хотя бы часть информации. - Он предложил мне свое тело - выдал Му Цинфан. Я подумал, что ослышался. С этой ролью в интимных связях у меня брат совсем не ассоциировался. Хотя, что я о нем знаю... - Зачем? - уточнил Лю Цинге. (С такой сестричкой, мог бы и быстрее догадываться). - На опыты. Но на какие, я тебе не расскажу! - Так, а ты? - продолжил допытываться, Лю Цинге, пока я впал в ступор и пытался осмыслить полученную информацию. -А я отказался, но! - поднял палец вверх Му Цинфан - Обещал подумать. - А отказался почему? Ты же хотел!? - сейчас Лю Цинге как никогда напоминал свою слегка ненормальную родственницу: глаза широко распахнуты, весь подался вперед и аж дрожит от нетерпения. - Побоялся облажаться! У меня совершенно никакого опыта в таких "опытах" на живых людях. Голая теория! И я ему говорю: давай через пару лет, я пока на ком не жалко потренируюсь. А он...- начал плакаться другу лекарь. - А он обиделся и ушел экспериментировать в бордель. Прости, шисюн, но ты редкий долбоеб! - закончил за Му Цинфана черствый Лю Цинге. (Не помню, чтоб глава пика Байчжань при мне хоть раз так выражался) . - Ты не лучше. И я вообще не понял взаимосвязи - обиделся целитель и присосался к очередному кувшину. Я был настолько ошарашен новостями, что скомкано попрощался и сбежал. _____ Моему брату нравится Му Цинфан, и это взаимно. Но один стесняется а второй, вместо того, чтобы быть понастойчивее, бегает глушить свое либидо в "Теплый красный павильон". Теперь понятно, почему он там второй день делает: пытается наебаться удовлетвориться впрок. Ну, теперь я хотя бы знаю, как подтолкнуть их друг к другу. Лекаря я уговорить, конечно, не могу, а вот запретить сяо Цзю временно ходить в бордель мне вполне по силам. Когда моему брату что-то действительно нужно, он способен совершить невозможное. Тем более, что Му Цинфан сам очень хочет сяо Цзю, раз даже Лю Цинге в курсе, просто целитель стесняется собственной неопытности. Не зря мой первый ученик упоминал, что на собраниях эта парочка то переглядывается, то записочками обменивается. И на чай к сяо Цзю целитель зачастил, и Сюэ Ян у них почти общий ученик... Только бы у брата все сложилось! Письмо в Ланлин Цзинь для Мэн Яо Незашифрованная часть Доброго тебе здоровьичка, мил человек! Прочел ли ты мои письма о горестях бедного сиротки? Дрогнуло ли сердце твое каменное? Не буду тратить время твое драгоценное. Вышли денег! Зашифрованная часть, вписанная между иероглифов невидимым составом. Приветствую, злобный Кукушоночек! Что со мной было, тебе уже брат рассказал. От себя добавлю, что демон в башке это стремно, но интересно. Да, заботу и беспокойство твои оценил. Поэтому сегодня зову тебя не Хуем, а Птичкой! Записи старейшины так и не читал еще. Учитель закрысил. Да мне и нельзя пока никаких нагрузок на меридианы. Поэтому, чтоб я от скуки кого не убил, мне дали книгу. Занимательное чтиво про демонические обычаи. Вот ты знаешь, например, что все поступки старшенького Не вполне подходят под демоническое предложение переспать. А ты не оценил подкат с лестницей и мордобоем, бессердечная ты тварь! Литература великая вещь! И есть у меня уже давно одна идейка, но только сейчас до нее дошли и руки и возможности. Сможешь издать в Ланлин книгу? Так, чтобы все ниточки вели либо к Вам либо к вашим соседним орденам? Не к нам!!! А то меня запрут на Кусин уже навечно, и я сдохну с голодухи. Текст я предоставлю. Есть тут у меня хорошая писательница, которую я одновременно шантажирую тем, что нарисую про нее дендропорно (она сама прилюдно, считай, разрешила, а теперь передумала) и подкупаю услугами, обезболом и согревающими мазями. Сюжет она сама напишет и будет он про то, как Чан Циан униженно служит Вэнь Жоханьской постельной сучкой за блага и привилегии. Сделаешь? *** Утро Му Цинфана началось с головной боли, жажды и созерцания Лю Цинге, спящего на кушетке для осмотров. Сам лекарь провел ночь прямо на циновке под столом. Пока он рылся в шкафу в поисках зелий от похмелья, собутыльник проснулся и первым делом пояснил: - Я пытался переложить тебя на кушетку, но ты упирался и орал, что она только для пациентов, а ты медик, тебе на нее рано. - Все правильно, - кивнул Му Цинфан на завуалированные извинения и тут же пожалел об этом. - Вскипяти воды, если ты в состоянии. Я сейчас подберу хорошие травы от интоксикации. С ними и антипохмелин лучше работает. И холодной водички принеси попить. Примерно через час и третий чайник лечебного отвара оба почувствовали себя, если не бессмертными мастерами, то хотя бы не двумя старыми развалинами. - Слушай, я не хочу тебя обидеть, но я не понимаю, что ты в нем вообще нашел, - начал друг. - В ком? - не понял Му Цинфан, тщетно пытающийся вспомнить, приснился ли ему Юэ Цинъюань или он действительно приходил. - В Шэне Цинцю же! Пьешь тут из-за него... Ну неужели на всем Цанцюн нет никого более подходящего для... общения. - последнее слово Лю Цинге произнес с заминкой. - Если уж тебе Ци Цинци не нравится, то хоть на того же Вэй Цинвэя посмотри. - А чем тебя Шэнь Цинцю не устраивает? - задал встречный вопрос Му Цинфан, не совсем понимая, к чему клонит шиди. Да и послушать мнение прямолинейного Лю Цинге, чтобы сравнить его с параноидальными выкладками шисюна, было интересно. - Только не обижайся! - почему-то заранее предупредил глава Байчжань - Я не могу сказать что он плохой человек, тут я был не прав. Он мне жизнь спас дважды, да и при более близком общении уже такой скотиной не кажется. Но сам по себе он тот еще избалованный и ленивый мудила. И сластолюбец, портящий репутацию школы регулярными походами к "перепелкам". Спасибо, что к ним, а не как Цзинь Гуаньшань, который поимел вообще всех, кого смог. Я первые лет десять вообще не понимал, чем Шэнь Цинцю целыми днями занимается, и только после того, как в соседних палатах с ним полежал, сообразил, что его основная задача - контролировать своих подопечных, чтоб они нам школу до основания не скопали. Вынужден признать, что с этой миссией он справляется виртуозно. Пока Сюэ Ян не появился, этого совсем не было заметно, потому что остальные на Цинцзин не столь яркие личности. А до этого, еще лет пять назад я все время думал: ну зачем нам этот лживый, бессовестный, ленивый слабак, который еще и меня убить пытался. - И конечно, ему это высказывал. - А чего мне было стесняться, если это правда? Ну, я так думал... Потом, вот стыдно стало, когда выяснилась истина про это долбанный колодец. Но я извинился! - Скажи, шиди, а вот лет пять назад ты бы согласился "случайно" убить Шэня Цинцю, например, во время спарринга? Ну если бы тебя глава Юэ попросил. - Скажи, а у тебя точно не бред от пьянки? Глава Юэ? Да он же наоборот все время Шэня Цинцю защищает. - Нет у меня горячки. Я просто теоретически рассуждаю, - пояснил Му Цинфан, подозревая, что докопался до одной из причин параноидального бреда главы ученых. - Не согласился бы. Я не убийца. А вот с пика лет пять назад я бы его с превеликим удовольствием выкинул. Еще бы и пнул для ускорения. - Но наша должность пожизненная. - Ага, - беззаботно ухмыльнулся Лю Цинге - Есть время осознать свои заблуждения. Сейчас я думаю, что пусть работает. Но зачем тебе настолько "близкое общение" с личностью, имеющей тяжелый и неуживчивый характер да еще и склонность к беспорядочным связям, мне не понятно. Дело твое конечно, но хотя бы не зацикливайся, что это на всю жизнь, а воспринимай подобное "общение" просто как приятное временное развлечение. - косноязычно посоветовал Лю Цинге не начинать считать Шэня Цинцю близким другом "с разбега", а просто общаться пока не надоест, если уж так нравится. Хотя бы один кусочек бреда шисюна стремительно обрастал логическим каркасом. Самый сильный воин школы, который бесконечно бегал и вызывал Шэня Цинцю на поединки (а тот бесконечно проигрывал с разной степенью травматизма), ходил за ним в бордель а потом еще прилюдно высказывался о его недостатках и некомпетентности. На ум непроизвольно приходило определение, используемое для подобных конфликтов среди учеников. "Травля". По крайней мере, со стороны огрызающейся и агрессивно отвечающей, но, все же более слабой жертвы, это должно было выглядеть так. И Шэнь Цинцю постепенно заработал психическое расстройство. А сейчас Лю Цинге извинился, признал свои ошибки и считает, что все в порядке. Самое грустное, что, скорее всего, также считает и сам Шэнь Цинцю, просто сдвинув дважды должного за спасение жизни главу Байчжань с почетных первых мест в своем рейтинге "вероятных причин случайной трагической гибели" на строчку пониже. - Боишься бесконтрольного Сюэ Яна? - решил перевести тему Му Цинфан. Надо было бы вправить мозги Лю Цинге, но хорошей формулировки, позволяющей не раскрывать чужой медицинский диагноз, в похмельную голову не приходило. - Боюсь. - признал собеседник - Мои ученики уже строят планы по сманиванию этого чудовища на Байчжань. Вдруг, ему на Цинцзин без Шэня Цинцю разонравится, и он реально переберется к нам. Не хочу! Мне сестры хватает! - Иллюстрированные издания по гомосексуализму... - мстительно протянул Му Цинфан. - С эпиграфом на первой странице: "Посвящается глубоко почитаемому учителю Лю Цинге. Спасибо, наставник, за науки!" Лю Цинге картинно взвыл. Из дневника Мин Фаня. (записано секретным шифром). Учитель вернулся ближе к полудню. Судя по недовольному виду, только из-за необходимости идти на общее собрание. Приказал подать чай и отчитаться. Буквально через десять минут в дверь раздался частый стук. Посетителем оказался запыхавшийся Сюэ Ян, который протараторил все положенное приветствие и на выдохе закончил: - Я дописал ответ! С другой стороны пика бежал, чтобы Вас поймать, а то опять уйдёте, а меня аж раздирает узнать, правильно или нет! Ну и письмо к Яо заодно принес, но это не интересно, это потом. Сюэ Ян и манеры - это две параллельные прямые. Хоть материться стал меньше, и то хорошо. Учитель брезгливо взял довольно помятую бумагу и углубился в чтение. - Мин Фань, забери и отправь - велел наставник, когда закончил изучать Сюэ Яновы каракули. Письмо для Цзинь Гуанъяо он тоже забрал и пообещал почитать на досуге. Наш милый ребенок носит теперь свой невидимо-шифрованный вариант, и прилагает записку, где шифровка написана обычными иероглифами. Учитель, конечно, читает оба варианта и сличает. После ухода Сюэ Яна мне велели изучить ответ для демонов и высказать свое мнение. Я не опозорился, только потому что очень внимательно слушал "Сказки на ночь" от нашего Психа. Кажется, учитель остался доволен. По крайней мере, он никак меня не оскорбил, не наказал и не наорал. Естественно, письмо для Ша Хуалин у меня учитель позже отобрал. Ну нельзя отправить послание в царство демонов нашей почтой (но шиди никто, конечно, не просветит на этот счет). Только через посредников на границе, а мне эти контакты пока не доверили. Уверен, дева Ша поступает также. А где-то на границе, в секретном месте, дойти куда можно лишь по узкой тропе над отвесным склоном, представители от демонов и от людей меняются мешками с корреспонденцией и рассылают бред, подобный письму Сюэ Яна, дальше. А через неделю с риском для жизни встречаются вновь... Не знаю я, как точно это работает. Фантазия нарисовала такой вот романтичный образ. Письмо в демоническое царство Юга для свирепой Ша Хуалин. Приветствую, о смертоносная дева из славного рода Ша. Благодарю за послание. Данные очень помогут мне сделать дальнейшие убийства еще эффективнее. Передайте старейшине Дуби мой ответ: __________ Битва с опасной девицей порадует сердце настоящего воина. Но враг мой еще жив. ___________ Дева Ша, по-братски, если я неправильно пояснил, поправь и донеси до старейшины мою мысль. Одна падла и весь ее род до сих пор живы. И меня от этого аж корёжит, так мне надо отомстить за попытку убить меня толпой народу в семилетнем возрасте. Какая, нафиг, пока свадьба? Меня же любой малолетка из рода невесты за такую фигню запозорит. Я ж даже одного паршивого родственника этого мудилы не замочил. Вот перебью всех, тогда и вернемся к обсуждению. Теперь отвечу на твой вопрос. Меня даже еще не допустили над Тяньчуем надругаться и яду намыть. А все потому, что мне в башку попал демон снов. Признавайся, поганка, твоя работа? Дед оказался скучным занудой и первым делом напомнил мне о не свершённой мести. А после мы с ним расстались навсегда. За то, что подставился, учитель меня тоже наказал, запер в библиотеке и заставил копировать труд старейшины Рванорылого. Интересно пишет, я тебе скажу. Прислать почитать избранные выдержки? Или у тебя своя книжка есть? Жаль, в нашей библиотеке ничего подобного я пока больше не отыскал. Жаждю кого-нибудь отпиздить в кровавые сопли, но книжный шкаф бить не интересно, а тебя запер папа. Хотя, вот как раз тебе, засранке, за отложившееся раздевание и препарирование трупа, вломить бы как раз не помешало. Старейшине привет. Че там, пальцы у него пришли уже в норму или так и трясутся? За сим прощаюсь, адепт школы Цанцюн, Сюэ Ян. *** Собрание проходило как обычно. И именно вот эта обыденность происходящего заставляла Му Цинфана неуютно ежиться и мечтать оказаться подальше от привычного безумия, в котором и он сам раньше часто отыгрывал свою роль. Вот очередной раз обсудили бюджеты, вот высказался Шан Цинхуа, а потом беседа плавно и буднично перетекла на обсуждение нравственности Шэня Цинцю. Тот вяло огрызается, уже скорее просто чтоб не молчать, его также механически и бездумно затыкает Юэ Цинъюань, начиная очередную лекцию о какой-то благоглупости. Все как всегда. Как было до этого. Сотни раз. Годами. Му Цинфан размышлял, что даже после стишка про того, кто во всем виноват, даже после истерики Мин Фаня под действием отравы он, конечно задумался о том, что большинство обвинений в сторону его шисюна оказались ложными, и даже заметил, что на Шэня Цинцю боевые братья постоянно пытаются перевесить собственные провалы. Но при этом он все время упускал из вида одну важную деталь - самого Шэня Цинцю. Вот его шисюн приходит на собрание, выслушивает очередную порцию дерьма, клеветы, обвинений и просто придирок. Раздуваний проблем там, где другим и большие промахи спустили бы с рук: жестокость к ученикам, хотя на Цанцяо гораздо чаше попадают дети с Байчжань, Аньдин и даже Ваньцзянь (это если не считать покусанных с пика духовных зверей); распутство и оставление пика без уважительной причины, хотя тот же глава Аньдин постоянно куда-то исчезает, но за ним никто не следит; хамство и драки, хотя глава Цинцзин почти никогда не выступает их инициатором. Шэнь Цинцю сидит и слушает это всё год, два, три... Иногда начинает пропускать собрания, за что выслушивает еще и обвинения в лени, несобранности и придумывании неубедительных отмазок (про прогульщика Лю Цинге и главу пика Артефакторов, который вообще сюда не ходит, все будто забывают). Шэнь Цинцю в какой-то момент начинает отличаться прямо таки излишней пунктуальностью: приходит за пять минут до начала и в любом состоянии, чем опять всех бесит. Му Цинфан вспомнил, как много лет назад сам прервал собрание, вытащил из-за стола потихоньку теряющего сознание шисюна и уволок на свой пик. В тот раз Шэнь Цинцю отравился на миссии оглушающей пыльцой и, после приема противоядия, вместо того, чтобы отлежаться дома, приперся на Цюндин. Тогда все, включая самого Му Цинфана, сочли это выпендрежом и желанием привлечь внимание. Сейчас целитель уверен, что Шэнь Цинцю руководствовался какими угодно соображениями, но только не теми, что ему приписали. Проходит пять лет, семь, десять... Шэнь Цинцю, когда речь заходит о его персоне, вместо все более редких попыток хоть что-то кому-то объяснить, переходит на ответы, каждый из которых, при всей витиеватости слога означает одно: " Идите нахуй". Шэнь Цинцю больше не пытается подстроиться, набирает себе на пик двух беспризорников, одного за другим (возможно, подсознательно желая получить в окружении выходцев из той же социальной страты). С одним из них, кажется, поддерживает какое-никакое общение. Шисюн первый не инициирует дружеские взаимодействия даже с теперь уже лояльно настроенными Му Цинфаном и Лю Цинге. Шэнь Цинцю натаскивает заместителя, хотя, по логике его бреда, не должен (то ли сам не знает, зачем, то ли не говорит) и прикидывает варианты, кто, как и когда его убьет. Может быть даже сейчас сидит, слушает вопли Ци Цинци, увещевания Юэ Цинъюаня "Помягче в выражениях, шимей" и ставит себе мысленные пометочки: не пить чай с главой Сяньшу без заранее принятого универсального антидота от большинства ядов, не ходить на миссии в паре с мастерами с Цюндин и так далее... Му Цинфан понял, что заколебался от всего происходящего до желания напиться еще раз на "старые дрожжи". А еще его до зубовного скрежета взбесила медицински-безграмотная аргументация Ци Цинци, и он не выдержал: - Дура! Сама ему будешь лечить и простатит, и возможную импотенцию, вызванную, цитируя тебя же "Может у Му Цинфана какое-то лекарство есть или артефакт специальный?" и "Да он и десять лет потерпит, никуда не денется, я же без плотских утех как-то живу". А еще лучше, пусть тебя Шэнь Цинцю и трахнет, если не побрезгует! Может, тебя хоть попустит, и ты наведешь порядок среди своих писательниц, да и сама будешь меньше лезть в чужие портки со своим особо ценным мнением. - Ни за что! - отозвался предполагаемый любовник- Я ее боюсь! Вдруг она мне после соития голову отгрызет, как самка богомола. - Тишина! - повысил голос Юэ Цинъюань, пока Ци Цинци, шокированная выступлением обычно мягкого и неконфликтного лекаря приходила в себя - Мнение шиди Му очень ценно, однако о сроках в десятки лет речи не идет. И воздержись от оскорблений дамы! (О том, как эта дама только что обзывала другого брата "похотливой тварью с животными инстинктами и полным отсутствием самоконтроля" и предлагала решить вопрос хоть и временно, но радикально, он будто забыл). - Мой запрет остается в силе. Раз посещение "Теплого красного павильона" отвлекает шиди Шэня от присмотра за пиком больше, чем на сутки, ему в него ходить запрещено до отдельного распоряжения. Покидать школу без разрешения либо острой необходимости - тоже. - И на Сяньшу тоже не появляйся - подтявкнула Ци Цинци и гордо удалилась. В зале повисла тишина, которую прервал голос главы Цзуйсянь: - Брат Му, проверь нашу боевую сестру на застарелые травмы, головы. Му Цинфан не сразу понял, о чем он, и уже собирался уточнить, но не успел. - Ее не из люльки уронили, ее сразу головой на мраморный пол рожали, - хмуро отозвался Лю Цинге, который после скандального перевода сестры был с Ци Цинци в контрах. Юэ Цинъюань только страдальчески вздохнул и перешел к следующему вопросу. Письмо на Цанцюн. Пик Цинцзин. Сюэ Яну Переслано из Куйчжоу доверенным лицом. Незашифрованная часть. Здравствуй, мой дорогой друг. Описания твоего питания заставили меня плакать всю ночь. Пишу тебе, а опухшие веки загораживают обзор. Горька же жизнь твоя! Высылаю тебе немного денег на конфетки, чтобы ты смог ее подсластить. Зашифрованная часть, вписанная между иероглифов невидимым составом. Молин Су как место издания сойдет? Но при условии, что вы органично впишете туда моего папашу. Не знаю, пусть он Вэнь Цин домогается или просто ведет себя мерзотно, но ОБЯЗАТЕЛЬНО без раболепства перед Вэнями и без перегибов! Плюнуть в репутацию надо только ему, а не всему нашему клану. И не затягивайте там! Полудохлый папа может свалить в Диюй в любой момент. Был бы я хорошим сыном, уже давно бы приблизил его конец. Но я - сын плохой, поэтому с наслаждением любуюсь беспомощным состоянием этой дряни. Госпожа Цзинь тоже милосердием не страдает. Сядем с ней вечером рядочком и смотрим. Иногда к нам присоединяется моя несостоявшаяся жена (но состоявшаяся сестра) и Цзян Ваньин (который, слава всем богам, мне родня только через племянника, но папу тоже не любит). Как там братец и его мамаша. Судя по письмам, у него все хорошо. Пиздюк мне не врет? Тебе, может, реально денег выслать на дорогу ко мне? Хоть пожрешь тут нормально. Псина, только гавкни, и мы снова будем вместе!