Часть 21

Из дневника Мин Фаня. (записано секретным шифром). Что мы делаем всем пиком? Мы прячемся за бамбук и молимся Гуаньинь. Бай Жун (вот уж от кого не ожидал) уже даже налепил глиняных подвесок по типу Недолотосовой и с успехом их продает. И это только третья неделя! Если глава Юэ не передумает и не разрешит учителю посещать "Весенний дом", то к концу года я иммигрирую! О Байчжань, прими меня в свои объятья! И нет, мне не стыдно! Два дня назад, например, учитель конкретно так избил Сюэ Яна. Не то пугает, что шиди таки нарвался, а то, что еще неделю назад учитель бы просто на него наорал, ну или велел бы мне всыпать хаму стандартное наказание за непочтительность, а не зверствовал самостоятельно. Дело было так. Отмочил Псих доспехи своего старейшины, получил две хороших таких бутылки яда и приперся с ними в обнимку просить маленький отпуск, дабы навестить любимого хворого родственника. А учитель отраву просто конфисковал и пообещал отдать сразу после выпуска из школы вместе с пинком под зад. Видят боги, Сюэ Ян пытался культурно выразить свою позицию. Я горжусь его прогрессом! Но вот все же обозначать бессмертных владык Цанцюн как "Сборище вот этих самых, про которых Лю Минъян книжки пишет одной рукой, потому что вторая ниже уровня стола" ему не стоило. Пострадал парень за непочтительность, неуважение к женщинам и за правду на десять двенадцатых. Последнее - это мое мнение. Все же главу Цзуйсянь я уважаю, а учителя вообще боготворю (учитель, если Вы это читаете, я на самом деле так и думаю, но вы действительно пугаете сильнее Яньло-вана, когда злитесь). Как итог, шиди опять в дровяном сарае, правда не заперт. Просто отлеживается в тишине. Заходил к нему вчера, принес конфет и простенький бестиарий. Обнаружил засранца в приподнятом расположении духа. Оказалось, учитель тоже его навещал после избиения и принес гостинец: маленькую скляночку с Неисцелимым. - И говорит мне "Угощайся! Может, хоть от этой головной боли в виде непочтительного ученика я избавлюсь наконец. Статистика, опять же, улучшится". - радостно поведал Псих. - А ты? - Сердечно, но не вставая, поблагодарил, предложил от головной боли либо собственного обезболивающего, но предупредил, что оно с побочками, либо через пару дней сходить и убить того, на кого учитель пальцем ткнет, если это была иносказательная жалоба. Заодно яд испытаю. - И? - Меня обозвали последним долбоебом, но как-то очень красиво и метафорично. Что-то про дятла и нефритовое древо... Или железное...Я не запомнил. Но учитель и правда так себе выглядит: бледный, злой, круги под глазами намечаются. Думаю, у него по-настоящему голова болит... В общем, отлови Му Цинфана и ткни пальцем в проблему. А то чего он сюда все время ходит как по расписанию, чай дорогой глушит, а ничего не делает? Я на Цяньцао еще дня три точно не попаду. Эх, заскучает там мой Тяньчуйчик дорогой... Му Цинфана я поймал на подходе к бамбуковой хижине, словесный нагоняй от чуть повеселевшего учителя после ухода лекаря получил, мысленно себя кротом слепошарым обозвал. Я ведь мог сам догадаться? Мог. Не догадался. Мо Сюаньюй недавно показал себя образцом адекватности. Его же теперь атакует Лю Минъян и предлагает то познакомить с братом, то принести его ношенную нательную рубаху, то вызнать, какой тип мужчин Лю Цинге предпочитает. Сначала Котик вежливо отнекивался, потом шипел и огрызался. А на ее последнее уникальное предложение провести туда, где Лю Цинге полуголый тренируется, не выдержал: - Ты специально издеваешься надо мной? - орал Котик (а мы все делали вид, что случайно собрались на этой же полянке и заняты своими делами) - Ты думаешь, что предлагаешь? Да меня за меньшее выгнали из Ланлин Цзинь. Я до сих пор удивляюсь, что твой брат не пришел к учителю требовать скинуть меня с пика за неуважение. А может и приходил, как знать. Я от него, наоборот, теперь шарахаться буду, как от огня! Только чтоб он не подумал, что я за ним слежу и не прибил меня за это! В отдалении ойкнула Нин Инъин. - А тебе шицзе отдельное "спасибо". Хорошо придумала, как от конкурента избавиться, молодец! Сначала ревновала меня к своему А-Ло, хотя я в последнее время старался вообще к вашей парочке не лезть, потом сделала вид, что не веришь в мою незаинтересованность, вызнала всё по большому секрету, растрепала по округе, так ещё и Лю Минъян подговорила устроить провокацию. У тебя совесть хоть какая-то есть? Лю Минъян стушевалась, поклялась, что просто хотела помочь "любящему сердцу обрести счастье" и сбежала. Нин Инъин побежала жаловаться наставнику, а Мо Сюаньюй вообще куда-то запропастился. Из дневника Нин Инъин. Сначала меня несправедливо обвинил Мо Сюаньюй. Я хотела поплакаться учителю на это, а тот напоил меня чаем, выслушал и сказал устало: - А ты не думала, что Лю Цинге действительно мог бы оскорбиться неподобающему вниманию со стороны ученика, о чем растрезвонили по всем двенадцати пикам, и попросить главу Юэ или меня решить проблему кардинально, пока она не стала пятном на его репутации. А ученику Мо, вообще-то, идти некуда. Предложения Лю Минъян я даже комментировать не буду... После разговора с учителем, я расстроилась и решила пожаловаться А-Ло. Так тот тоже меня не поддержал! Посоветовал не связываться с Лю Минъян и напомнил, как та ему самому репутацию изгадила... Мо Сюаньюя я нашла в мастерской Бай Жуна. Кажется, он плакал до моего прихода, а керамист, не отвлекаясь от лепки ветвисто-непонятного изделия, монотонно вещал что-то на тему "мир -поганое место, но тут, вроде, еще никого за такую глупость не выгнали... " Я зашла, извинилась (чтобы обо мне плохо не думали), объяснила, что ничего такого не хотела, поплакала для убедительности... Кажется, мне не поверили, хоть и сделали вид. Но я же правда не хотела плохого! Записка от Лю Цинге для Шэня Цинцю. Что за глас разума завелся на твоем пике? Сестра две недели сношала мне мозг, что в меня кто-то там влюблен, и я обязан познакомиться с этим чудным мальчиком. И как бы я не пытался донести ей мысль, что никаких личных отношений с младшими учениками я заводить не намерен, она бегала и талдычила о силе любви, романтичной разнице в возрасте и прочем бреде. Ладно бы только в свою очередную литературную грязь это писала... (Может, ей руку случайно сломать?) Ей вживую посмотреть захотелось! А сегодня пришла угрюмая и попросила не выгонять хорошего мальчика с твоего пика, потому что он вообще не причем, ничего такого не хотел, и она сама не хотела... А потом разревелась. Как прорыдалась, объяснила, что все ее попытки поработать свахой парень не оценил, счел провокацией, закатил скандал и таки донес до ее дурной головы умные мысли. Хоть и правда приходи, знакомься, спасибо говори! Записка от Шэня Цинцю для Лю Цинге. Не вздумай! Ученик решит, что ты по его душу. Он нервный и перепуганный, а еще на сложном этапе самосовершенствования. Я не хочу разбираться с его искажениями. Вообще сюда пока не ходи без острой надобности, пока не забудется. По поводу литературной грязи. Если твоя сестра пишет про Вэней и Чанов, то не препятствуй. Это издадут анонимно и не у нас, не беспокойся. А еще через Сюэ Яна твоей сестре переданы важные указания по поводу пары второстепенных персонажей, которые будут задействованы в романе (надо для блага секты Цанцюн). Только сестре об этом не говори. Она уверена, что работает на Сюэ Яна. В целом, так оно и есть. Школа просто пользуется подвернувшейся, возможностью в своих целях. Ну а если она сочиняет про тебя и моего ученика, то соболезную. Терпи и помни, что бить женщин недостойно такого благородного господина Лю, если это не тренировка, конечно! Записка от Лю Цинге для Шэня Цинцю. И про Вэней пишет, и про меня. Последнее еще и мне приносит обсудить, а если я отказываюсь, то ходит по пятам и читает вслух. Потом бегает вокруг пика, стоит на руках, немного отдохнет и снова приходит читать. Если после общения с твоим адептом перестанет, я ему реально должен буду. Не могла мне мама родить братика? Записка от Шэня Цинцю для Лю Цинге. (не отправлено, порвано, сожжено ци). Братья еще хуже. Из заметок Сюэ Яна. Учитель не отдает документы старейшины Илин. Вчера на очередную просьбу запустил в меня чайником. Попал. Я тоже молодец - поймал и метательный снаряд, и крышечку подхватить успел. Облился горячим чаем, но не обжегся: так, легкое покраснение без волдырей. Поблагодарил учителя за изящный подарок. Поклонился и сбежал, пока Шэнь Цинцю пытался оценить степень моей наглости. Чайник прихватил с собой. Надо узнать, сколько такой может стоить. Верну недобровольный дар, только если учитель прикажет. Надо что-то делать с говеным настроением Шэня Цинцю. У меня там демон лежит, а инструкций, как сделать лютого покойника, нет! План: - Искусать долбанного Юэ Цинъюаня комарами. Заодно проверю дальность управления. - Добыть бумаги старейшины. - Проверить писанину Лю Минъян. Черновик со сценой продажи Чан Цианом своей анальной девственности главному Вэню был чудо как хорош. - Собрать по парням рисунки с дамами постарше и пофигуристее. Выбрать самые талантливо нарисованные (пусть Бай Жун или Ши Юй оценят художественность, я на должном уровне не разбираюсь). Из дневника Мин Фаня. (записано секретным шифром). Завтра веду парней получать мечи на Ваньцзянь. Кажется, только эта межпиковая договоренность спасает шкуру Сюэ Яна от немедленного превращения в придверный коврик в бамбуковой хижине. Вчера я лично наблюдал, как Псих аккуратненько просовывает под дверь хижины листы бумаги, которые до этого старательно выклянчивал в общей спальне. А-Ян выбирал под чутким надзором Ши Юя самые красивые иллюстрации и менял на свою свежерисованную пошлятину про двух веселых сестриц и красную ленточку. Наменял с десяток. Я думал, для себя. Наивный я... И нет, я его не остановил, когда узрел это непотребное подкидывание порнухи учителю под дверь. Я малодушно прошел мимо. Вдруг и правда поможет? С приснопамятного собрания прошел месяц. Учитель безвылазно сидит на пике и настроение у него все хуже и хуже. Я уже сам приобрел подвеску с Гуаньинь и молюсь ей каждый раз перед заходом в хижину. А еще Шэнь Цинцю кажется мне все более рассеянным, отстраненным и подавленным. Даже сопровождать парней, вот, поручил мне, хотя раньше ходил сам. Совершая ежевечерний обход пика перед отбоем, я все чаще вижу силуэт учителя в глубине бамбуковой рощи у небольшого озерца. Он просто сидит и задумчиво смотрит на воду. Так что если безумная инициатива Сюэ Яна поможет наставнику, будет просто замечательно. В любом случае, огребу последствий не я. *** Госпожа Мо Хайтан возвращалась с Аньдин, когда заметила стоящего в отдалении владыку Шэня, который наблюдал за тем, как стайка из нескольких парней и единственной девочки сидит на крыльце и разучивает сложную мелодию. Учителя, частично скрытого пышными кустами перед входом в музыкальные залы, те не замечали. Наверное, она непозволительно долго задержала взгляд на бессмертном мастере, потому что тот, словно очнувшись от глубокой задумчивости, обернулся, подал знак остановиться и быстро направился в сторону Мо Хайтан. - Госпожа Мо, Вы не могли бы заглянуть после ужина? Необходима Ваша помощь. Из заметок Юэ Цинъюаня (сожжено сразу после написания). Сяо Цзю на меня злится. Недавно я приходил на чай, так меня выставили из хижины сразу же после приветствия. Но ничего. Главное, что мой план работает. Му Цинфан зачастил на Цинцзин, где подолгу засиживается в гостях у брата. А неудовольствие сяо Цзю я как-нибудь переживу. Не впервой. *** - Я хочу, чтобы Вы просмотрели данные, подаваемые с кухни, на предмет завышений. Вы ведь не так давно на нашем пике, да и в город изредка ходите. Помните примерные розничные цены на продукты? - спросил владыка Шэнь, когда Мо Хайтан пришла в назначенное время. Женщина уверенно кивнула. Задача не казалась сложной, так как именно она в поместье Мо занималась подобными расчётами и закупками, получая в "благодарность" регулярные упреки родственников, а иногда и наказания, если им казалось, что стоимость покупок оказалась чрезмерной. Уточнив все нюансы, Мо Хайтан погрузилась в счета и накладные, выписывая даты подозрительных документов на отдельный лист и указывая, в чем именно у нее сомнения. Господин Шэнь взял книгу с названием "Дополнение к справочнику по редким целебным и ядовитым тварям за номером пять" и расположился на кушетке в дальнем конце комнаты, отделенном от рабочей зоны легкой резной ширмой. Подумав, Мо Хайтан взяла еще один лист, на котором начала выписывать удачные, на ее взгляд, сделки. "Видимо, кто-то на кухне приворовывает, и господину Шэню нужен чей-то непредвзятый взгляд на документы. Да и откуда бессмертному мастеру знать, почем на излете лета картофель и как его цена зависит от размера и сорта клубней?" - размышляла она. Работа неожиданно увлекла. Примерно через пол часа Мо Хайтан на несколько секунд отвлеклась от документов и украдкой взглянула на начальника. Тот спал на кушетке, совсем не величественно улегшись на бок, согнув чересчур длинные для такого небольшого дивана ноги и подтянув их к животу. Краешек открытой и прижатой коленом книги выглядывал из под полы длинных многослойных одеяний. Мо Хайтан улыбнулась, предусмотрительно отвернувшись, словно случайно прикрыв лицо ладонью, и вернулась к работе. Сегодня она как никогда жалела, что совсем не умеет рисовать. Да, даже если бы и умела, то не рискнула бы, наверное. Примерно к середине стопки среди документов все чаще стали попадаться бессовестно завышенные цифры. Мо Хайтан расширила список примечаний указаниями на сезонность и еще раз пересмотрела даты всех документов. Ловкач покупал яблоки осенью, когда стоимость у них бросовая, по весенним дорогим расценкам и не стеснялся указывать это в бумагах. Закончила она за полночь. Мастер Шэнь так и не проснулся, и, кажется, даже не шевелился всё это время. Мо Хайтан аккуратно сложила бумаги по стопкам, мысленно посетовала, что в бамбуковой хижине ночные жемчужины не оборудованы выключателями для бездуховных работниц, а значит господину придется и дальше спать при свете, на всякий случай молча поклонилась и ушла, аккуратно прикрыв за собой дверь. Записка от Вэй Цинвэя для Шэня Цинцю. Парни вернулись с мечами. Без легендарных клинков, но оружие хорошее. Проверяем, как установилась связь. На первый взгляд всё штатно и без эксцессов. Верну учеников через день-два. Характеристики мечей и связи пришлю по окончании осмотра. Из дневника Мин Фаня. (записано секретным шифром). Хорошая новость. Учитель повеселел. Правда, не на долго, примерно до обеда. "Сюэ Ян со своими рисунками угадал, но застрял на Ваньцзянь и не может воспользоваться моментом"- думал я, пока еще не знал истинной причины. А потом новость о том, что учитель провел ночь с госпожой Мо совершила оборот и донеслась в обратно в виде сплетен, которые обсуждали буквально в каждом уголке нашего пика, украдкой косясь на Шэня Цинцю то с одобрением, то с негодованием. Оказывается, идущая ночью со стороны бамбукового дома женщина попалась на глаза сразу трем парням, уединившимся в кустах для распития Байчжаньского алкоголя (воспользовались, твари, тем, что я на Ваньцзянь пробыл до рассвета, ожидая выхода обоих шиди), столкнулась в коридоре женского крыла с переживающей за своего А-Ло Нин Инъин, да еще, до кучи, за ней из кустов все время следил умирающий от ревности Ши Юй. К чести последнего, он повел себя максимально корректно, тихонько отозвал Мо Сюаньюя в сторону и рассказал ему, как единственному мужчине семьи Мо, об увиденном. Получил указание не болтать и смириться с тем, что мама - взрослая женщина, которая и без "сопливых" сына и ученика разберется в своей жизни. Ши Юй - хороший мальчик, и молчал примерно до четырех часов вечера. А потом к нему в гости пришли Байчжаньцы с сочувственными речами и "успокоительной настойкой" на семи травах. Каждый раз поражаюсь скорости распространения сплетен в нашей школе! Вот и Ши Юй неприятно удивился, перебрал с "успокоительным" и после долго блевал в общественной уборной. Потом уже я подверг его допросу и выяснил всё это. За пьянку пороть не стал, назначил в наказание переписывать книги по разведению пигментов. Я ж не зверь, а у парня первая любовь и разбитое сердце. Со всеми этими проблемами свою любовь я почти не вижу и очень скучаю. Хочу уйти в самоволку. Ближе к ночи нас посетил Юэ Цинъюань. Под предлогом разговора о будущем Собрании Союза Бессмертных напросился в гости. Но, пока пил с учителем чай, больше рассуждал о нравственности, необходимости остепениться, завести с кем-то из своего круга постоянные отношения. Очевидно, сплетни дошли и до нашего уважаемого главы. Довел, паразит, учителя до зубовного скрежета и ушел. А я остался. Записка от Му Цинфана для Шэня Цинцю. Почему глава намекает мне на необходимость сходить к тебе в гости? Нездоровится? Приходи сам. Варю сложный состав для обработки укусов сколопауков. Либо, могу послать первого ученика. Если не помираешь и нужен именно я, то подожди, пожалуйста, когда закончу. Эти неучи-ассистенты прошлую порцию переварили до превращения в слабый нервно-паралитический контактный яд и сами же им отравились. Записка от Шэня Цинцю для Му Цинфана. Это главе Юэ плохо, адептам моего пика, всем окружающим. А хуже всего третьему повару (заведовал закупками плодовоовощной продукции) который с обеда сидит на Кусин. Мне хорошо. А вот окружающие живы лишь благодаря твоему успокоительному. Серьезно. У тебя пол школы в должниках! Уж не знаю, слышал или нет ты новости, но тебе, как человеку, имеющему в ближайшее время возможность меня "случайно" зарезать, поясню. Нет, мы с ней не играли "в тучку и дождик"! Она перепроверяла документы, нашла, кстати, и то, что упустил я. Ну не знаю я некоторых тонкостей ценообразования на сельхозпродукцию! Я должен пояснять, почему бумаги, изобличающие воровство на пике не должны были покидать мой рабочий стол? Но это всё уже никак и никому, включая, наверное, и тебя, не интересно. Приходить не надо. Вари свое зелье. Из дневника Мин Фаня. (записано секретным шифром). Учитель зачем-то принес устав Цанцюн, устав пика, все поправки к ним за время существования школы и закопался в них с головой. Не отреагировал даже на возвращение парней с Ваньцзянь. Кажется, Ло Бинхэ по этому поводу расстроился, грустно посмотрел на Сюэ Яна, услышал "Да просто учитель в нас не сомневался, вот и не квохчет над своими учениками, как над суточными цыплятками", и успокоился. Мы поздравили парней с обретением боевого оружия, осмотрели его. У Ло Бинхэ меч мне показался получше Сюэ Янова, да и все. А потом Псих хитро улыбнулся и одним жестом сломал духовный клинок пополам. Пока мы ловили челюсти с пола, А-Ян перебросил половину в левую руку, покрасовался, объявил "Не зря я не слушался нудного хрыча (это он о тренере), когда он мне учиться фехтовать левой запрещал", а потом одним жестом пересобрал обе части в рукоять с двумя лезвиями на обеих концах. - А вот таким вариантом я пока не владею, надо осваивать - заметил Сюэ Ян и в мгновение ока превратил свое монструозное оружие в нормальный заклинательский меч. Разборной меч Психа на время затмил собой даже сплетни об учителе и Мо Хайтан. Вечером к нам даже заглянули ребята с Ваньцзянь и со смехом притащили Сюэ Яну кусок металла, оплетку для рукояти и чурбан духовной древесины самшита. Сказали, что верят в парня и он наверняка соберет себе из этого еще один меч. Конструкция имеющегося, на их взгляд, для адепта Сюэ недостаточно разборная. Заверили, что если б они только знали о любви адепта к разбиранию всего, включая трупы, на части, то просто пустили бы Психа в кузницу, а не мучали бы гору поиском готового изделия для такого уникума в своих недрах. Сюэ Ян, конечно, подношение взял. Обещал выклянчить у учителя бумажку и реально прийти ковать кинжал. Адепты Ваньцзянь тут же сказали, что пошутили, пожалуйста, не надо, дорогой шиди. Зря они ему подсказали, ой зря... Сидит теперь Псих в общей спальне и всех бесит своими сборками-разборками- пересборками Цзянцзая - это его меч так называется. Только и слышно: щелк-щелк и нежное воркование А-Яна над своей прелестью. Вот уж послали нам боги несчастие, и это я не о мече! Из плохого. Слухи достигли Сяньшу и вернулись мерзейшими сплетнями о том, что "учитель принудил бедную женщину", " похотливая и расчётливая стерва окрутила очередного заклинателя - Шэня Цинцю" и их комбинациями в разных пропорциях. Мо Сюаньюя особенно умилила та, в которой учитель "обесчестил Мо Хайтан и лишил девичей невинности". Над ней он даже посмеялся, вопрошая, как же тогда непорочно зачался и родился он сам. Остальное его, конечно, расстраивает. Мо Хайтан почти не показывается, на людях. В основном сидит в своем кабинете и занимается предварительной подготовкой документов на списание. Поговорил с ней. Начал очень аккуратно и издали (потому, что я воспитанный и тактичный), на что она прямо ответила: - Ничего нового. В моей деревне мое имя и не так полоскали, но тогда хоть действительно было за что. Поболтают и успокоятся. Удивляюсь, как эти сплетни раньше не появились. "Да просто учитель в Линси был" - подумал я, но не озвучил. Вечером ее опять вызвал к себе наставник. Проговорили они почти час под защитой заклинаний от подслушивания. То, что они сидят за низким столом и пьют чай, я в окно подсмотрел. Да, хотел подслушать! Нет, не смог. Записка от Шэня Цинцю для Му Цинфана. Любишь сплетничать? Хочешь стать главным свидетелем громкого скандала? Записка от Му Цинфана для Шэня Цинцю. А можно без меня пожалуйста? Я только понял, как подлезть к тому проблемному меридиану, не кромсая тебя еще и со стороны спины. Хочу все спокойно перепроверить еще раз и составить окончательный план операции. Постарайся за это время ничего себе не вывернуть, очень тебя прошу! Записка от Шэня Цинцю для Лю Цинге. Ты должен мне за сломанный гуцинь. Освободи завтрашний день. Будешь нужен после обеда. О времени и месте сообщу дополнительно. Из записок Сюэ Яна. Мой меч просто великолепен! Такой красивый, надежный, да еще и секретиком! Обожаю! Мин Фань с утра помчался в город и обещал купить мне самого хорошего оружейного масла для моего драгоценного Цзянцзая. Учитель вызвал перед завтраком, сказал вернуться с Цяньцао сразу после обеда пред его ясны очи, если я хочу увидеть бумаги старейшины Илин. Я хочу! Вообще не пойду к целителям. План: -Засесть после завтрака под дверью хижины. Всем своим видом напоминать об обещанном. -Сделать цянькуни для меча во всех рукавах. Да и про неприкосновенный запас сухарей я подзабыл. Может, мешчек на шею или подвеску на пояс, раз с нательным бельем не выйдет? Из дневника Нин Инъин. Сегодня утром госпожа Мо в сопровождении сына и Мин Фаня ушла с пика. Парни строят догадки, случайное ли это совпадение, или же учитель ее выгнал, чтобы не портить репутацию. А-Ло на все мои рассуждения только хмурится и отделывается общими фразами. А вот девочки с Сяньшу, с которыми я болтала после завтрака сказали, что так ей, развратнице, и надо. Жаль, если они окажутся правы. Госпожа Мо мне нравилась.