Часть 37

Записка от Гао Цинфэня для Шэнь Цинцю. Фикус постижения дао! Как? Где? Он же давным-давно истреблен! Записка от Шэнь Цинцю для Гао Цинфэня. Всë-таки оно? А мне поганец до сих пор ни одной работы не принëс. Найти и выкопать вымершее растение ему проще, чем написать приличный рассказ о цветении и увядании. Записка от Гао Цинфэня для Шэнь Цинцю. Оно. Название пафосное до ужаса. Отвар из его семян просто помогает отринуть лишние переживания, сильные эмоции и вести себя сдержаннее. Иногда очень полезно показать ученикам, как ощущается спокойствие. Вообще-то, Му Цинфан может с десяток эликсиров с подобным действием смешать из распространенных ингредиентов, что периодически и делает. А цветок – это красивая легенда из древних трактатов, которую теперь на нашем пике можно узреть воочию. Пока не восстановим популяцию, никто ценные семена на учеников, естественно, переводить не будет. Записка от Шэнь Цинцю для Гао Цинфэня. Ведь их можно так выгодно продать... Записка от Гао Цинфэня для Шэнь Цинцю. Можно подумать, я возражаю! Дай пару лет на разведение, и ищи покупателей. Из заметок Сюэ Яна. Не нравится мне мой сучëнок. Грустный он какой-то, расстроенный. Предложил ему составить список врагов и отдать мне. Клана Чан больше нет, а Яо мне друг, можно и за него помстить. А тот лишь вздыхает, кивает, но список не пишет. Поделился сомнениями с Котиком. Перепугал. Теперь он не отходит от братика. За малым, ночевать в подземельях не остается. Вроде, это помогает. В последнюю неделю Мэн Яо повеселел даже. Котики они такие, благотворно влияют на психику. Распоряжение пика Цинцзин. (в 2 -х экз., копию передать в архив Цюндин). Настоящим уведомляю главу Цюндин, что ученик Ши Юй закончил обучение и успешно освоил необходимый минимум дисциплин пика Цинцзин. В случае дальнейшего трудоустройства в школе Цанцюн даю следующие рекомендации: – живопись: способен обучать младших учеников Цинцзин и учащихся непрофильных пиков любого возраста. Способен выполнять иллюстрации к научным трактатам с необходимой детализацией и тщательностью. – музыка: способен учить исключительно Байчжань, и то факультативно. – боевые дисциплины: разрешено ходить на миссии в составе смешанных групп. Подробную характеристику приложил гл. пика Байчжань. – каллиграфия: на пике Цинцзин обучать запрещаю категорически! Для остальных пиков в качестве преподавателя подходит. - вэйци: бездарен. Способен не опозориться перед соперником, да и только. – точные науки, документооборот: способен работать с документацией на вполне приемлемом уровне, но без интереса и энтузиазма. Записка, приложенная к распоряжению. Юэ Ци, тебе должен поступить запрос с Байчжань о приеме на работу мастера Ши Юя. Я в курсе, я не против, отдавай его Лю Цингэ с чистой совестью. Из заметок Сюэ Яна. Познакомил дружочка с прошлым жильцом. Можно, конечно, было предупредить Яо заранее, но зачем? А так и он взбодрился, и я развлëкся. Это я Мин Фаню и сказал. Вот чего дашисюн нервный такой, орет сразу? Записка от ученика Ло Бинхэ для уважаемого учителя Шэнь Цинцю. (Приложена к стопке бумаг, рядом лежит свëрток с набором шпилек). Ученик Ло приветствует учителя и просит передать благодарность и эти шпильки госпоже Шэнь. Их выбирала в моей сокровищнице жена Нин Инъин, потому что я недоучил правила подарков чужим женам (замазано почти до нечитаемости) она лучше разбирается в этих женских штучках. Все претензии к ней. Надеюсь, ее выбор обрадует уважаемую госпожу Шэнь. Но если вдруг нет, я заменю. Проверил предположения госпожи Шэнь. У большинства моих жëн вообще нет пудры. Да я не заметил, потому что они и так идеально выглядят. Пудру им не выдают потому, что так приказала от моего имени одна из старших супруг. А по бумагам пудра есть. И у свëкра моего каким-то чудом появился новый экипаж и юная наложница. Как мне наказать жену, чтоб как положено, праведно? Мобей предложил свернуть ей шею, Шан Цинхуа идею поддержал и дополнил. Сказал, что свëкра тоже надо кроваво убить. Достану Синьмо – и он посоветует пытки позаковыристее. Пока напоил всех виновных своей кровью, пишу вот Вам... Что делать? Может, ей руки отрубить? Или папе ее? (Записка передана Юэ Цинъюаню с пометкой: "Советуй ты, я пас! Ци Цинци привлеки, если сам страдать не хочешь".). Из дневника Мин Фаня. (записано секретным шифром). Цитата:" Вот представь, дашисюнчик, просыпается Цзинь Гуанъяо, а над ним стоит небесный демон, скромненько так переминается с ноги на ногу (потому что уже палочку благовоний стоит, а разбудить А-Яо не решается), подушечку такую большую в руках держит (яркую и дорогую на вид – я наврал, что верховному заклинателю по статусу именно такая положена – квадратную, для сидения предназначенную, но кто ж демона просветит, что на таких не спят). И я-то знаю, что Чжучжи-лан сам от смущения готов сбежать куда подальше. А дружочек мой подумал, что его сейчас придушат. Подушечкой. Вскочил, глаза пучит, к стеночке жмëтся, и давай шарить на поясе в поисках меча, который предусмотрительный я отстегнул. Не то, чтоб А-Яо смог сильно навредить Чжучжи-лану, но всë же жалко Змеюку. Не знаю, правда, какую из двух. – Доброе утро, простите, что напугал, – говорит страшный демон, – Уважаемый господин Сюэ привел меня забрать остатки личных вещей, а заодно велел отдать вам другую подушку, пошикарнее, а мою старую забрать, – помялся и добавил: – Простите! Дальше неинтересно, потому что я из-за двери заржал! Гадина Яо потом гонялся за мной по всему подземелью и обещал придушить". Ага. Наш Псих развлёкся, а я потом был вынужден отвечать Чжучжи-лану на кучу вопросов, суть которых сводилась к: "Они друзья, как в книгах великой Люсу Мяньхуа? Это ухаживания такие?" Пояснил, что они друзья, как в жизни, и это был тупой подъеб со стороны Сюэ Яна. Зачем я сказал такое грубое слово, да еще и при генерале? Кто меня за язык дёрнул? Потом обстоятельно отвечал: "Что значит это слово?", "Когда можно говорить это слово?", "Почему я говорю это слово, если я приличный?", "А можно ли Чжучжи-лану говорить это слово, или дядя бы расстроился?", "А неделю назад я слышал еще вот такое слово, что оно значит? " Мне откуда знать, можно ли материться небесному демону, при условии, что его дядя радел за литературные языковые нормы и берëг уши племянника от похабных выражений? Допишу и пойду убью Сюэ Яна. Исключительно дружески! Записка от Шэнь Цинцю для Юэ Цинъюаня. К нам направляется неофициальная делегация. То ли догадались, где спрятался братоубийца, то ли есть утечка с нашей стороны. Ставлю на оба варианта. Срок через три дня. Поисковый отряд состоит из главы Юньмэн Цзян, второго Нефрита Гусу и парня, по описанию сходного с новым телом Вэй Усяня. Не пустить чревато проблемами. Причем, дипломатический скандал явно отойдёт на второй план, когда до Сюэ Яна дойдет, что его кумир был так близко, а ты прогнал его с порога... Записка от Шэнь Цинцю для Му Цинфана. Добыл тебе главу Цзян. Увы, случайно. Ну, почти добыл. Но ты готовься, это вопрос времени. Сможешь сам его отравить и осмотреть? Или нужна помощь? Главе Юэ ни слова. Записка от Му Цинфана для Шэнь Цинцю. Не хочу обнаружить, что и в этом ты разбираешься лучше меня. Сам что-нибудь придумаю. Из дневника Мин Фаня. (записано секретным шифром). Весь день ходил хвостиком за учителем и, как его первый заместитель, наблюдал весь спектакль "Розыски беглого Ляньфан-цзюня" из первых рядов. Тем более, что я как раз таки и следил, чтобы поиски шли там, где надо. А где не надо – не шли! Запишу, опуская некоторые подробности. Потом допрошу остальных участников и дополню. Все начиналось скучно и официально. Приветствия, взаимные заверения в искренней дружбе (мы видим вас впервые, но уже так дружим, так дружим!). Чаепитие, за которым беседа плавно перетекла в "Отдайте предателя, мы знаем – он у вас! " и "Не имеем ни малейшего понятия, о чëм речь". Ну, официально, у нас Цзинь Гуанъяо контрабандой пронес Сюэ Ян. Тут не придерëшься. И Ло Бинхэ его всучил тоже Сюэ Ян. А должен был тихо отвести в казематы на Кусин и там спрятать на время визита. Но это же А-Ян: дурь, бесстрашие и инициативность в одном флаконе. Иногда я ему даже завидую. Я так не умею. А потом он нарывается, и я завидовать перестаю. На время. Я вчера забегался, сдуру не записал эту историю, хоть мне ее А-Ян пересказал подробно и в лицах. Идиот я! Вот завтра меня вызовет учитель и опять устроит допрос по составу гарема Ло Бинхэ. А там изменения. Исправляюсь. Предыстория: У Ло Бинхэ проворовалась жена (ВАЖНО! выяснить имя, номер, уточнить всю родню, переуточнить, если в процессе разборок она поредеет). Шиди попытался получить совет у учителя, но тот не ответил. Диспозиция: Ло Бинхэ зол. Жена жива. Карать надо, но так, чтоб учитель потом не разозлился! Ло Бинхэ и додумался найти советчика, чтоб, если что, разделить с ним груз вины и тяжесть учительской кары. А кто тут у нас с нездоровой фантазией и мстительный нравом? Все. Но Псих выделяется даже на общем фоне. Вломился Ло Бинхэ аккурат в тот момент, когда Сюэ Ян пихал в цянькунь теплое одеяло, а Цзинь Гуанъяо, уже переодетый в запасную форму брата, паковал в свёрток булочки из столовой. Это они так последнего к отсидке на Кусин готовили. Виден, виден опыт А-Яна! Все нервные. А тут еще портал открывается, и на них наступает расстроенный демон. По словам Сюэ Яна, психика Цзинь Гуанъяо была достаточно закалена встречей с Чжучжи-ланом, и он даже не заорал, умничка такой. Ну, а Ло Бинхэ с порога привычно начал жаловаться шисюну, как тяжела его повелительская ноша. На второго слушателя даже внимания не обратил. Проныл всю историю и спрашивает у Психа: – А что же делать? Тот посмотрел на Ло Бинхэ, на Цзинь Гуанъяо, и честно сказал: – В душе не ебу! Во всех душах сразу! Вот его спроси, он у нас разбирается во всём этом дерьме, – и кивнул на приятеля. Ло Бинхэ жадно оглядел Цзинь Гуаньяо. Цзинь Гуанъяо сглотнул и сделал шаг назад. – ... но быстро, нам ещё до Кусин по потëмкам чесать, – закончил Сюэ Ян. Ло Бинхэ начал опять излагать свою проблему. Цзинь Гуанъяо нерешительно задал один уточняющий вопрос, второй, потом осмелел, улыбнулся миленько, потребовал уже порядком затëртые бумаги и начал что-то в них вычитывать. Сюэ Ян в это время – "как дурак", по его словам – переминался с ноги на ногу и ждал, когда эти двое закончат. – Да у тебя недоворовывают! – вынес неожиданный вердикт Цзинь Гуанъяо через палочку благовоний. – Тут ещё красть и красть. Уважаемый господин, чьего имени я, к сожалению, не имел радости узнать, отлично их запугал! – Спасибо! Можно я сейчас ещё кое-какие расчёты принесу? – робко уточнил Ло Бинхэ. – А Вы посмотрите и распишете подробненько. – Можно, – расщедрился Цзинь Гуанъяо, порядком заскучавший у нас в гостях. – Нам пора! – возмутился Сюэ Ян, – Кусин! Я сейчас передумаю тебя прятать, если не прекратишь. – Увы... – развел руками Цзинь Гуанъяо. – А мы можем прятать его у меня? Или я могу принести счëтные книги на Кусин. Кстати, кто это? Я у нас на пике такого не помню. Учитель же не мог взять настолько взрослого ученика? – выдал подряд умную мысль и тупой вопрос Ло Бинхэ. – Учитель может всё! Но это не ученик, а бывший верховный заклинатель, глава Ланьлин и мой друг – Цзинь Гуанъяо. Мы его просто переодели, чтоб он не так в глаза бросался, – отрекомендовал приятеля Сюэ Ян. – Прячь. Он тебе всё, что угодно пересчитает и любой гарем переинтригует за еду, безопасность и скромное вознаграждение в размере... (сумму адепт Сюэ назвал крайне нескромную, но Ло Бинхэ согласился). Вернëшь через неделю-другую. Но сначала сам зайди и уточни у меня, можно или нельзя ему обратно, – закончил он и повернулся ко второму собеседнику, – А-Яо, это Ло Бинхэ. Он мой шиди, фактический глава Хуаньхуа, правитель каких-то там демонических земель и небесный полудемон. Кровь его не пей, деньги у него не воруй, не обижай его и объясняй всë как ребенку, подробно и с примерами! Он у нас не ты, он слегка туповат в науках! Ло Бинхэ надулся, но кивнул. – Не обижайся! А-Яо гений с идеальной памятью. Если он начнет пояснять тебе экономику как себе, его поймет, максимум, учитель. Тебе ж такое не надо? – обратился к нему Сюэ Ян. – Ты с ним тоже поаккуратнее. А-Яо слабенький совсем, не чета непобедимому тебе. Его бить вообще нельзя! Учитывай это, и обращайся как с младенцем. Особенно своих демонических дуболомов с их ухаживаниями в узде держи. А то глянется кому наш умный красавчик, и поминай как звали. Сдохнет от легкого флирта. Ло Бинхэ повеселел и согласно закивал, а Сюэ Ян опять повернулся к Цзинь Гуанъяо: – Уж в Хуаньхуа тебя искать точно не будут. А если что, друг мой Бинхэ перепрячет тебя в своих демонических владениях. Там, кстати, есть такой Шан Цинхуа, вот его обижай смело, можешь хоть убить. Я сейчас тебе дам хороший яд... Ло Бинхэ решил не давать Сюэ Яну возможности чужими руками отравить Шан Цинхуа, открыл проход, впихнул туда Цзинь Гуанъяо (который, кстати, своего согласия на всё это безобразие так и не дал) и исчез. Вернемся к делегации. Так главы и припирались на тему местонахождения Цзинь Гуанъяо и во время чая, и во время экскурсии. Причем две трети гостей возжелали первым делом прогуляться по пику Цинцзин. Цзян Ваньин же заявил, что ему и на Цюндин хорошо, и остался допивать чай под присмотром первого ученика. Поначалу экскурсия на Цинцзин тоже проходила чинно и благородно. Учитель показывал достопримечательности: "Тут музыкальный павильон, тут общежития, а тут мы дрова и побитых адептов храним. Показать?" Гости кивали, внимательно осматривали предложенные экспонаты, выражали восхищение, а потом резко вильнули в сторону домика Чжучжи-лана. Случайным этот маневр не выглядел ни разу. Так подумал не только я. Поэтому один из подметальщиков сидит на Кусин, а два внешних ученика с треском и рекомендацией "непроходимые тупицы" вылетели из школы. Учитель вяло возмутился и заявил, что неприлично тревожить жильца домика, но препятствовать не стал. Судя по загоревшимся глазкам наших гостей, они уверились, что нашли свою пропажу и ускорились. Почти побежали по тропинке. Вэй Усянь первым добрался до двери, но был мягко отстранен Лань Ванцзи. Третий делегат, оставшийся на Цюндин, к тому времени уже инспектировал Цаньцяо. Это потом я узнал, что тот собирался тихо порыскать в поисках Сюэ Янова подземелья, почти дошел до входа, но неудачно наткнулся на Лю Цингэ. (На Кусин оказались аж четверо подчиненных Юэ Цинъюаня, предположительно слившие информацию о нашей "тайной" лаборатории вовне). Ворвались делегаты в домик, а там Чжучжи-лан сидит за столом в почти человеческом виде и читает очередной роман. Почти человеческий вид у генерала это: руки-ноги на месте, но на лице местами чешуя, желтые глаза, вертикальные зрачки, когти на пальцах, и явно не человеческое строение челюсти с длинными змеиными клыками. Пугающе, но, как говорит Чжучжи-лан, требует меньше энергии, чем полное превращение. Рядом с генералом лежит бумага, на которой он с некоторых пор стал записывать возникающие по мере чтения вопросы и задавать их окружающим. Обычно Котику, но изредка страдаю и я. Ойкнули одновременно и визитёры и хозяин дома. Последний бросился к тумбочке, быстро достал из нее Сюэ Янову печать, спрятал за пазуху и принял полностью человеческий облик. – Это не Мэн Яо, – протянул Вэй Усянь, тут же сунул нос в генеральские каракули, вчитался и густо покраснел. – Зачем бы нам вообще сдался ваш Цзинь Гуанъяо, – притворно удивился учитель, – Что в нём такого ценного, чтобы я его от всех праведных орденов на своем пике прятал? – Ну, как минимум, половина тигриной печати, – предположил Вэй Усянь, – Возможно, он обменял ее на собственную безопасность. – Она такая уникальная? – скептически уточнил учитель. – Очень! – заявил Вэй Усянь. – Цзинь Гуаншань потратил очень много сил, чтобы ее получить. К счастью, я успел уничтожить половину. – Господин Чжучжи-лан, простите за вторжение. Покажите, пожалуйста, гостям свою коллекцию. – Книг? – уточнил смущённый демон. – Они на полке. Господин Мин, вы же потом поясните мне, от какого количества посетителей стучать в дверь становится некультурно? Когда вы приходили один, то всегда стучали. Вдвоем тоже... – Воспитанные люди стучат всегда, – учитель с намёком покосился на Лань Ванцзи. – Или в Облачных глубинах на стене записаны исключения? Лань умудрился слегка покраснеть, не меняя выражения каменной морды. – Нас интересует коллекция иньских печатей, – продолжил учитель. Чжучжи-лан вытащил из комода ящик и вытряхнул его содержимое на стол. Замялся, полез за пазуху, и достал последний кругляшок. На столе перед Вэй Усянем рассыпалось с десяток грубовато выполненных печатей разных форм, узоров и размеров. – Ущипни меня, Лань Чжань! Ты тоже это видишь? – пробормотал Вэй Усянь и задумчиво принялся перебирать изделия. – Вот эта слабенькая совсем, а эта по мощности почти как моя, только какая-то не такая. Эта вообще странная... А это из чего сделано? Учитель еле заметно хмыкнул: – Кажется, серебро, какие-то железки и некроберëза с пропиткой из демонической крови. Или духовный липоясень... Не помню. Вы все еще полагаете, что нам так уж нужна ваша половина печати? Даже не целое изделие... – Где вы их добыли? Это же очень опасные вещи! Что вы вообще собрались с ними делать? – воскликнул Вэй Усянь. – Мы? Да ничего. У нас их умельцы клепают из всего подряд. Анализируют результаты. Более-менее удачные экземпляры отдают на хранение господину Чжучжи-лану, генералу армии демонического императора Тяньлань-цзюня. Генерал находится под нашей опекой и присмотром. Печати нужны ему для поддержания человеческого облика и функциональных конечностей. Да и кто в здравом уме рискнет грабить небесного демона? Чжучжи-лан смутился, кивнул и добавил: – В своем урождённом облике я уродлив и способен только ползать. Ни чай заварить не могу, ни книгу прочесть. Простите. Можно я уйду? – Господин Чжучжи-лан очень скромен и не любит пристальное внимание, – пояснил Шэнь Цинцю. – Генерал, потерпите нас еще немного, мы скоро уйдем. – Извините за вторжение, – произнес Вэй Усянь. – Пойдем, Лань Чжань. Кажется, им действительно не нужна моя печать. А можно познакомиться с теми, кто сделал эти образцы? – Приведи Сюэ Яна, – велел мне учитель. – Он за кустом сирени слева. Жаждет познакомиться с кумиром. Пока я представлял Вэй Усяню наше ненормальное сокровище, в руку все это время молчавшего Юэ Цинъюаня спикировала записка. Тот прочёл её и вручил учителю. – С искренними извинениями сообщаю, что Цзян Ваньин вступил в тренировочный поединок с главой нашего Седьмого пика. Они оба получили неопасные для совершенствующихся травмы и доставлены на Цанцяо для оказания медицинской помощи. Вы можете проследовать туда сразу же, либо после того, как Сюэ Ян продемонстрирует вам свою лабораторию, до которой глава Цзян тайно не дошел. Могли бы просто попросить показать, честное слово. Только дайте сейчас же клятву о неразглашении увиденного, за исключением обнаружения чего-то преступного. У нас совершенно легальные, хоть и не совсем ортодоксальные исследования, выполняемые со всеми предосторожностями и на покупном невостребованном мёртвом материале. В основном, ребята занимаются медицинскими изысканиями, ну и печати-накопители для Чжучжи-лана лепят. Гости смутились, уточнили что там с их спутником, поклялись и последовали за восторженным, чуть ли не бегающим кругами вокруг кумира, Сюэ Яном в его темную обитель. Записка от Му Цинфана. Даже травить не пришлось. Цзян Ваньинь столкнулся с раздëрганным богом войны. (По-моему, на Лю Цингэ перестало действовать моё успокоительное. Обязательно сообщи, если почувствуешь уменьшение эффекта. Я уже готовлю версию с другим составом). Кто, что и кому сказал, кто начал первым – не знаю. Наш брат Лю – умничка, сломал гостю не только ногу, но и два ребра. Сам отделался полосой ожога через всё лицо, которую согласился лечить только после скандала. Оказывается, наш бог войны хочет выглядеть мужественно, а не "как рослая, плечистая и не брюхатая версия сестрёнки". Если встретишь его, прошу тебя, шисюн, не подливай масла в огонь, а то этот идиот реально оставит себе рубец на память. Подумай хотя бы о моей репутации как лекаря. Цзян Ваньиня я осмотрел со всех сторон, если ты понимаешь о чем я. Там все очень хорошо срослось. ОЧЕНЬ! Была ли пересадка, уже не определить. Могли и иссечь собственное это самое для лечения, а потом пришить обратно. Слухи сам знаешь. Я склонен в них верить. Но для наших нужд это не важно! Главное, что все отлично срослось и великолепно функционирует... Записка от Шэнь Цинцю для Му Цинфана. Это решает нашу проблему? Буду ходить мимо Лю Цингэ с постной миной. Я же пью лекарства из твоих рук. Не хочу давать тебе повода меня отравить. Записка от Му Цинфана для Шэнь Цинцю. Надеюсь ты шутишь... Если да, то не делай так больше. Я не смеюсь, а вижу симптом и начинаю переживать за твое душевное здравие, которого у тебя и так нет. У тебя точно не обострение? Ответ на твой вопрос. Потенциально – да. Даже если удастся минимально распутать и перешить бардак из меридианов в районе почек, это уже уменьшит расход цзин при вот этом самом. Давай я зайду на чай и нормально объясню. Не получается у меня иносказательно. Письмо для Сюэ Яна. Передано правителем Ло Бинхэ адресату лично в руки. Незашифрованная часть. Здравствуй дорогой друг! У меня все хорошо. Ем, пью, сплю, а в остальное время разбираюсь с документацией. Здоровье мое тоже в порядке. Побывал на экскурсии в демонических землях. Зеленое сияние ночью на небе красивое, хоть я поначалу и принял его за какой-то барьер. В остальном, увы, слишком для меня холодно. Решил продолжить гостить в Хуаньхуа, пока не припрëт. Да, ты верно понял, я остаюсь при уважаемом главе Ло Бинхэ на должности советника по вопросам управления. Передай привет брату А-Юю. Я обязательно наведаюсь в гости, как поутихнет шумиха. Твой друг, Цзинь Гуанъяо. Зашифрованная часть, вписанная между иероглифов невидимым составом. Привет Псина! Со мной правда все в порядке, и я остаюсь по своей воле. Твой шиди реально не понимает в управлении своими землями примерно нихуяшечки. Какой же там бардак! Я поначалу предложил Ло Бинхэ вернуть бывшего первого ученика, дать ему должность попафоснее и девок в наложницы покрасивее. Ну, а почему бы и нет? Оппозицию твой шиди уже хорошенько проредил и поприжал. Что ему тот Гунъи Сяо сделает, даже если захочет? Ничего. А вот перспектива перетянуть на свою сторону того, кого управлять этой школой научили, очень и очень заманчивая. Была. Ло Бинхэ таки сходил за ним порталом. Вернулся один и с очень озадаченной рожей. Потом рассказал, что портал привел его в поместье клана Чан (вот того самого!). Ло Бинхэ пообщался немного с его обитателями. Если коротко, то Гунъи Сяо вертел всех на своем хую и возвращаться не намерен никогда и ни за что. Он с какими-то монахами и недобитком клана Чан пытается основать там то ли школу, то ли монастырь, то ли просто собрать твой "любимый" клан обратно. Надо мне ещё раз натравить на них Ло Бинхэ, или к этим новым чудикам у тебя претензий нет? А еще Ло Бинхэ пожаловался, что ему обидно врезал по лицу фучэнью и обматерил сутрой изгнания здоровый монах в черном. Дулся твой шиди ровно до тех пор, пока я не напомнил ему, что он таки демон, и монах просто качественно выполнял свои монашеские обязанности. Раз Гунъи Сяо не вернулся, то высокую должность и очень хорошее жалование уже на постоянной основе предложили мне. И еще кое что... Помнится, мои переживания всегда тебя смешили. Но знаешь, иди ты нахуй, мне это важно! Не смей издеваться над тем, что я напишу ниже. Как-то я рассказал Ло Бинхэ историю своего побега. Тот не понял, зачем мне были все эти "лишние телодвижения". Пришлось очень подробно объяснять про сыновний долг и почитание предков. Оказалось, все не так безнадежно, как я решил в начале беседы: демон хотя бы понаделал предкам табличек и соорудил алтарь. Сказал, что если я хочу, то могу заказать что-то похожее и поставить табличку Мэн Ши в своих покоях. А еще через пару дней Ло Бинхэ случайно нашел артефакт для поиска тел умерших кровных родственников. Он всегда такой везучий засранец? За последнюю неделю мы: – Нашли останки и перезахоронили Су Сиянь. Выбрали красивое место на горе Байлу. Ло Бинхэ решил, что можно забить хуй на фэн-шуй и традиции, но положить свою маму поближе к папе. – Перезахоронили мою мать. Удивлен, что тело оказалось прикопано во дворе храма. То ли его потом собирались унести, то ли оно никому не было интересно – не знаю. Какая скотина устроила мне травлю, я тоже пока не разобрался. Лежит теперь моя бедная матушка не в храме, конечно, но на кладбище праведного ордена, как благородная госпожа. – Устанавливаем роскошный памятник в месте упокоения приемной мамы Ло Бинхэ. Ее мы артефактом, естественно, не искали – твой шиди в детстве примерно запомнил. Но на всякий случай мы уточнили место захоронения у старожилов. Там будет такой мемориалище! Ло Бинхэ нахватался от меня идей и всерьез задумался над устроением храма в честь этой доброй и скромной женщины. В общем, пока меня мой новый работодатель устраивает. Но если со мной что случится, завещаю тебе отомстить! Передай привет моему брату и, по возможности, узнай, как там мой племянник. До Хуаньхуа слухи доходят очень скудные и противоречивые. Твой друг, А-Яо. Из записок Сюэ Яна. Вэй Усянь очень умный! Его технология автономного питания для лютого мертвеца просто потрясающая! Как же хорошо, что мой недоученик так качественно сломал ногу Цзян Ваньину. Почти на неделю их у нас задержал! Шэнь Цинцю, правда, не оценил. И Гао Цинфэнь, когда выгонял Вэй Усяня с Кусин, тоже много нехорошего сказал. И правильно! Нечего искать по кустам суку Яо, когда у меня столько вопросов! Из истории болезни Пациент: Хун Се Пик: Байчжань. Мастер-следопыт. Диагноз: – последствия отравления??? ядом белых некророз (уточн. так как клинич. картина имеет ряд несоответствий) – повреждения вен на правой руке, – множественные мелкие гематомы, – множественные мелкие повреждения внутренних органов. Состояние пациента: стабильное. Прогноз: благоприятный. Из записок Юэ Цинъюаня (сожжено сразу после написания). Полевой отряд Байчжань умудрился вляпаться в кусты некророз активных крупношиповых, в древности изредка выраставших на могильниках и считавшихся давно истребленными. Причем, нашли они это растение в двух часах лета от Цанцюн. Как только умудрились? Мастер Хун Се прикрыл учеников от атакующих веток, но сам оказался исколот ядовитыми шипами. Отряд активировал сигнальный талисман. Первым к месту происшествия успел Лю Цингэ. Добрался меньше чем за час, изрубил кусты в мелкое крошево. Оценил обстановку. Оказал первую помощь. Произвел транспортировку пострадавшего на пик Цанцяо: на полпути встретил отряд целителей, которые стабилизировали состояние пострадавшего. Самый быстрый из лекарей сопроводил Лю Цингэ, остальные двое отправились на помощь ученикам. Добравшись до Цанцяо, Лю Цингэ и сопровождающий передали пациента дежурным лекарям, которые сочли травмы не столь серьезными, чтобы звать главу пика. Информацию Му Цинфану донесли уже вечером, и то, потому что у них там что-то в симптомах не сошлось. Как объяснил шиди Му: пациент после отравления ядом этих некророз должен бы был быть слегка исколот и не слегка мертв, а он у них жив, но в состоянии, будто его телегой изнутри переехало. При этом одна травма не смертельна, но вкупе такое их количество гарантированно убило бы обычного человека. Заклинателя – нет. Вот лекари и озадачились. И тут то Му Цинфан сообразил допросить того, кто оказывал первую помощь. Из отчета Лю Цинге. (с дополнениями и комментариями Му Цинфана). Лю Цингэ: Я прилетел. Вижу: мои ребята покоцанные, кусты эти в отдалении. Я их уничтожил. Кусты, не ребят. Вернулся. Думаю: молодцы, что додумались тактически отступить. Хоть и трусы. Пересчитал всех. Ученики оказались на месте. Покоцанные, но об рельеф и об предыдущее задание, не об кусты. Не сильно. А может и сильно, я не лекарь. Если до Цанцяо никто за это время не дошел и у меня на пике от собственной гордыни не сдох, значит, для Байчжань не сильно. Му Цинфан: Лекари Цанцяо на всякий случай осмотрели весь отряд. Лю Цингэ верно оценил состояние учеников. Там ничего серьезного: ушибы, царапины. Отравленных больше нет. Лю Цингэ: Ну я смотрю, что мастер Се на вид тоже почти целый, но лежит, хрипит и, вроде как, убедительно помирает. Ученики сообщили, что влили в него уже весь запас универсальных антидотов, но без толку. Сначала я подумал, что не уследил, и у нас опять какая-то тварь обнесла аптечки. Понял, что к вечеру найду и убью вора. Понюхал пустой флакон. Пахло правильно. Отменил убийство. Порадовался, что хоть тут уследил. Недолго, потому что шиди начал совсем уж помирательно хрипеть. Почему не сработало нормальное лекарство, я так и не понял, но решил что Му Цинфан разберется. Му Цинфан: Универсальное противоядие не работает на яде некророз. Яд хоть и хорошо поддается выведению, но требует специфичных лекарств, которыми ввиду чрезвычайной редкости этих и подобных растений, походные аптечки не комплектуются. Можно ли было смешать что-то из имеющегося? Ну только если у кого-то из учеников были те клятые самодельные пилюли Сюэ Яна от трупного яда. Штук десять. Сильно бы не помогло, но чуть снизило бы интенсивность воздействия некроэнергии на меридианы, улучшив тем самым циркуляцию ци. Яд бы в любом случае добил мастера Хун Се. Просто немного позднее. Лю Цингэ: Думаете, что я вообще разобрал, что там за цветы с отравой и как она действует? Я не шисюн Шэнь. Я только понял, что мой боевой брат лежит у меня на руках и помирает. А до пика целителей я его дотащить не успеваю. И эти еле ползущие черепахи, что за мной следом летели, тоже не успеют: им еще час лететь. Ну поэтому я сел рядом с шиди, взял его за руку и начал врать, что его обязательно спасут. Учеников разогнал, чтоб делом занялись, лагерь разбили, а не над душой полукругом стояли. У них еще лица такие скорбные были. Бесили до одури! Вот. Держу его за запястье, проверяю меридианы, как умею. Без особой цели, просто чтоб ну что-то делать. И тут чувствую в теле что-то знакомое. Какая-то примесь темной энергии в крови. Вот как кровяные паразиты, но другая: совсем мертвая и на кровь вообще не похожая. И ощущается так хорошо, ухватисто! Му Цинфан: Не могу прокомментировать. Но, в целом, логично. Яд же растительного происхождения. Лю Цингэ: Ну я зацепил и потащил то, что к запястью ближе находилось. А оно оказалось как песок: схватить жменьку легко, а не просыпать частички через пальцы – сложно. Но вроде бы что-то получается. Я подумал: шиди и так, и так помрет, с моим лечением или без. Но так у него хоть какие-то минимальные шансы будут. Му Цинфан: Оценка полностью верная. Лю Цингэ: Ну и вот. Когда понял, что больше я ничего постороннего не ощущаю, а если продолжу ковыряться в шиди, то только добью его, велел ученикам ждать, а сам полетел на Цанцяо. Точнее не сам. Точнее летел я сам, а шиди на руках нес. Или это уже "вез"? Надо у Минъян спросить. Му Цинфан: У шисюна Шэня спроси. Или ты надеешься почитать романтичную историю о себе, Хун Се и прекрасных цветах? Лю Цингэ: Я очень надеюсь, что уже совсем скоро ей станет не до этой дурости! Но ты прав. Ни у кого не буду спрашивать. И так понятно объяснил. Долетел я. Отдал Хун Се лекарям, дождался вердикта, что он выживет. После этого сразу пошел на Цюндин, сообщить Сюэ Яну, что я снова буду у него учиться. Рано я бросил. Не хватает мне аккуратности и точности, не могу не травмировать пациента. А навык оказался неожиданно полезным. Почему вы мне не сказали, что он не только для возможного противостояния с небесными демонами годится? Му Цинфан: Признаться, сами не знали. Я даже не поручусь, что самому Сюэ Яну эта мысль в голову приходила. Спрошу при случае. И тем более кто бы мог предположить, что вы наткнетесь на растение, которое считалось вымершим. А от всего распространенного в походной аптечке противоядие есть. Лю Цингэ: Спроси. Можете мне список написать, на чьих ядах сработает, а какие лучше не трогать? Му Цинфан: Как я тебе его напишу? Кого я должен травить? Ну, проверим, по возможности, в лабораторных условиях, но многого не жди. Лю Цингэ: Понял. Я продолжу? Пришел я на Цюндин, а навстречу мне придурок в фиолетовом. Косится на меня с подозрением и спрашивает: А не темный ли я заклинатель? А то у него от меня ощущение какое-то не такое! И чего это у меня руки в крови по локоть? Ну да, я перенервничал и забыл переодеться и помыться! Но это же не повод разговаривать со мной в хамском тоне. Ну я и направил его с такими вопросами туда, откуда он родился. Он тоже что-то ответил. Да не запомнил я что! Я весь на нервах, а тут эта сиреневая тля. Последнее я, возможно, сказал вслух. Он меня в ответ смазливой девкой назвал и пообещал ноги переломать. А кто первый полез драться, я не понял. Кажется, это одновременно получилось. Ноги, кстати, переломал. Одну. Я ему. Му Цинфан: Я отказываюсь это комментировать. Из дневника Мин Фаня. (записано секретным шифром). Наш глава пропал куда-то. Отсутствует уже две недели. Учитель за этот срок и сам весь издëргался, и меня издëргал придирками. Зачастил на пик Цанцяо. Возвращается оттуда немного спокойнее. Подозреваю, что Му Цинфан доливает в чай успокоительное. Я-то думал, что Юэ Цинъюань исправился, а он все еще треплет нервы учителя и доводит его своим отсутствием почти до искажения ци. Мудак (замазано до нечитаемости). *** По пыльной проселочной дороге в строну Юньмэн Цзян следовали трое. - Ладно, я понял, те темные заклинатели действительно работают над методами лечения от ядов, сделанных на основе темной ци. Допустим, их исследования даже полезны и праведны, - на этой фразе Лань Ванцзи согласно кивнул и Цзян Ваньин продолжил, - допустим, их даже не стоит казнить, как преступников. Я одного не пойму. Скажи, Вэй Ин, а зачем ты рассказал тому парню о своих наработках. Ты чем думал вообще? Лань Ванцзи одобрительно хмыкнул. - Да он бы и сам до них дошел. Представьте: то, что у меня вышло с Вэнь Нином непонятно как, Сюэ Ян умудрился восстановить по моим каракулям, рассчитать и положить на научный фундамент. Страшный человек! Он так любого давно уже может поднять, просто не делает. А теперь и я тоже могу: мневсю технологию рассказали буквально с порога. Должен же я был поделиться чем-то в ответ? И все равно у меня такое чувство, что я остался должен этому Сюэ Яну. За то теперь, если кто-то из вас помрет раньше меня, я сразу же вас подниму! - со смехом закончил Вэй Усянь. - Дядю хватит удар, - холодно произнес Лань Ванцзи. - Хорошо, дяде я тебя, усопшего, не покажу! Или хочешь, и Лань Цижэня после удара поднимем? - Лань Цижэнь, который может читать праведные морали, не прерываясь на сон и еду. Упасите нас боги! - взмолился Цзян Ваньинь. Лань Ванцзи, кажется, собирался что-то возразить, но передумал. А может, не успел, перебитый следующим вопросом Вэй Усяня: - А ты, Цзян Чэн, согласен? Цзян Ваньинь скривился: - Чтоб ты и после смерти мог трепать мне нервы? Просто похорони меня поглубже! Дай хоть на том свете отдохнуть. Пожалуйста! - А я тебя без спросу подниму, - не унимался, Вэй Усянь. - Тогда мне ничего не остаётся, кроме как пережить тебя еще раз, - еще сильнее помрачнел Цзян Ваньинь, - или хотя бы завести собаку чтоб сторожила мой хладный труп, пока он совсем не сгниет. Из дневника Мин Фаня. (записано секретным шифром). У учителя подозрительно благодушное настроение. Он даже на Сюэ Яна не наорал, а отправил к Лю Цингэ. А там прямо есть за что! Оказывается, Сюэ Ян умудрился уговорить одного ненормального с Байчжань завещать свое тело науке в лице адепта Сюэ. Тот подписал бумагу, что согласен восстать лютым трупом и этого самого адепта Сюэ слушаться. Но только если его приказы не будут противоречить правилам школы и указаниям главы пика Байчжань. (Ну и подростки пошли...Плевать им на карму, перерождения и собственную душу. Им хочется силы любой ценой. Хотя, наш праведный Лю Цингэ, отдающий приказы свирепому трупу... Особенно, если они с Сюэ Яном начнут друг другу противоречить и давать мертвецу противоположные команды... Я хочу на это посмотреть! Нехороший я человек). Подписал значит тот парень разрешение да и на первой же миссии скончался от укуса ядовитой скорпбры. Как назло (либо адепт Сюэ специально так подбирал), у парня нет родных, которые могли бы затребовать тело, не взирая на всякие писульки. А тут еще и Лю Цингэ с чего то встал на сторону Сюэ Яна и отдал ему тело. Правда, потом построил живых учеников и подчиненных, выяснил что такое же разрешение дали еще двое, пришел к Сюэ Яну и аннулировал договора: сказал что как выдал тело, так и заберет. Тот не стал спорить. И теперь наша темнозаклинательская артель второй день безвылазно сидит в своей лаборатории и готовится. Лишь Котик иногда выходит, набирает в столовой еды и исчезает. И одни боги ведают (и учитель конечно), что им там насоветовал старейшина Илин. Эх, чует мое сердце, будет на Цанцюн свой призрачный генерал... Письмо для адепта Сюэ Яна от Священной демоницы девы Ша Хуалин. Привет, о ничтожный. Красный нарядик спас мне жизнь. Долечу пробитое плечо и зайду в гости. В подоле дыра, на рукаве разрез. Печати тоже разрядились в ноль, и местами из вышивки вылезли нитки. Сможешь починить, или проще сразу новый сделать? Если новый, то хочу либо снова красненький, либо выбери самый нежный оттенок любого цвета. Буду выглядеть юной и невинной девой, чтоб враги сначала меня недооценивали а потом дохли. Сижу дома, скучаю. От скуки вожусь с папиным внуком, моим, получается, сыном. А он ниче такой, забавный. Но агукать с ним круглыми сутками? Я б с ума сошла. А отцу моему нормально. В последнем походе добыла жменю кристаллов-накопителей. Мелкие, но емкие. Папа сказал: - Отдай своему любовнику-заклинателю. Что бы он из них не наделал, передай, что половина изделий наша. Тоже принесу, а там посмотришь, надо оно тебе на таких условиях или нет. Искусываю тебе шею. Незабываемая, прелестная, но слегка покоцанная Ша Хуалин. Из дневника Мин Фаня. (записано секретным шифром). Оказалось, что два дня назад глава таки объявился на Цюндин, а сегодня вечером пришел на чай. Принес с собой корзинку с кучей свертков (что ожидаемо) и почему-то Му Цинфана (что такого он хочет сказать Шэнь Цинцю, что, возможно, потребуется лекарь?). Учитель оглядел их подозрительно, но в бамбуковый домик пустил. Хоть бы чего не вышло. То ли вообще не ложиться, то ли встать пораньше и проверить состояние Шэнь Цинцю? А с другой стороны, ну не помрет же он от искажения на руках у Му Цинфана? Тем более, их у учителя уже давненько не было. Стихи. Автор Сюэ Ян. (Записано на полях журнала исследований). Наш адепт Ло не силен в бухгалтерии Пашет Мэн Яо за парня весь год Где это видано, где это слыхано Яо решил, а Бинхэ сдал зачет. Комментарий Шэнь Сюаньюя: (Ниже под стихами) Не рассказывай учителю! Ло Бинхэ правда старался! Комментарий Сюэ Яна: (Еще ниже) Можно подумать, Шэнь Цинцю не догадывается, кто пишет за Ло Бинхэ последние работы. Спорим, он ему зачеты ставит не за написанное, а за то, что ученик Ло блестяще умудрился делегировать обязанности? Из дневника Мин Фаня. (записано секретным шифром). Первый раз в жизни видел учителя нетрезвым. Всех троих если быть точным. Шэнь Цинцю под алкоголем неинтересный. Такой же возвышенный и ехидный, только пугает слишком хорошим настроением. Му Цинфан ничем новым не удивил - спал прямо на подушках у столика. А вот нетрезвый глава Юэ напоминает большую породистую и чересчур добродушную псину. Пьяный глава сначала попытался и меня споить. Когда я отказался, под учительский смех и увещевания: "Ци Гэ, он взрослый мальчик с хорошей зарплатой, а не несчастная сиротка. Его жена дома накормит", собрал мне большую миску закусок, фруктов и выпечки, щедро присыпав все сверху леденцами в бумажках. Так я с этой миской и сбежал. Мало ли чем меня еще глава облагодетельствует. Мне и того, как он отрезает кусок пирога своим легендарным мечом, потому что не может быстро найти средь тарелок и пустых кувшинчиков столовый ножик, хватило за глаза. Зашел называется, с утречка к учителю проверить, не уморили ли его гости дорогие за указаниями. По пути столкнулся с деловым Сюэ Яном, развешивающим на ветке дерева отрез шелка поросячье-розового оттенка. На вопрос, что там с воскрешением Байчжаньца, он отмахнулся и сказал, что Котик должен закончить расчеты, труп уже никуда не убежит, а у самого адепта Сюэ возникло другое очень срочное и важное дело! Какое - не рассказал, перевел тему и начал делиться последними сплетнями. Пока обменивались новостями и любовались рассветом, прикончили подношение главы. И как он догадался, что я сегодня проспал и не успел позавтракать?