Часть 36

Из заметок Сюэ Яна. Меня постигла нечаянная радость. Недавно заходил Лю Цингэ, сказал, что худо-бедно кровь он извлекать научился и тëмные науки осваивать дальше не намерен. Поблагодарил. Уведомил, что завтра зайдëт в последний раз, принесëт какую-то полезную для моих потрёпанных меридианчиков куропатку. На мои робкие протесты (Я не жажду видеть Лю Цингэ и не хочу считаться учителем этой недоученной бездарности! Её надо хотя бы доучить!) Лю Цингэ возразил, что у него возникли некоторые дела, и ему не до наук. Выглядел он при этом грустно и растерянно. Может, ему тоже надо подлечить меридианы, а он стесняется? Настучу Му Цинфану при встрече. Сами разберутся. Смешанные чувства. Учить главу пика мне не нравилось. Отпускать его такого криворукого в мир мне тоже не нравится. Начинаю понимать Шэнь Цинцю и его возню с Ло Бинхэ и остальными такими же "талантами". И как он еще не решился поубивать их всех? Версия! Юэ Цинъюань нам именно для этого: пересчитывать детей на всех пиках, отчитывать тех глав, у которых слабые нервишки и много детских трупиков? Интересно, с чего меня потянуло на размышления — бредовые, да еще и письменно? Меня испортили бесконечные учебные сочинения? Или я старею? Из дневника Мин Фаня. (записано секретным шифром). Иногда моя жизнь начинает напоминать сон. Нет, не кошмар и не приятную грëзу, а что-то такое, что снится в лихорадку. Сижу я, значит, дома, прелестная моя супруга готовит мясо. Всё вокруг окутано чарующим запахом. Ну просто потому, что она у меня сокровище и решила разнообразить своей божественной стряпнëй наш поднадоевший рацион. Милая, если ты читаешь этот дневник и вспоминаешь ту горелую изысканную кашу, о которой я нелестно высказался, то я был не прав! А ты с тех пор научилась, слава Небесному императору готовила только деликатесы. Жду я свой ужин, смотрю на спину госпожи Мин и ниже, подбираю слюни (и потому что пахнет вкусно, и потому что она соблазнительно фигуристая). Тут в наш скромный домик вваливается Шэнь Сюаньюй, у которого "дилемма и демон, выставленный для весенних утех". Выслушал. Перевел с Шэнь Сюаньюйного на общечеловеческий. Наш Котик пришел на Цюндин проводить свои важные исследования. Обнаружил, что дверь в подземелье заперта и перед входом на камешке сидит Чжучжи-лан в человеческом облике (в нём он даже на полуденном солнышке не пригорает, но благоразумно выбирает для посиделок тенёк). И молвит змеюка гласом человеческим (перестать читать книжки с полки милой Яньли, а то меня несёт): — А внутрь нельзя. Там Сюэ Ян и госпожа Ша Хуалин наряжаются. Я не понял. Переспросил. Котик сказал, что в первый момент тоже не понял, поэтому вызнал подробности. В общем, тот красный халат сначала меряли на демоницу, потом подгоняли, потом громко выясняли что-то о традициях разных народов. Всё это время Чжучжи-лан сидел в своей камере и пытался не подслушивать. Позже, судя по звукам, кто-то кого-то пинал, шлепал и на два голоса называл словами, что у людей считаются плохими: типа "злобный" , "мелкая стерва", "подонок" и всякое такое, плавно переходящее в "Глазища у тебя, конечно!", "А ты без ханьфу не такой и дохляк" и "Как там в том романе? Благоуханный лотос невиданной чистоты? Вот же хрень!". Остальное Змей не запомнил. Чуть позже наступила тишина, а потом раздались шорохи, звуки разные. Чжучжи-лан аж напрягся и хотел выйти подсмотреть, но тут раздалось Сюэ Яново "Диюйский потрох, мы ж не одни, завязывай мои портки обратно". Через несколько мгновений в камеру пришел растрёпанный Сюэ Ян в одних нижних штанах и вежливо попросил своего друга Чжучжи-лана погулять немного. Вывел его через лабораторию, где сидела такая же встрëпанная девица и агрессивно грызла яблоко, познакомил их мимоходом, назвав Чжучжи-лана адептом Чжу, и выпнул бедного генерала наружу, попутно шепнув, что, возможно, одолжит единственную кровать. И вот сидит теперь Змей на камушке и недоумевает: далеко ли ему гулять и в каком направлении? Принципиально ли вообще идти, или можно сидеть? И главное: зачем его выгнали? Он же в другой комнате был. Цзюньшан вот с прекрасной Су Сиянь его нисколько не стеснялись... — Что мне делать? — вопросил Шэнь Сюаньюй. — Я могу показать ему Цюндин? Или оставить господина Чжучжи-лана сидеть под дверью? Но это же неприлично и неуместно! Я вот тоже подумал, что устраивать вражескому генералу экскурсии по собственному тылу как-то дико. Посмотрел на жену, на мясо, прикинул, что еды на всех хватит, уточнил, не против ли милая Яньли гостей, да и велел Шэнь Сюаньюю вести этого поддверного стража к нам на семейный праздничный ужин. Но обязательно самым неинтересным маршрутом - через тропки меж кустов и зарослей. А что? Культурно и вежливо — накормить гостя, даже если он демон. А у меня дома кроме расположения сковородок и циновок выяснять нечего. Только записи всякие я подальше убрал. Через время, достаточное, чтобы сварить ароматный рис , мы все вчетвером дружно сели ужинать: небесный демон, приемный сын великого человека и кровный редкого дерьмища, самая прекрасная девушка на свете и я, скромный Мин Фань, заместитель великого человека. С позавчера официально! Это событие я и назвал поводом для праздника. Кажется, генерал ничего не заподозрил и очень нескладно, но сердечно меня поздравил. По крайней мере посидели мы душевно. Жаль, мяса на завтрак не осталось — все смели. Еще и запасы сластей под чай прикончили. Записка от Шэнь Цинцю для Юэ Цинъюаня. Запиши себе, что Мин Фань официально мой заместитель. Я понял, как наказывать его без порок. Пообещал за все промахи ссуживать его Ло Бинхэ в качестве счетовода. Ты бы видел, что эта жертва межвидового скрещивания мне насчитала в собственном же бюджете! Я уверен, там сейчас все держится на Шан Цинхуа, его контроле и его страхе. Как только тот пообвыкнется, наш демонëнок приползëт обратно в последних штанах, голодный, зато с выводком жëн и детишек. Для острастки показал гениальные расчеты Ло Бинхэ Мин Фаню. Тот проникся, оценил объëм работ и попросил продолжить пороть его невзирая на должности, потому что: "Вы мой учитель навеки, а значит, ближе и роднее отца, и Вам можно!". Обойдется! Вымахал детина чуть ли не выше меня, размахом плеч после тридцати наверняка меня превзойдет, а всë никак от подола ханьфу не отцепится, самостоятельно думать боится. Что ж, видимо этому я его на свою голову и научил. Записка от Юэ Цинъюаня для Шэнь Цинцю. У тебя хороший первый ученик. И думаю, он станет достойным заместителем. Главное, что он тебе верен до одури и надеюсь, это так и останется. Записка от Шэнь Цинцю для Юэ Цинъюаня. Отличный! Особенно в сравнении с большинством последующих. Сюэ Ян, кажется, опять организовывает нам головную боль. Но потенциально полезную. Вечером приду на чай, надо кое-что обсудить. Письмо в демоническое царство Юга для свирепой Ша Хуалин. О самая прекрасная из всех дев, что мне довелось встретить! В порыве изучения культуры "Весенних игр" мы немного увлеклись. Ладно, я увлекся и не подумал! Но ты тоже виновата! Такие сиськи отрастила, что аж дополнительную ткань на халатик пришивать пришлось! Весь мозг мне их роскошным видом ты, засранка, тотально парализовала (для справки: это человеческие комплименты, хоть и весьма фривольные). Так вот! Если вдруг у наших отношений будут последствия в виде новых внуков для твоего папы, и вам они почему-то окажутся не нужны, то не выбрасывай их, пожалуйста! Тащи потомство на Цинцзин. Если учитель не разрешит мне держать ребёнка у себя в общаге или лаборатории, я попробую всучить его дашисюну на передержку, до тех пор, пока не доучусь. Он парень добрый и женатый. Пусть на моём тренируются, пока своих не наделали. Полудемона ведь сложнее угробить, чем человечка, верно я мыслю? В общем, ребёнка не выкидывай, неси мне, как отцу. Я что-нибудь придумаю. Может, вообще учителю сбагрю в обучение с колыбельки. Воспитает себе идеального преемника, а то я уже не гожусь, меня улица испортила. Расти беспризорником совсем херово. Это я на собственном опыте выяснил. Так что не поленись, дотащи малого. Я тебе за это что-нибудь нужное подарю. Чего ты хочешь? Ну, или убью кого, но это позднее, сейчас меня далеко не отпускают. Нежно кусаю твое маленькое ушко и несколько раз шлëпаю по заднице. Сюэ Ян. Из заметок Юэ Цинъюаня (сожжено сразу после написания). Заходил сяо Цзю. Показал письмо Сюэ Яна. Посмеялись. Порадовались, что ученик оказался высоких моральных качеств. Вон как озаботился судьбой гипотетического отпрыска! Рассуждения там, конечно, предельно идиотские. Но нам с сяо Цзю и такого родителя не досталось. Решили, что если вдруг нам действительно приволокут младенца, то отправим Сюэ Яна на Цаньцяо на временную стажировку. Пусть выхаживает отпрыска под присмотром медиков и заодно постигает теоретическую часть этой науки. Есть шанс, что так он ребенка хотя бы физически не угробит. Придумал тоже: мужское общежитие и младенец. Потом долго решали, нужен ли нам Цзинь Гуанъяо, или же пользы от него мало, а проблем много. Решили, что пустить можно, но неофициально, да так, чтоб он ещё и должен остался. Будет наш потенциальный папаша писать письмо дружочку практически под диктовку сяо Цзю. Письмо для адепта Сюэ Яна от Священной демоницы девы Ша Хуалин. Привет о ничтожный червяк, павший жертвой моей жаркой красоты! Перестаньте с моим папой делить нерождённого ребенка. Не в тягости я! А если бы и была, то поверь, дедуля бы тебе потомка не отдал. Более того, он внаглую прочёл твое письмо, уточнил, всё тот ли это психованный и намекнул, что умненький и агрессивный получеловечек нам тоже очень пригодится. Дал мне добро играть с тобой в "Весенние игры" и дальше. Посмеялся с моей вытянувшейся физиономии. Сказал, что я очень плохо училась: должна бы знать, что наша раса с людьми не то, чтобы сильно плодится. Случайные смески от чистокровных родителей — редкость. Но если мы с тобой вдруг надумаем, то мудрые предки уже давно разработали нужные ритуалы с отварами для зачатия и успешного вынашивания детишек. Подмигнул мне с намеком и умчался рыть в земляной куче пещерки со своим драгоценным первым внуком (завидую: со мной он не играл). Вот назло папе не приду к тебе больше в гости! Знаю я эти случайности! Конечно же мне "повезет". Ну, или высчитаю дни для посещения побезопаснее и обломаю все ваши планы! Придумал тоже: размножать меня! Но это будет нескоро, так как у меня очередной военный поход. Кусаю тебя за задницу и даю подзатыльник за забывчивость. Жестокая, как ветры в северных пустошах и завораживающая, как северное сияние, Ша Хуалин. Записка от Шэнь Цинцю для Му Цинфана. Ты ж у нас любишь выпить с горя? Дарую тебе повод! Сюэ Ян пытается наделать детишек с Южной демоницей. А добрый глава Юэ велел сдать все результаты их усилий тебе. Не надейся, папа идëт с ними комплектом. Ты рад? Записка от Му Цинфана для Шэнь Цинцю. Слабак! Отстает! У тебя другой деятель успел... Лучше б с демоницей, на мой вкус, чем с этим чудовищем! Сейчас благородные семейства быстренько о браке договорятся и тебя обрадуют. Мой тебе совет: отдай жениха, не соглашайся на невесту. Не надо тебе это на пике, ой не надо! У тебя, шисюн, кажется, и так жизнь была тяжелая... А хочешь — приходи, вдвоем напьемся! У меня еще много осталось, и Лю Цингэ уже заснул, поэтому не считается. Записка от Шэнь Цинцю для первого ученика Цяньцао. Зайди в кабинет главы, проверь в каком он и его собеседник состоянии. Если в плачевном, окажи первую помощь и сообщи мне. Записка от ничтожного первого ученика Цяньцао для главы пика Цинцзин Шэнь Цинцю. Все нормально, не как в прошлый раз. Лю Цингэ скорее перебрал успокоительного и крепко спит. Глава просто в меланхоличном настроении, но почти трезв. Я буду следить за их состоянием и постараюсь не допустить инцидентов. К сожалению, если они продолжать напиваться, сам я никого из них скрутить не сумею. Вы же, если что, поможете? Письмо в Ланлин Цзинь для Мэн Яо. Незашифрованная часть. Здравствуй друг мой сердечный. Спешу обрадовать тебя новостью. Трактирщик, что однажды макнул тебя головой в помои, сдох от срамной болезни. Если вышлешь денег, схожу обоссу его могилу от твоего имени. Зашифрованная часть, вписанная между иероглифов невидимым составом. Здравствуй, скотина! Я оскорблен, что ты не считаешь меня другом и упрекаешь мое нежное сердечко в черствости! Я отличный друг! А еще у меня есть подземелье, в котором я с радостью предоставлю тебе местечко. Как наяву вижу твою скривившуюся рожу. Не кисни! В подземелье у меня лаборатория. А еще туда почти никто не ходит, там есть кровать, еще один дружелюбный жилец (такая же ядовитая гадина, как и ты) и твой братец Сюаньюй. Но самое главное, это подземелье расположено на Цюндин. И оно было засекречено до недавнего времени. А потом мы с А-Юем начали бегать туда-сюда, чем похерили всю маскировку. Но я уверен, что другим школам его расположение еще неизвестно. Если совсем прижмёт, отсидишься, пока всё не уляжется. Жрачкой я тебя обеспечу. Второй постоялец поставлен на усиленное довольствие, а аппетитом похвастаться не может. Поделится. Ну, или я тебе отжалею своей пайки. Цени мою бесконечную доброту! Связаться со мной можно через девицу Юй из блядушника в городе у подножия. Как доберешься, останься у нее, я тебя заберу и проведу куда надо. Из заметок Сюэ Яна. Как-то много всего на меня свалилось. 1. Женщины! Точнее, одна зараза! Но какая же она... Такая... Первый раз в жизни захотелось кого-то стихами описать (не скабрëзными)! И ушлая, я не могу! Пока я разомлел от нахлынувших впечатлений — бери Яньчика тëпленьким — выклянчила у меня веер с огненными рыбками в тон халатику и чуть не выпросила витую шпильку с жемчужинками. Хорошо, я вспомнил, что ювелир из меня хреновый (печать вот вообще не произведение искусства на вид, так, примитивное литье). Сошлись на традиционных уже фруктах. Веер придется как-то делать. Размазня я. Поплыл от женских прелестей и кучки проклятого металлолома. Но самое странное, что сижу и как дурак этому факту радуюсь. Из хорошего! Чудного! У нас встал труп. Совсем встал. С сознанием, ну или его зачатками, мы так и не поняли. И как командовать им — тоже. Этот мертвый алкаш заорал: "Вина!" и толкнул Шэнь Сюаньюя с такой силой, что тот ударился о стену и вывихнул плечо. А наш "Призрачный алкогенерал" схватил со стола мой раствор для обеззараживания и принялся обрабатывать себя изнутри. За это время я успел отрезать ему всю подпитку и упокоить этого придурка, пока он мне А-Юя не доломал. Все еще не получается сделать труп на собственной тяге. Может, места здесь слишком благостные? Увы, провести опыты на Луанцзан мне никто пока не позволит. Версия: Старейшина Илин поднял друга, поэтому тот после смерти продолжил с ним дружить и слушаться авторитета. Непроизвольно заглядываюсь на Мин Фаня и Шэнь Сюаньюя. Начинаю опасаться сам себя. На Ши Юя не заглядываюсь, он у нас и так счастливая жертва собственной дурости (но, как мужик мужика, понимаю его). Подружиться что ли с кем-нибудь бесталанным и рисковым с Байчжань? А с другой стороны, где гарантии, что мне отдадут его труп? Каковы вообще шансы, что от долбоеба хоть что-то останется? Как же тяжко быть мной! Может, притравить и поднять суку Яо? Мне достаточно жаль этот мир, чтобы этого не делать? Распоряжение Шэнь Цинцю для первого заместителя Мин Фаня. Официальное, с подписью и печатью. Подготовить отдалённый гостевой павильон на северном склоне для проживания одной персоны. Обеспечить охранные и сигнальные печати по периметру. Распоряжение Шэнь Цинцю для Мин Фаня ( Неофициальное. Записка приложена к официальной бумаге). — Уговорить известную тебе персону пользоваться данными покоями. — Организовать сопровождение или, хотя бы, систему слежения, чтобы известная тебе персона не мыкалась по окрестностям, а ходила прямым ходом из покоев на Цюндин в покои на Цинцзин и обратно. Не справишься — выпишу распоряжение звать в гости демона каждый раз, как Сюэ Ян надумает налаживать горизонтальные дипломатические связи с Демоническим царством Юга. А ему я дам в этом отношении полную свободу. Кстати, придумай этому юному кружку имени старейшины Илин занятие попротивнее. Я надеюсь, ты в курсе, что у одного из них вывихнуто плечо? Прошение о содействии для главы пика Байчжань Лю Цингэ от первого заместителя главы Цинцзин Мин Фаня . Хотим отправить вам двух учеников для оттачивания навыков. Готов обсудить варианты Записка от Лю Цингэ для Мин Фаня. Честное слово, не до тебя. Делай что хочешь в рамках разумного! Из заметок Сюэ Яна. Я думал, у меня плохой почерк. Шэнь Сюаньюй думал, что у него ужасный почерк. Мы сравнивали себя с дашисюном, мастерами, учителем, наконец. А надо было не с ними... Да мы гении каллиграфии! Это хорошо. А вот то, что мы наказаны и второй месяц преподаем эту сраную каллиграфию криворукой байчжаньской малышне — это плохо. Нет, это ужасно!

Ненавижу детей, ненавижу кисточки и тушь, и больше всего ненавижу долбаного Мин Фаня, который это придумал. А еще сраного Лю Цингэ с его тупорылой беременной сестричкой, который так занят её свадьбой с нашим идиотом-шисюном, что разрешил этот каллиграфический идиотизм! Но больше всех я ненавижу учителя, который повадился приходить на мои уроки — якобы, для проверки. Как же! Сядет, спрячется за веером и мысленно ржет, глядя на мои бесконечные страдания! План: когда Ша Хуалин вернётся из своего похода, напроситься жить к демонам. Иначе меня казнят за массовое убийство детей. Письмо из Куйчжоу от старушки Лян для Сюэ Яна. Просьба передать при оказии. (Прислано на адрес борделя. Получателем значится госпожа Юй) Здравствуй, внучок! Хоть ты у нас и сиротка, но мне как родной, а ты вот совсем меня позабыл. А ведь я тебе в ту холодную зиму выделила место для ночлега, и даже кормила. Знаю, что устроился ты хорошо, но вырос неблагодарным скотом! Тварь бездушная! Вышли бабуле денег, прояви уважение! Зашифрованная часть, вписанная между иероглифов невидимым составом. Здравствуй, Псина. Поздравляй! Ужасного меня ищут буквально все. Я же жру детей на завтрак, а на обед насилую трупы и кур. Почему-то. Слухи про то, что я убил папу тоже упорно кто-то распространяет. Но ищут меня, потому что я — такой подлец — якобы, убил своего любимого брата Не Минцзюэ. Ты, конечно же, знаешь, что я невиннее белого лотоса. Но происки врагов сильнее правды. Вкратце: сбежать без шума и травм не удалось. Сломал себе руку, ребро и немного повредил головушку. Чуть подлечусь и сделаю, как договаривались. Историю, как я хотел забрать гроб своей матушки, а в храм сбежались буквально все главы кланов и прочие благородные засранцы и начали вешать на меня всех собак, я тебе перескажу при встрече, если ты её ещё не слышал. Было даже немного весело в те моменты, когда Юньмэнские выкормыши делили золотое ядро (хотя сломанная рука за зрелище рыдающего Ванъиня — это все ж таки дороговато). Когда Вэй Усянь выяснял отношения с запасным братцем Ланем, я тоже посмеялся. Последнее кратенько перескажу. Эту информацию, скорее всего, никто разглашать посторонним не станет, потому что ну позорище же, куда там моему папашке! Бесстыжий старейшина Илин дождался, когда меня припрется карать Лань Ванцзи и разорался, что сосался с ним он по доброй воле и чрезмерному плотскому желанию, а не из благодарности. Ну есть же нормальные выражения: поцелуи, соприкосновеия губ, лобзания на крайний случай! Но неееет... Вэй Усянь выбрал именно этот пошлый ужас! Второй Лань на это все реагировал сложносочиненным лицом с мимикой трупа. Старейшина, не иначе запретной техникой, умудрился интерпретировать это выражение как неземную радость, распалился, и начал открыто намекать на большее. Тут у подтершего к тому времени сопли Цзян Ванъиня проснулись родственные чувства, и он начал орать уже на менее каменного, слегка заинтересованного Лань Ванцзи, что трогать брата в теле малолетки он ему на даст. Обещал оторвать ноги и еще кое-что лишнее. Вэй Усянь возмутился, что его телу почти двадцать, просто оно хилое! Я думаю, хоть на год, но приврал. Цзян Ваньинь что-то в голове прикинул и заявил, что на диете Облачных глубин такое убожество вообще сдохнет за месяц. С весенними играми в довесок — за неделю. Лань Ванцзи заметно побледнел и погрустнел. В это время к нам ворвались сразу два лютых трупа, но их почтили вниманием только я и Незнайка (и то, наверное, потому, что один из них при жизни был его братиком). Ну правда, зачем остальным какие-то покойники, если у них перед глазами такая драма разворачивается! Юньмэнская семейка продолжила орать друг на друга, втянув в скандал и моего дорогого племянника в качестве аргумента "Так должен выглядеть здоровый подросток, а ведь он гораздо младше!". К моему удивлению, Лань Ванцзи принялся односложно, но дотошно уточнять у Цзян Ваньиня какие параметры должны быть у тела Вэй Усяня, чтоб он не помер прямо здесь и сейчас. "Боги, дайте долгих лет госпоже Цзинь! Нельзя ребенка оставлять на этих ненормаль...! "- мысленно взмолился я, но закончить не успел. В процессе драки мёртвый господин Вэнь прицельным пинком отправил меня в распахнутые двери. Кажется, тогда я и сломал ребро. Не Минцзюэ устремился за мной. Трупная битва переместилась во двор. Очень уж моему любимому братику Не хотелось вцепиться мне в глотку, с чем прекрасный господин Вэнь был в корне не согласен. Остальная толпа лениво потянулась к дверям, продолжая увлеченно спорить на тему "Где будет жить недокормленный Вэй Усянь". Ванъинь, кстати, свое требование "В пристани лотоса. Там мясо, рыба и тёплая река" уверенно продавливал. Пока они ползли, добрый покойник Вэнь Нин ухитрился схватить меня за шкирку и перекинуть через забор. Заметь, все это в процессе боя с другим свирепым трупом! В момент приземления я и сломал руку, а еще приложился головой, но не сильно. По крайней мере свалить подальше, схорониться и при первой же возможности исчезнуть из города я сумел, так что ничуть не в претензии. Наоборот, благодарен Небесам, что мертвый Вэнь Нин то ли счел себя должником и расплатился за амнистию, то ли оказался просто хорошим человеком и помог мне сбежать бескорыстно, из сочувствия к моей тяжелой сиротской судьбинушке. Потом я узнал, что труп Не Минцзюэ таки запечатали. А меня ищут. Надеюсь, мой дорогой друг А-Ян не откажется от своих слов и не сдаст мою бедную головушку за небольшую оплату? Записка от Ло Бинхэ для Шэнь Цинцю. (приложена к тетради с вычислениями и шкатулке, изящно инкрустированной перламутром) Уважаемый учитель, нижайше прошу вновь проверить мои расчеты. Нашел, что цены на чай для моих жëн завышены в десятки раз. По бумагам мы пьëм дорогущие напитки, а по вкусу оно ничем не отличается от того, что нам разливали в столовой. Приложил образец (в шкатулке). Там же лежит мужской браслет-артефакт, выявляющий сто видов редких ядов. Мне он не нужен - я небесный демон, меня невозможно отравить. Может, Вам на что сгодится? Но даже если окажется, что воруют на чае, то я все равно не понимаю кто и как это проворачивает, почему не жалуются остальные жëны и главное: как еще меня обманывают? Там суммы огромные, все равно ничего не сходится! Помогите пожалуйста! Записка от Шэнь Цинцю для Юэ Цинъюаня. Хочешь посмеяться? Ло Бинхэ дал мне взятку в надежде, что я пересчитаю ему бюджет Хуаньхуа. Кстати, одну коррупционную схему он нашел, но и ту не до конца. Видят небожители, зверëныш тычется в эту документацию как кутëнок в собачье пузо в поисках сиськи. Еще и скулит мне жалобно в записках, а на глаза не показывается. Взятку завтра же отнесëшь артефакторам, после проверки напялишь на себя и будешь носить, не снимая. Свое мнение по этому поводу оставь при себе. Записка от Шэнь Цинцю для Ло Бинхэ. Оставлена на отчете вместе с маленькой коробочкой. Скорость сдачи этой работы поражает. Медленно! Очень медленно! Это уже четвертый раз, как ты приносишь мне расчеты за первое полугодие. И всё это время твои богатства продолжают разворовывать. Не справишься до конца второго — будешь считать расходы за весь год. Отмечу, что у тебя наконец-то, не иначе, как чудом, мелькнула дельная мысль! Чай отвратительный. Намекну тебе прямым текстом, что если твои самые благородные жëны не жалуются, а спокойно поят тебя этой бурдой, то они в доле. Верю, что искренне считать это нормальным чаем могут девицы из бедноты да супруга Нин - вот уж кто способен испоганить любую заварку. В коробочке подарок тебе от госпожи Шэнь. Изучи. Это пудра из рисового крахмала. Дорогая. Но в твоих ведомостях ее цена указана еще выше. Либо у твоего гарема пудра еще лучше этой (а я на любимой жене не экономлю), и тогда ищи дальше. Либо такая же, но тебе ее втюхивают втри́дорога. Госпожа Шэнь предполагает, что у части твоих и так красивых жен обнаружится пудра из рисовой муки. Поясню для таких как ты: пудра из муки дешëвая. Я склонен согласиться с версией госпожи Шэнь. Но вот искать, кто в доле, тебе придется самому. С интересом понаблюдаю за твоими копошениями. Подробный отчет жду не позднее, чем через десять дней. И, кстати, это не избавляет тебя от работ по литературе и ботанике. В качестве последней разрешаю вместо научного исследования выкопать мне тот сиреневый кустик с желтыми шишками, который ты описывал в своей прошлой работе. Окапывать в полуметре от ствола, чтоб не повредить корень, на солнце не держать, сдавать работу сразу на Кусин Гао Цинфэню. Из дневника Мин Фаня. (записано секретным шифром).

Ночью ходил в "Весенний дом" вместе с Сюэ Яном. Туда шли вдвоем, философствовали о жизни. Обратно Сюэ Ян вел нашего гостя, а я тайно крался следом и следил, чтобы новый постоялец ничего не выкинул по дороге (это учитель так подстраховался). К счастью, обошлось. Вчера переселил таки Чжучжи-лана в домик на Цинцзин. Клятвенно пообещал, что мера временная. Ну нравится змею сидеть в подземельях и общаться только с парочкой исследователей. Остальных людей он то ли боится, то ли стесняется и не понимает. Я его тоже не понимаю. Странный он. Еще более ненормальный, чем Ло Бинхэ. Сюэ Ян заселил своего приятеля на освободившуюся кровать Чжучжи лана, отговорился отбоем и запер двери снаружи. Мне кажется, последнее только ради того, чтобы понервировать Цзинь Гуанъяо. Задумался о судьбе одной кровати. Сначала на ней спали неизвестные мне шисюны, прошлого поколения, потом долгие годы она верой и правдой служила мне, неожиданно стала прибежищем демонического генерала, а сейчас на ней размещает свои телеса бывший верховный заклинатель. Интересно, способна ли кровать вознестись? При таком карьерном росте следующим на ней должен возлежать не иначе, как небожитель.