Глава VIII, в которой дали имя — но что, если бы не дали?

      Оба выбежали на открытую и относительно чистую от недоброжелателей местность.       Аден разжал пальцы, и Лиана по инерции пробежала немного вперёд, отчего едва не упала.       Да и Аден, впрочем, тоже.       Перед ними стояло нечто действительно огромное. Каменное, но полностью заросшее травой. Огромное, но странной, совершенно неестественной формы, будто сделано чьими-то неумелыми руками: вот, и сыплется немного камень… При том вполне неплохо это местечко обжилось: деревья, ярко-зелёная трава, даже где-то журчит ручей, но не видно его… Зато видно дорогу из красного камня, так ровно наложенную сверху, будто только что.       — Ого… — парень развёл руками, не находя явно слов. — Даже не знаю, как эту громадину и обозвать.       — Го… — Лиана едва прикусила язык, надеясь, что Аден не расслышал. Да, так они называли это: гора-а. Ей это встречалось не так часто — но, похоже, богам и того реже.       — Го. Хорошее название! Го, — Аден усмехнулся, поднимаясь к вершине «го». Девушка выдохнула едва слышно, поднимаясь вслед. «Го» так «го». Она против, что ли?       Оба шли вслед красной тропинке, но каждый по-своему. Аден уверенно, широкими шагами сокращал дистанцию, не забывая держаться лишь рядом, не касаясь самих ярких камней. Лиана же плелась сзади с неуверенностью, одной ногой оставаясь на том, чего парень избегал даже коснуться. Он неизменно раз в пару минут оборачивался и с раздражением оттаскивал девушку в сторону. Та не смела спорить — лишь мысленно вздыхала.       Молчание их не прерывалось ничем. Даже злость и отвращение к Лиане в парне не находили сколько-нибудь шумное выражение. Он сам не знал, почему ему больше не хотелось кричать и топать ногами. Почему всякая эмоция, изредка бросающаяся ему под ноги, не сопровождалась никакой мыслью и никаким желанием. Почему и сильное и огромное, как эта «го», чувство, и слабое и ничтожное, как Лиана, гасло в ту же секунду, как и возникало.       «Но, наверное, так лучше? Для данной ситуации… Лучше», — мелькала иногда в голове сухая оценка.       Аден-старший ведь тоже таков. С пустотой, зато ясным разумом. С «сердцем огненным, сожжённым дотла», но без чего-то лишнего, неправильного, необдуманного. Цинизм в этом месте в порядке вещей, особенно когда оно с тобой пять десятков лет. «Ты — это я, а я— это ты», верно?       «— И-искорка».       Аден остановился на секунду. Тогда он гневался, кричал, негодовал на такое пренебрежительное прозвище. Его абсолютно нерациональному возмущению не было предела… Тогда.       Неважно. Нужно тряхнуть головой и идти дальше. Что тогда не вернуть, а что сейчас важно лишь то, что пока ни монстра в округе, и нужно этим как можно активнее пользоваться и быстрее шагать. И каким-то образом выжить, несмотря на это серое недоразумение по имени Лиана (даже богиней называть не хотелось… Так, «волшебница»), которое будто нарочно толкает их под опасность.       «Будто ты сам не был таким же!»       Был. Нарочно влипал в неприятности (хотя, и не нужно было ему стараться, достаточно лишь идти, чтобы напороться на проблемы). У него был план, была стратегия. А у неё?       Аден оглянулся. Снова оттащил от тропинки девушку. Скептически оглядел.       — Нет. Совершенно нет, — бросил он мимоходом, поворачиваясь обратно в сторону, куда он шёл. Вид у этой «богини» был не сказать, чтоб глуповат, но совершенно точно в нём можно было углядеть какое-то слишком большое простодушие. После Тейлора он подвох за версту видит.       А жаль. Так даже с подвохом и обманом, пусть с горьким осадком внутри, Лиана стоила хоть что-то. Лучше б с ним была сестра…       Но что имеет, то имеет.       Лиана вдруг замерла. На горизонте показалась фигура их роста. Постепенно она приближалась.       Лишь бы это был…       — Монстр, — Аден тоже остановился, констатируя сухо факт — однако по спине Лианы побежали мурашки. Будто мысли её озвучил…       Впрочем, и правда, к ним приблизился монстр. Словно оживший рисунок, он походил на человека и бога больше всех прочих, которые встречались до этого, но всё же не дотягивал. Голова слишком уж круглая, лицо намечено лишь общей однотонной картинкой «глаза-точечки, рот-линия, белые брови не иначе, как карандашом нарисованные». Уж не говоря о том, что всё его тело облепили железные опилки, наложенные друг на друга неаккуратно, небрежно, неровно. Улыбка его бы растянулась от уха до уха, будь у него уши, конечно.       Лиана заметно напряглась. Появление монстра обычно приятнее, чем бога, но хорошего тоже мало. Даже если его повадки известны девушке. Не скажешь же прямо! Приходится изворачиваться и едва наизнанку себя не выворачивать (а иногда и быть к этому очень-очень близко), чтобы спасти собственную и чужую тушку, не выдав себя.       Вот и сейчас нужно что-то придумать, ведь монстр уже начал действовать.       — Хей, парень, как тебя зовут? — внезапно в его руке, словно из воздуха, появилась изящная шляпа — впрочем, тоже из блестящих мелких кусочков железа — которую он снял с головы. Аден в недоумении приподнял брови, но на вопрос (хвала его сообразительности!) ответил:       — Меня Аден зовут…       Лиана в последний момент задержала дыхание, чтобы не показать тяжёлым грузом свалившийся страх с плеч. Впрочем, он снова сел обратно туда же, ведь монстр даже не думал на этом заканчивать. Лиана отчётливо знала, что будет дальше. Даже пускай не уверенная в том, что скажет существо прямо-таки слово в слово — легче от этого не становилось.       — Ну что ж, Аден… Как ты думаешь, что будет, если разрезать тебе рот от виска до виска? — «А-что-если» монстр внезапно превратил руки в огромные ножницы. Улыбка стала широкой (прямо-так от виска до виска!) и своей неровностью в ширине линии, подтёками то ли краски, то ли белой крови напоминала просто разрез на коже. Аден в недоумении моргнул. Молча.       Ах, как Лиане хотелось выть от отчаяния! Ведь монстр только и добивается того, чтоб ты испугался или впал в ступор. Неизвестно, насколько большую паузу он тебе простит. Счёт идёт на секунды. Но скажешь об этом — заподозрят…       Монстр подходит ближе. Ухмыляется. Становится выше, выше, выше…       Девушка сглотнула. Сжалась больше для роли, чем действительно от страха.       Ножницы щёлкнули прямо перед ними. Аден сжал кулак, вспыхнувший ярким пламенем тотчас. Лиана сглотнула и обхватила себя за плечи. Нельзя больше тянуть! Нельзя! Нужно срочно переключить внимание!       Зажмуриться. Взвизгнуть. Перетерпеть взгляд Адена, полный брезгливости.       — Де-евушка! Как тебя зовут? — по голосу отчётливо слышно, как он смакует, радуется, что нашлась более «лёгкая» добыча. Стал одного с ней росту, склонил голову вправо.       — М-меня з-зовут Лиана, — конечно, это враньё, но важно вовсе не говорить правду — важно отвечать. Этот монстр принимает на веру всё сказанное, если не путаешься в собственных показаниях.       — Хорошо, Лиана. Как думаешь, что будет, если тебе вскрыть тело от края до края? — ножницы внезапно превратились в просто ножи, однако острые, как скальпель. На теле его образовалась вертикальная полоса вдоль по длине. Девушка вдохнула испуганно, но не промедлила с робким ответом, не без заикания (сошла бы даже, глупость ведь!):       — Будет больно.       Монстр скривился. Лиана усмехнулась внутри себя. «Принимает на веру» является довольно мягким определением, ведь он буквально воплощал сказанное в действительность — но лишь на себе.       — А что, если ты на деле мертва? — руки стали обычными, с нормальными пальцами, вместо железа стала кожа, но…       Но синеватая. И на голове лысина сияла… Тоже синяя. И глаза стали белыми и пустыми.       Девушка замерла, не в силах выдавить из себя ни слова. Эта сволочь слишком точно попала прямо в яблочко.       Смола, затекающая в лёгкие. Невозможность пошевелиться. Спазм грудной клетки, перекрывший дыхание. Беспомощное угасание мучительные несколько минут.       Софья… Труп утопленницы. Труп последней, кому не было плевать. Холодный, беспощадный своей статичностью. Опоздание…       «Что такое? Слёзки выжигают глаза?»       Слёзы отказываются течь. Жжёт. Печёт невероятно сильно! И перед глазами образ монстра из ледяных шипов, и в ушах стоит женский издевательский голос. Подчиняет разум и тело, гадюка. Ну нет, она его не отдаст! Хотя и как будто просто невозможно противиться, заставить себя сломать чужую волю, починить свою. Вернуть себе возможность плакать, а не орать от боли где-то в глубинах всё ещё подчинённого ей, Лиане (или боли) сознания.       Вот уже перед ней «А-что-если», в миллиметре. Нужно что-то срочно сказать. Ну же, бог огня, повтори за ней, пока не стало поздно! Ответь сам! Сделай что-нибудь!       Он собирает в руках огонь. Явно целится. Но то ли ждёт, когда нападут на них сначала, то ли просто не решается.       — М-мы все замолчим! — вдруг выдала она, жмурясь, теперь уже по-настоящему от испуга. В последнюю секунду успела выкрикнуть, выдать ответ. Протёрла веки, выкидывая из головы воспоминания, наполненные горьким-горьким ядом. Решила действовать быстро? Расставила приоритеты?       Или сломалась и сдалась?       Когда удалось сфокусировать взгляд, перед ней стоял «А-что-если» с зашитым грубо нитками ртом и табличкой в руках. Умная сволочь. Явно не в первый раз такой ответ получает, так что придумал решение. А она так надеялась, что от них отстанут…       — А что, если весь мир исчезнет? — гласила бумажка.       Однако направлена она была уже на Адена. Тело монстра покосило: одни части сдвинулись в сторону, другие исчезли или раскрасились в яркие цвета. Лишь бы он повторил за ней! Лишь бы…       — Тебя тоже не будет, — Аден развёл руками в непонимании. Наблюдаемое шоу выглядело по меньшей мере странно, однако ответы, судя по всему, влияли на ситуацию, так что парень сказал наобум самое логичное, что можно только сказать. Девушка чуть было не рассмеялась. Монстр исчез! Вероятно, не навсегда, но теперь к ним не пристанет.       Колени Лианы подогнулись, и та рухнула на землю. Бог явно в шоке и так ничего понять не смог. Но он сел тоже, оглядываясь. Девушка спохватилась и надела маску тревоги и непонимания. Заметил ли? Мог и заметить…       — Не за что, Лиана.       Не-а. Не заметил ни-че-го.