Глава VII, в которой умер монстр.

      Оба сидели друг напротив друга. На пыли, твёрдой пыли, подставив ладони к единственному маленькому источнику тепла — зато сидели. Каждый молчал. Было видно, что оба погрузились в мысли. Кто-то — с головой, безо всякой подготовки, неловко падая ногами вверх и с тучей брызг, как Аден; кто-то же делала это медленно, мягко, осторожно, словно даже боязливо от холода глубин, как Лиана.       Парень вспоминал. Пускай даже теперь на костре какая-то неудачливая крыса, пускай даже не особо и хочется есть, и скорее делается то про запас — в общем, совершенно не как тогда, даже хотя бы количеством богов, которое сократилось ровно вдвое — и всё же это навеяло. Навеяло воспоминания.       «— А тебе лишь бы сосенками любоваться, большими и длинн…»       Ничего больше не кололо. Тогда он не сдержал звонкую хлёсткую пощёчину — ну а теперь эти воспоминания отдавались лишь вакуумом. Ничем. Пустотой без вещества, а значит, и взаимодействия, и реакции.       «Тебе, может, рассказать про моего дядюшку? Или про Сицилию? Ты же сам помнишь».       Аден тогда предпочёл не обращать внимание, не вникать. Тогда больше всего его кольнуло то, что Тейлор отказался показывать «истинную суть». Будто не доверял…       А теперь уже было плевать, доверяют там ему или нет, тем более — покойник. Нет, эта фраза крутилась и крутилась в памяти по совершенно иным причинам. Он знал, что стало с Сицилией. Что стало с дядюшкой Тейлора — тоже знал.       Только вот причём тут «истинная суть»? Сила, данная каждому богу — обнажить свою душу… Как, почему она могла так изуродовать его маму? Да и это же сделал сам парень, пусть и в том возрасте, когда понимаешь мало, а помнишь — и того меньше.       Тейлор во многом был глуп, но всё же… Что-то он знал. Какой-то секрет, который уже не выпытать у полусгнившего тела.       Девичий вскрик. Грохот. Парень со всей дури развернулся. Рядом с испуганной и дрожащей Лианой лежала теперь плита. Грязно-серая, прямо как её платье или пыль, которой управляет богиня.       Вроде ничего необычного. Разве что больно неподходящая напарница…       — Чтоб меня монстры еба… — внезапно он осёкся и вздрогнул, когда плита начала подниматься — и оба были готовы поклясться, что могли видеть как будто напряжённые мышцы, натянутые сухожилия у плиты. Без глаз, без рта, без признаков жизни. Только поднятие… Потом неуклюжий поворот прямо на богов. Покачивание.       Богиня стоит и просто смотрит. Агрх, ну почему ему нужно выполнять эту работу? Притянуть к себе, прижать покрепче. Отбежать подальше. Чихать от поднятой ввысь пыли, когда с громким характерным звуком обрушилась на них плита.       Лиана послушно хотя бы не дёргалась. Лишь неотрывно глядела на плиту, будто рассматривала узоры.       — Дура, — пробурчал парень, готовясь к очередному падению — возможно, даже фатальному. Секунды длились почти вечность.       — А-а! — Лиана вдруг взвизгнула, когда обернулась — это заставило обернуться и Адена.       Сзади стояла ещё плита — точно такая же. Тоже покачивалась.       Нужно было соображать, причём срочно!       Парень побежал прочь, пытаясь оказаться за пределами ловушки из двух плит друг напротив друга. Лишь бы успеть, лишь бы успеть, лишь бы.!       Опоздал.       Споткнулся о ноги Лианы.       Обе плиты полетели на большую собственную грань.

***

      Лиана знала этого монстра. Большая Плита, чьё поведение тоже довольно просто заучить.       Всегда они приходят парами или даже целыми группами. По одиночке их почти не увидишь. Передвигаться им не очень удобно, грациозности нет от слова совсем, но всё же удаётся каким-то образом контролировать, когда падать и куда. Пусть этого и не видно, но Плиты зрячие и смотрят непрерывно только на жертву, оценивая, как лучше падать, чтобы точно раздавить в лепёшку от и до.       Именно этим Лиана и пользовалась. Вся память всплыла вмиг, непроизвольно, мгновенно сформировав план.       Плиты, как и любое другое смертное существо, имеют свойство ломаться. На их телах можно заметить трещины, если очень вглядываться. Те заживают довольно долго — во всяком случае, достаточно долго, чтобы однажды лишь один неудачный грохот от сваливания тушки разбил вдребезги тело.       Лиана притворилась беспомощной — так меньше подозрений в скрытых мотивами действиях. Позволила таскать себя туда-сюда, наблюдая за трещинами. Те уже присутствовали в приличном количестве, так что не это, так другое падение кончится для монстра гибелью.       Пришла другая плита. Точнее, кое-как неуклюже, используя ребро, как ногу, приблизилась к ним, создав полузамкнутое пространство, из которого довольно трудно с достаточной скоростью выйти.       Но и не нужно! Когда Аден уже было успевал, лишь простая «подножка» уже заставила затормозить.       Лиана едва подавила ухмылку. Это шоу точно стоило понаблюдать!       Раз — два — три — эхо громогласного «бум» разнеслось по округе. Две плиты столкнулись. Осколки камня с чем-то, похожим на мышечную ткань, полетели во все стороны, будто бы произошёл целый взрыв (не иначе, как «ходячего горючего» по имени Аден).       Паренёк отпустил Лиану и моментально увернулся.       Неровный, шероховатый и острый кусочек ударил прямо в плечо. Рефлекторный вскрик — неслушающийся корпус отброшен назад и вправо. Ладони цепляются за пыль, пытаясь найти опору, чтобы остановить движение. Но пальцы только зарываются в пыль и песок, не в силах создать сопротивление.       Конечности ноют и едва не отваливаются. Рана пульсирует. Кровь течёт по плечу одной линией. Грудную клетку разрывает от сдавившего напряжения — вдох становится не благом и криком «Да, я жив!», а ношей ничуть не легче тех плит, что явно пытались найти себе обед. Действия были предсказуемы, но всё равно не настолько привычны, чтобы не бояться.       Боль, усталость кожи от касаний и грудной клетки от страха — зато всё кончилось.       И хотя бы на пару минут можно отдохнуть. Даже костёр жечь заново не пришлось…       Они уже быстро, спешно уходили, но Лиана не сдержалась и обернулась напоследок. Осколки подрагивали.       Оно ломается, но, в конце концов, никогда не вымирает.