Те, кто рабами был, отныне свободны.

      Звуки, печальные как смерть, эхом разносились под сводами церкви. Хор, голосами из Тени, пел на древнем наречии, каждое слово Песни Света звучало как заклинание. Казалось, они шли откуда-то из глубины стен, которые пропитаны тысячелетними страданиями. Запах благовоний, густой и тяжелый, наполнял воздух, проникая в легкие, обволакивая сознание. Тринадцать жрецов в черных одеждах, стоявшие в полукруге, держали в руках лампады, и их мерцающий свет отражался на мозаике пола.       У подножия огромной статуи Андрасте, окружённой свечами, стоял Великий Жрец. Лицо его скрывала золотая маска с узорами, похожими на паутину, а в руках он держал посох из чёрного дерева. На Юге его называли Чёрным Жрецом — возможно, из-за цвета рясы, а возможно, из-за устрашающего облика. Здесь, в Тевинтере, всё казалось черным, мрачным и неприветливым.       Такой была и мода этой страны. Узнав, что невесты здесь носят чёрное, Эллана испытала разочарование. Однако реальность превзошла самые худшие ожидания. Её платье было шедевром, но каким жестоким: несколько слоев чёрного атласа, тонкий шёлк с вышивкой серебром, который лежал каскадами, сложные шнуровки и корсет, стягивающий грудь так сильно, что дышать было трудно. Атур, головной убор, расшитый жемчугом и серебряными нитями, туго облегал голову, скрывая её уши.       К подолу её платья были пришиты крошечные серебряные колокольчики, их звон сопровождал каждый её шаг, чтобы весь Минратос знал: по улицам идёт невеста. Жители могли в последний раз увидеть её девственную красоту перед тем, как она станет женой. Эта деталь казалась Эллане издевательской, как и весь путь к церкви.       В Тевинтере женихов и невест в день свадьбы разделяли. Жених, как подобает знатному магистру, ехал в паланкине, а невеста была обязана пройти весь путь пешком. Эллану сопровождали плакальщицы, женщины в серых одеждах, рыдавшие громко и театрально, как требовала традиция. Рядом с ними скакали дети, разбрасывая монеты, чтобы прохожие могли бросить их обратно под ноги невесты. Это было одновременно и весело, и унизительно. Периодически Эллане приходилось останавливаться, чтобы освободить платье, которое цеплялось за мостовую или острые камни.       Архонт Радонис встретил её у входа в церковь. Его улыбка была обманчиво радушной, но в глазах светилась издевка. Эллане казалось, что он наслаждается этим моментом, как змея, поджидающая свою жертву. Он ловко обвязал её запястье алой лентой, соединяя их руки, как того требовал ритуал. — Ещё немного, и всё закончится, — прошептал он ей на ухо с язвительной улыбкой.       Архонт провёл её через длинный зал, до статуи Андрасте. Они шагали медленно, показывая своё единение под взглядами собравшихся. Толпа гостей, большинство из которых были тевинтерскими магистрами, наблюдала за происходящим. В их взглядах читалось презрение и насмешка, особенно в адрес Элланы. Были ли они шокированы тем, что магистр Павус женится на эльфийке, или же просто радовались этому фарсу — было непонятно.       Дориан ждал у алтаря. Как и положено жениху, он был облачён в белоснежный наряд с золотыми узорами. Ткань его одеяния переливалась при свете лампад, а волосы были идеально уложены. Усмехнувшись, он встретил её взгляд и, чуть наклонив голову, подмигнул.       Великий Жрец начал церемонию. Его голос был низким и монотонным, слова молитв казались ритуальными формулами. Он медленно разматывал алую ленту, связывающую их с Архонтом, и переплетал её с другой, такой же красной, которая соединяла руки Элланы и Дориана.       Пение хора нарастало. Ленты то связывали их руки, то расплетались, то сжимались в узлы. Великий Жрец обжигал их в огне жаровни, создавая облака густого дыма. Это длилось бесконечно, и Эллана всё больше погружалась в свои мысли, пока не услышала хруст пепла, осыпающегося с горящих лент.       Дориан, кажется, получал удовольствие от происходящего. Когда Великий Жрец поднес ему чашу с напитком, названным "слезами Создателя", он театрально испил , бросив при этом насмешливый взгляд на свою мать, сидевшую в первом ряду. Эллана вспомнила их разговор: — Она эльфийка! Рабская кровь в благородной семье Павусов! — заявила его мать, сжимая бокал с вином. — Тебе, матушка, не угодишь, — ответил Дориан с притворным разочарованием. — Мужчина не годится, женщина не годится… Что ж, в следующий раз я приведу нага.       Её фраза висела в воздухе, пока Эллана стояла перед ним, смотря на его уверенное лицо. И в этой абсурдной ситуации, среди стольких чужих глаз, Дориан казался ей единственной опорой.       У выхода из церкви Великий Жрец с сосредоточенным видом размахивал лампадой, из которой тянулись густые струи благовоний. Резкий запах смешивался с горячим воздухом Тевинтера, окутывая всё вокруг удушливым дымным облаком. Жрец что-то шептал, сжигая травы и порошки, а его движения казались театральными, словно он хотел показать свою власть не только над церемонией, но и над судьбами всех присутствующих.       Толпа выстроилась вдоль улицы. Рабы, магистры, торговцы — все наблюдали за церемонией с нескрываемым интересом. Кто-то шептался, обсуждая детали, кто-то сдержанно улыбался, радуясь за молодую пару, а кто-то искренне смеялся, наслаждаясь возможностью посплетничать.       Единственной, кто выделялся среди прочих своей холодной неприязнью, была мать Дориана. Её взгляд, как острый клинок, время от времени метался к Эллане, изучая каждую деталь её наряда, каждый жест. Её губы были плотно сжаты, но глаза говорили гораздо больше, чем она позволяла себе вслух. Это, кажется, доставляло её сыну непередаваемое удовольствие. — Ты просто сияешь, матушка, — едва слышно прошептал он, не скрывая насмешки.       Когда Великий Жрец наконец объявил, что церемония должна продолжиться у дверей дома Павусов, он поднял лампаду выше, сделав резкий взмах. Густой дым окутал всех, кто стоял ближе, и заставил Эллану закашляться, но она быстро взяла себя в руки. Путь к дворцу сопровождался ликованием. Гости шли вслед за процессией, бросая на землю цветочные лепестки, и иногда громко выражали своё одобрение.       Перед входом в дом Великий Жрец протянул свою руку, покрытую золотыми кольцами и пахнувшую гарью, благовониями и, почему-то, рыбой... Эллана сдержанно склонилась, едва коснувшись её губами, чтобы выполнить последний шаг церемонии.       — Теперь вы муж и жена! Пусть Создатель благословит ваш союз! — Его голос раздался громко и торжественно, но в нём не было тепла.       Жрец поднял руки к небу, как будто это был жест, способный вызвать божественное вмешательство, а затем отступил, позволив им войти внутрь. Эллана с трудом сдержала облегчённый вздох.       Дворец Павусов был полон гостей и стражников. Одни охраняли радостную атмосферу праздника, другие, чьи равнодушные взгляды выдавали, что они здесь ради золота — строго следили за порядком по приказу Архонта. С каждым шагом Эллана ощущала, как чужие взгляды прожигают её кожу. Её платье, элегантное, но простое по тевинтерским меркам, выглядело вызывающе на фоне сверкающих одежд магистров.       Где-то среди гостей стоял сам Архонт. Его фигура выделялась величественностью и холодной уверенностью. Его взгляд скользил по дверям, словно он кого-то ждал. Эллана едва заметно покачала головой. — Он не придёт, — прошептала она себе под нос.       Пока солнце не скрылось за горизонтом, они принимали подарки. Каждый дар сопровождался обязательными улыбками и словами восхищения: — Какие изящные хрустальные кубки! — Эти подсвечники станут украшением любого зала! — Мне как раз не хватало двадцати метров ривейнийского шёлка!       Эллана понимала, что произносит эти фразы без участия разума. Дориан справлялся намного лучше. Его насмешки, замаскированные под комплименты, звучали легко и непринуждённо. Она же, в этой толпе магистров, играющих в дружелюбие, была чужаком.       В какой-то момент Эллана уловила знакомую фигуру в толпе. Сердце ёкнуло, и её взгляд моментально стал более сосредоточенным. Варрик. Его улыбка и лёгкая манера держаться были такими же, как она помнила, но что-то в его присутствии казалось неуместным. — Архонт запретил приглашать кого-либо из Инквизиции, — прошептала она Дориану, пока он принимал очередной подарок. — Варрик не из Инквизиции, — ответил он с лёгкой усмешкой. — Он наместник Киркволла. — Тогда почему он здесь, а не в Киркволле? — О, Эллана, ну кто же понимает мотивы Варрика? Я бы не стал задавать лишних вопросов.       Его ответ оставил её с неприятным чувством. Варрик никогда не делал что-то просто так.       Когда Варрик наконец подошёл к ним, солнце уже садилось. Он весело протянул им свёрток. — Поздравляю, — сказал он, словно это было самое радостное событие на свете. — Подарок от Бьянки. Новый протез, сделанный из драконьей кости. Красивая штука, не находите?       Эллана с усилием улыбнулась, глядя на подарок. — Спасибо, Варрик. Это… великолепно.       Она знала, что протез ей больше не нужен. Магией она давно не пользовалась, но сказать это в лицо другу не могла. Он, казалось, даже не заметил её замешательства. — А тебе, Посверкунчик, ничего не досталось, — добавил он, обращаясь к Дориану. — Увы, мой бюджет не выдержал бы такого. — Как ты жесток, Варрик, — ответил Дориан, притворно обижаясь. — Я ожидал хотя бы миниатюрного памятника в мою честь — В следующий раз, — ответил Варрик с усмешкой, а затем повернулся к Эллане. — Ну, а мне пора. Киркволл ждёт.       Её улыбка тут же исчезла. Она знала, что он врёт. Варрик уже почти год не был в Киркволле, и никакие дела не могли заставить его уехать. Её догадка подтвердилась, когда она заметила троих наёмников, мелькавших среди гостей: двух блондинок, одна из которых явно была магом, и высокого брюнета с карими глазами. Они внимательно изучали зал, высматривая пути к отходу.       Эллана вдруг поняла. Они были здесь не ради праздника. Они пришли, чтобы спасти её и Дориана.

***

      Первый день празднования свадьбы подходил к концу. Золотые огоньки свечей мягко отражались от мраморных стен дворца Павусов, создавая иллюзию тепла и уюта, которого здесь не было. Гул голосов гостей постепенно стихал, смешиваясь с тихими звуками арфы, но веселье всё ещё витало в воздухе, особенно у самых стойких.       Архонт Радонис, восседающий в кресле у главного стола, был явно не в лучшей форме. Казалось, он выпил почти всё вино, которое планировалось на этот вечер. Его щеки пылали, а тяжёлый взгляд метался по залу, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, чтобы удержаться в реальности. Снова и снова он останавливал взгляд на Эллане, но не как на молодой невесте, а как на некоей проблеме, которую ему навязали.       Солас так и не появился.       Все приготовления Радониса — редчайшие магические артефакты, начертанные по всему дворцу руны, дополнительные отряды стражников, чьё количество едва не превышало число гостей, — оказались бесполезны. Ему нечем было оправдать этот фарс.       Эллана сидела неподвижно, сосредоточенно, стараясь игнорировать нарастающий шум вокруг. Тем временем мать Дориана, следуя старой тевинтерской традиции, с демонстративной старательностью расчесывала её волосы. На первый взгляд это выглядело как знак уважения и почтения, но в движениях женщины чувствовалась жестокая насмешка. Острый гребень раз за разом задевал чувствительные эльфийские уши Элланы, причиняя ей едва терпимую боль.       Толпа наблюдала с нескрываемым удовольствием. Некоторые шептались, кивая в сторону невесты, а самые смелые даже хихикали или указывали пальцами. Эллане казалось, что унижение достигло апогея, когда она заметила, как изогнутые усмешки гостей стали переходить в открытый смех.       Архонт Радонис, всё это время молча наблюдавший за сценой, внезапно поднял руку, желая привлечь к себе внимание. Его голос, хриплый от выпитого, расколол зал: — Хватит! — гаркнул он с неожиданной яростью, поднявшись с кресла. Его глаза, налитые кровью, сузились. — Пусть уже идут… делать маленьких Павусов!       Зал разразился хохотом. Некоторые захихикали так громко, что слёзы текли по их щекам. Радонис вновь опустился в кресло, довольный произведённым эффектом.       Для Дориана это стало последней каплей. Он поднялся из-за стола, стремительно подошёл к Эллане, потянул её за руку и увёл под сдержанные смешки гостей.       Полпути до покоев они прошли молча. Гул праздника постепенно затихал за спиной, оставляя после себя только отголоски унижения, которое Эллана старалась скрыть за холодным выражением лица. — Извини, — нарушил тишину Дориан, его голос был непривычно тихим и немного растерянным. — Мне жаль. Наверное, Тевинтер действительно не самое лучшее место для эльфов.       Эллана остановилась, развернувшись к нему. Её глаза вспыхнули на мгновение, но вместо гнева или обиды она просто улыбнулась. — Всё хорошо, — сказала она, стараясь придать голосу уверенность, которой на самом деле не было.       Двери их покоев открылись. Внутри горел мягкий свет, казавшийся почти приглушённым после яркого зала. Комната была обставлена с очевидной роскошью: высокие потолки, тяжёлые шторы, расшитые золотом, огромная кровать с балдахином. Всё это кричало о богатстве и статусе, но одновременно давило своей бездушной пышностью.       Как только они вошли, Эллана почувствовала себя немного свободнее. Дориан закрыл двери за собой и подошёл ближе, его лицо всё ещё хранило тень вины. — Ещё раз прошу прощения, — сказал Дориан. — Что? — удивлённо переспросила Эллана, но не успела продолжить, как Дориан развернул её спиной к себе. — Не двигайся, — приказал он, начиная возиться со шнуровкой её тугого корсета. Пальцы мага дёргались неловко, и шнуры никак не поддавались. — Что происходит? — спросила Эллана, изогнув бровь. — Очевидно, требую первой брачной ночи, — пробормотал Дориан с лёгкой насмешкой, но в голосе слышалась усталость. Он мрачно взглянул на узел, как будто мог испепелить его взглядом. — А по правде? — голос Элланы стал подозрительным.       Дориан сделал глубокий вдох, потом обернулся через плечо с усмешкой: — А по правде… с первой брачной ночью тебе придётся немного потерпеть, как бы сильно тебе этого ни хотелось. Сейчас нам нужно заняться кое-чем поважнее. Например, побегом. — Побегом? — Эллана успела отчасти возмутиться, отчасти удивиться, но не успела возразить: дверь их покоев резко распахнулась, и в комнату стремительно вошла Тишая — рабыня архонта, которая уже полгода следила за ними, оставаясь для большинства слуг незаметной фигурой. — Я принесла сменную одежду, — коротко бросила Тишая, подходя к кровати и кидая на неё свёрток. Её движения были быстрыми и уверенными, словно она делала это не впервые. — Магистр Павус, давайте я займусь этим.       Она без труда отодвинула Дориана в сторону, а тот лишь раздражённо фыркнул: — Это проще разрезать. Клянусь, Тевинтер специально создаёт эти корсеты, чтобы мучить людей. — Нет! Не надо резать! — воскликнула Эллана, обернувшись к нему в негодовании. Тишая, не обращая внимания на их обмен репликами, ловко и быстро распутывала шнуровку. — Я думала, ты служишь архонту, — сказала Эллана, не отрывая взгляда от девушки.       Тишая на мгновение замерла, встретившись с ней глазами, и усмехнулась: — Варрик Тетрас пообещал забрать меня отсюда, — тихо ответила она, продолжая свою работу. — Варрик? — Эллана едва не задохнулась от удивления. — Ты хочешь сказать, что всё это время…       Дориан хохотнул, слегка качая головой: — А ты думала, письма от Шартер падают на меня с неба? Мы не в сказке, дорогая. — У нас мало времени! — резко прервала их Тишая, теперь уже злясь. Она достала флягу из складок одежды и начала быстро разбрызгивать по комнате густую жидкость. Запах крови мгновенно наполнил пространство, но это была не только кровь. Жидкость, кажется, содержала что-то ещё — в воздухе запахло горьким дымом. — Что это? — подозрительно спросила Эллана, морщась. — Отвлечение, — коротко бросила Тишая, поставив флягу на стол. Потом достала из кармана кусок ткани и накинула его на кровать. Это была старая, потрёпанная накидка с вышитым эльфийским символом. Узоры вспыхнули синим светом, когда она разлила каплю жидкости на её край. — Теперь все будут уверены, что вас похитил Солас, — пояснила она, не отрываясь от своей работы. — Солас? — Эллана нахмурилась. — Архонт же параноидально ждал его, — с лёгкой издёвкой пояснил Дориан. — Теперь у него есть «доказательства», чтобы винить «эльфийского бога». Какой трагический поворот судьбы.       Тишая резко повернулась к ним: — Всё готово. Уходим.