Мир потребует тяжкой цены, и будет она оплачена кровью

      Глаза упорно не хотели открываться, веки словно налились свинцом. Всё тело саднило, будто она только что пережила ожесточённую схватку — не меньше чем с кунари. Дышать было тяжело, а воздух обжигал лёгкие, словно на них давила невидимая тяжесть. Но с каждым новым вдохом странная усталость начинала уступать место растущему удивлению: воздух пах морем. Соль и водоросли — резкий, живой аромат. — Проснись, — знакомый голос, тёплый и одновременно настойчивый, прозвучал совсем рядом.       Эллана с усилием приоткрыла глаза, но свет тут же резанул их, заставив болезненно зажмуриться. Она медленно моргнула, позволяя глазам привыкнуть, и начала различать окружающее пространство.       Стены вокруг были украшены фресками, выцветшими, но всё ещё прекрасными. На них эльфы с сияющими лицами запечатлели сцены мира и радости, незнакомые ей, словно из какого-то далёкого сна. Вдоль зала стояли статуи, белоснежные и величественные, их золотые доспехи сверкали в ярком свете, который лился внутрь сквозь огромные арки. Снаружи доносился едва различимый шум прибоя — глухой и успокаивающий. — Ты сильно ударилась, — обеспокоенно произнёс Солас, присаживаясь рядом.       Его голос звучал мягко, но взгляд… Он не отрывал глаз от её лица, будто пытаясь убедиться, что она в порядке. Протянутая рука дрожала едва заметно, но этого хватило, чтобы её пальцы, холодные от странной слабости, сами нашли его ладонь.       Эллана с усилием поднялась, ноги подкашивались, а в голове стоял странный шум, будто эхо неслышного крика. Она нахмурилась, вспоминая… или пытаясь вспомнить. Всё казалось размытым, словно она смотрела на свои воспоминания через мутную завесу. — Что произошло? — спросила она, голос прозвучал хрипло, словно она кричала слишком долго.       Солас отпустил её руку и выпрямился. Его взгляд потемнел, выражение лица стало строгое, почти осуждающее. — Это ты мне скажи, что произошло, — его голос был резким, почти обвиняющим.       Его слова эхом отдались в огромном зале, наполняя пространство невыносимым напряжением. Эллана молча наблюдала, как он направился к одной из арок, ведущих на балкон. Свет очертил его фигуру, делая силуэт величественным.       Солас казался частью этого места. Он двигался с уверенностью, с какой-то неуловимой грацией, словно каждый шаг возвращал ему что-то утраченно важное. Тени и яркий свет играли на его лице, подчёркивая угловатые черты. Он выглядел иначе… свободным. — Видимо, Морриган удалось прервать ритуал… — наконец выдавила Эллана, но её голос прозвучал неуверенно.       Солас тяжело вздохнул, и казалось, с каждым вдохом он сдерживал гнев. — Она же отказалась, — резко бросил он. Его слова ударили, как хлыст.       Эллана нахмурилась, инстинктивно шагнув ближе. — Откуда ты знаешь?       Его взгляд вспыхнул яростью, но за этой яростью угадывалось что-то другое: обида, горечь. — Ты действительно думаешь, что я не наблюдал за каждым вашим шагом? — его голос был холодным, но в нём чувствовалось напряжение. — Я решил не вмешиваться, пока всё шло по плану. Чтобы не выдать себя.       Он снова посмотрел на неё, и в его взгляде смешались ярость, горечь и утомлённая печаль. — Но вы, как всегда, не понимая, делаете. И всё идёт наперекосяк.       Он замолчал, подбирая слова. Потом обернулся к Эллане, и его взгляд был таким тяжёлым, что она невольно отвела глаза. — Прервав ритуал, вы высвободили Эльгарнана и Гиланнайн.       Эллана нахмурилась, не веря своим ушам. — Богов? — Если тебе так удобнее их называть, то да, — мягко, но с заметной усталостью ответил Солас. Он жестом указал в сторону огромного элувиана, возвышавшегося у стены. Возле его основания темнело ржавое пятно, словно след давно запёкшейся крови. — Они убили её здесь. — Митал? — прошептала Эллана, чувствуя, как её охватывает ледяное беспокойство. — Да, — его голос дрогнул, и он ненадолго прикрыл глаза, словно пытаясь подавить накатившие воспоминания. — Как только она вышла… Фалон’Дин первым нанёс удар.       Солас замолчал, его дыхание стало рваным. Грусть и гнев боролись в нём, словно стихийные вихри. Он провёл рукой по лицу и продолжил, голос его стал тише: — Это место стало их тюрьмой. Я восстал против них. И хотя сила была не на моей стороне, я отчаянно боролся. Когда они поняли, что не смогут выиграть, что час расплаты приближается, они обратились к Скверне.       Эллана затаила дыхание. — Они нашли то, что Митал так тщательно прятала. То, что я всеми силами защищал, — Солас стиснул зубы, словно сам факт воспоминания причинял боль. — Они высвободили эту силу, не понимая её природы. Не умея с ней обращаться. Нужно было действовать немедленно. Я собрал всех, кого смог, и заточил их вместе со Скверной здесь, отделив Тень от остального мира. — Откуда взялась Скверна? — прошептала Эллана, голос её едва звучал от потрясения. Солас вздохнул, его взгляд вновь стал холодным. — Сейчас это неважно, венан, — сказал он, словно ставя точку в обсуждении. — Моя тюрьма была идеальной. Семь запечатанных врат — элувианов. Только боги могли активировать их, но они спали, пожираемые Скверной. Они не могли выбраться, и Скверна не могла проникнуть за пределы.       Он посмотрел на элувиан, словно видя перед собой прошлое. — Тюрьма никогда не приближалась к Завесе. Никто не мог приблизиться к тюрьме. Но магистры нашли способ пробраться сюда. Они высвободили Скверну, и через неё боги начали говорить с миром громче, чем раньше. — Чёрный город… — Эллана тихо выдохнула, её глаза расширились от осознания. — Это их тюрьма?       Солас кивнул. — Так начались Моры. Один за другим, убивая Архидемонов, люди ослабляли защиту тюрьмы. Чёрный город становился всё ближе и ближе к Завесе. Ещё один Мор, и они смогли бы сбежать.       Эллана застыла, осмысливая слова Соласа. Всё, что они сделали, казалось теперь катастрофической ошибкой. Волнение разливалось в груди, как ядовитый поток. Как они могли исправить это? Смогут ли противостоять двум богам, если с таким трудом охотились хотя бы за одним?       Солас нарушил молчание, его голос был низким, но сдержанным: — Они пробуждались. Я должен был остановить это. Должен был сделать так, чтобы они не смогли сбежать. Забрать у них оружие, укрепить защиту тюрьмы.       Его голос дрогнул, когда он продолжил: — Я очищал Тень от Скверны, открыв брешь. Затем сделал бы то же самое с землёй. Я убил драконов, восстановил старые сферы и создал новые. Заманил в них тысячи людей, чтобы тюрьма оставалась запертой. Чтобы зло не вырвалось наружу. Всё ради того, чтобы они остались здесь.       Он вдохнул, словно стараясь удержать эмоции под контролем, и добавил: — Теперь всё это бесполезно. Теперь весь мир — и твой, и мой — в опасности.       Эллана не выдержала: — Откуда мне было знать?! — её голос сорвался на крик, полный обиды. — Мог бы предупредить!       Солас покачал головой. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах промелькнул огонёк. — Как? — с вызовом спросил он, потянувшись к её амулету. — Мог бы прислать письмо! — язвительно отрезала она, отступая на шаг. — Обычные люди общаются с помощью писем, Солас, а не вторгаются в сны!       Её сарказм заставил его остановиться. Внезапно он улыбнулся — тепло, почти искренне.       Он взглянул на амулет, который она держала в руке, словно это был символ её силы и упрямства. — Мы использовали эти амулеты, чтобы избавиться от влияния богов, — задумчиво сказал он. — Чтобы они не могли лезть к нам в голову… Хотя они притупляли магию.       Его взгляд смягчился. — Я слышал, что в твоём мире ты лишилась магии совсем.       Эллана отвела глаза, её лицо омрачилось. — Да, — тихо подтвердила она.       Солас кивнул, его черты стали задумчивыми. — Слишком большая жертва, — сказал он наконец, почти шёпотом. — Ради того, чтобы я не приходил к тебе во снах. — Что? Ты пытался убить меня, Солас! — её голос снова задрожал от гнева. Казалось, она вот-вот сорвётся, но каким-то чудом взяла себя в руки.       Солас медленно опустил голову. — Прости, — произнёс он так тихо, что казалось, эти слова предназначены только для неё. — Не было ни дня, чтобы я об этом не думал. Я сожалею, венан. — Не слишком много у тебя сожалений? — резко бросила она, едва сдерживая язвительность. — Много, — глухо ответил он.       Солас устало опустил плечи, словно в нём больше не осталось сил сражаться с собственной виной. Его взгляд был устремлён в пол, голос затих. Перед Элланой стоял не древний эльф, не могущественный бог, а тот самый Солас, которого она помнила из Скайхолда. Тихий, задумчивый отступник с грустными глазами. Но сейчас его печаль была иной — глубокой, тяжёлой, как груз, который он нёс один.       Эллана смотрела на него, чувствуя, как гнев и обида отступают, уступая место другому чувству. Жалости? Нет, скорее пониманию. Она вдруг увидела в нём не всемогущего создателя Завесы, а одинокого, потерянного ребёнка, которому некому было доверить своё бремя. Солас был тем, кто сам обрёк себя на одиночество, и теперь этот выбор глодал его изнутри.       Быть таким ему, наверное, невыносимо, мелькнуло у неё в голове. Возможно, он нуждался в утешении, в словах, что всё ещё можно исправить. Но она знала: сейчас это невозможно. Как бы её сердце ни сжималось от желания обнять его, закрыть глаза на всё, что было сказано и сделано, Эллана не могла позволить себе слабость. Не сейчас.       С трудом подавив внутреннюю борьбу, она осторожно протянула руку и коснулась его плеча. Солас едва заметно вздрогнул, словно это прикосновение вернуло его из глубокой тьмы. Он поднял голову, и в его глазах мелькнула едва различимая искра надежды — крохотный, слабый огонёк. — Сейчас они наверняка слабы и растеряны, — начал он, его голос был низким, но твёрдым. Казалось, он хотел убедить не только её, но и самого себя. — У вас будет время, чтобы подготовиться.       Эллана почувствовала, как его ладонь мягко обхватила её руку. Его прикосновение было неожиданным, тёплым и... слишком личным. — Они найдут Скверну, — продолжил он, внимательно глядя ей в глаза. — В вашем мире её мало, но достаточно, чтобы уничтожить всё. Они откопают своих драконов, попробуют прорвать Завесу. Им нужна их сила, их магия.       Её голова кружилась от всего услышанного, но она пыталась уловить каждую деталь, каждую мелочь. — Они попытаются проникнуть в Тень. Вам нужно защитить перекрёсток с элувианами, — его голос стал твёрже. — Следуй за светом, он приведёт тебя к маяку. Твои спутники уже там, я направил их на верный путь. — А ты? — спросила она, голос дрогнул от волнения. — Ты не пойдёшь с нами?       Он покачал головой, в его взгляде отразилась тоска. — Я не могу, венан. Теперь я пленник этой тюрьмы. Мне не выбраться без помощи. Но я сделаю всё, чтобы поддержать вас.       Эллана закусила губу, борясь с вопросами, которые рвались наружу. — А как мне выбраться отсюда?       Солас чуть заметно улыбнулся. — Ты не здесь. — Я сплю? — недоверчиво спросила она, нахмурившись. — Почти, — его голос стал тише, мягче.       Он сделал шаг вперёд, осторожно заключая её в объятия. Они были крепкими, но не настойчивыми, как будто он пытался запомнить это мгновение. Эллана осталась неподвижной, не отстраняясь, но и не отвечая. Она знала, что это ему нужно. Ему одному. — Я бы хотел, чтобы ты осталась здесь, со мной, — прошептал он, отстраняясь и беря её лицо в ладони. Его глаза светились грустью. — Но сейчас это невозможно. Тебе нужно проснуться.       Её губы дрогнули, но она не нашла, что сказать. Последнее, что она увидела, прежде чем мир вокруг померк, были его глаза — полные неизбывной тоски и прощания.       Эллана резко очнулась, ощущая прохладный ветер Тени на своей коже. Первым делом она потянулась к амулету на своей груди — но его там не было. Вместо этого на шее висел знакомый кулон в виде волчьей челюсти

***

      Молчаливый дух шёл впереди, едва касаясь земли. Его фигура мерцала и переливалась, оставляя за собой шлейф света, будто стекающего тумана. Эллана несколько раз пыталась обратиться к нему — задать вопросы, узнать, куда он её ведёт, или хотя бы услышать его голос. Но он оставался бессловесным.       Вокруг начинали появляться другие духи. Они казались тенями, то ли наблюдающими, то ли скрывающимися от неё. Эллана видела их лишь боковым зрением — один из них мог мелькнуть за камнем, другой скользнуть между кривыми деревьями, чьи ветви напоминали застывшие в движении когти. От их присутствия мороз пробегал по коже, но они не приближались.       Когда тропинка привела к обрыву, дух остановился. Его рука, сотканная из света и тени, взметнулась вверх. Камни под ногами заскрипели и, словно подчиняясь его воле, поднялись в воздух, выстраиваясь в узкий мост, который дрожал, но держался. — Tarasyl'an Te'las, — раздался его хриплый голос, словно издалека. Он указал в сторону и тут же растворился в воздухе, оставив Эллану одну перед зияющей пустотой.       Она всмотрелась туда, куда указывал дух. На одной из парящих в воздухе скал возвышалось строение. Величественное, но забытое временем, оно источало одновременно величие и безмолвную скорбь. Высокая башня в самом сердце мерцала слабым, неравномерным светом, будто пыталась привлечь внимание. Это был маяк. Тот самый свет, о котором говорил Солас.       Эллана задержала дыхание и шагнула на мост. Камни слегка качнулись под ногой, но выдержали её вес. Она быстро побежала вперёд, не обращая внимания на царапающий кожу ветер. Её сердце стучало в груди как сумасшедшее, словно гналось за её мыслями, которые с каждым шагом становились всё громче.       И вот, она увидела их. Вдали — знакомые силуэты. Их голоса стали отчётливыми, и тревога, гнездившаяся в груди, немного отступила. — Эллана! — первым закричал Дориан, его голос раздался, как гром среди тишины.       Он подбежал к ней, заключил в крепкие объятия и закружил, не сдерживая радости. — Я уже начал думать, что ты не появишься! — его голос был радостным, но что-то в тоне звучало фальшиво. Когда он осторожно поставил её на землю, Эллана улыбнулась ему, но тревога вновь стала набирать силу.       Она обвела взглядом остальных. Беллара оживлённо рассказывала о древних эльфах, которые, по её мнению, когда-то жили здесь. Луканис хвастался, что нашёл запасы еды. Рук возбуждённо обсуждала найденное оружие. Эммрик восхищался огромной библиотекой, а Манфред хлопал в ладоши, поддерживая его восторг. — Тут столько комнат, — вставила Тааш, её голос звучал непривычно легко.       Только Хардинг держалась в стороне. Она молча смотрела в землю, избегая встречаться с Элланой взглядом. Это сразу бросилось в глаза.       Эллана сделала несколько шагов вперёд, но вдруг остановилась. В груди словно заполз холод. Что-то не так. — Где Варрик? — спросила она, её голос был тихим, но отчётливо слышным.       Смех и разговоры прекратились мгновенно. Её слова повисли в воздухе, как удар, заставив всех застыть. Никто не смотрел ей в глаза, и никто не осмеливался ответить. — Где Варрик? — повторила Эллана. Её голос дрожал, в груди начала нарастать глухая боль.       Наконец, кто-то открыл рот, но их слова утонули в звоне, что внезапно заполнил её уши. Её собственное дыхание стало тяжёлым, мир перед глазами начал дрожать. Всё, что она видела, казалось размытым, словно Тень сама пыталась закрыть от неё правду.       Голова закружилась, ноги ослабли, но она осталась на месте, изо всех сил борясь с этим чувством. Гулкие удары сердца, как барабан, стучали в её голове, каждое биение заставляло голову раскалываться от боли.       Тело задрожало, но она сжала руку в кулак, чтобы справиться с нахлынувшей слабостью. Её дыхание стало частым, будто её загнали в ловушку. Паника, смешанная с невыразимой болью, начала поглощать её.       Эллана с трудом подняла взгляд на своих спутников. Их лица были полны напряжения. Хардинг сжала губы так крепко, что её лицо побледнело. Кто-то опустил глаза, кто-то отвернулся.       И тогда догадка ударила её, словно ледяная вода.       Она всё поняла.