Открой врата. Ты должен узреть мой Золотой Город

      Их встретил ледяной холод. Воздух был тяжелым, влажным, пропитанным чем-то древним и непонятным. Пространство казалось бесконечным: стены терялись в густой темноте, а потолок поддерживали гигантские статуи эльфов. Величественные фигуры, вытесанные из черного камня, словно смотрели в пустоту, не обращая внимания на незваных гостей. Лишь золотистые узоры на колоннах, подпитанные сияющим голубым лириумом, освещали зал тусклым, мистическим светом, создавая иллюзию вечного заката.       Эллана шагала осторожно, как по тонкому льду. Её движения были бесшумными, но каждая мышца оставалась напряжённой. Воздух был пропитан тишиной, настолько густой, что она давила на уши, словно готовясь вот-вот взорваться звуком. Лишь шумное дыхание Дориана возвращало её в реальность, напоминая, что они здесь не одни.       Её взгляд заскользил по саркофагам, выстроенным рядами вдоль зала. Их тёмные поверхности блестели в отблесках лириума, а лица, высеченные на крышках, казались застывшими в выражении бесконечной скорби. Некоторые саркофаги были открыты, но их содержимое скрывала тень. Мысль о том, сколько из них пусты, заставила Эллану ускорить шаг. В сердце что-то неприятно сжалось. — Где все? — прошептала она, оборачиваясь к Дориану. Голос её прозвучал чуть громче, чем хотелось бы, и эхом отразился от невидимых стен.       Дориан пожал плечами, пытаясь выглядеть спокойным, но его глаза нервно перебегали от одной колонны к другой. Он был магистром Тевинтера, видел ужасы и войны, но здесь его аристократическая уверенность улетучилась, оставив место тревоге.       Внезапно вдали вспыхнул яркий зелёный свет. Холодный, отрезвляющий, словно лезвие, разрывающее ткань реальности. Эллана остановилась как вкопанная, её глаза зажглись решимостью, а губы сжались в тонкую линию. Она сделала шаг вперёд, игнорируя всё, кроме странного света. — Эллана... — позвал её Дориан, его голос прозвучал неуверенно, но она даже не замедлилась.       Он бросился за ней, не желая оставаться позади. Его мантия мелькала в свете лириума, как тень, следовавшая за ней неотступно. — Спрячься, — вдруг резко бросила она через плечо, её голос был полон напряжённости. — Нет, — ответил он с неожиданной твёрдостью.       Но его упрямство сразу сменилось тревогой, как только он увидел то, что заставило Эллану заговорить. Меж саркофагов лежало тело. Луканис. Его руки были раскинуты в стороны, как у марионетки с оборванными нитями, а кинжал с узорами вороньего пера валялся рядом. Из носа текла густая, почти чёрная кровь, образуя странные пятна на каменном полу.       Эллана не остановилась, но её лицо стало ещё более напряжённым. Глаза метались от одного саркофага к другому, в поисках угрозы, а в груди усиливалось неприятное чувство, будто кто-то давил на неё невидимыми руками.       Свет впереди стал ещё ярче, а вместе с ним и чувство опасности. Она сделала ещё несколько шагов и внезапно замерла. Её рука сама поднялась, прикрывая рот, чтобы сдержать крик. Она отступила на шаг, но её взгляд оставался прикованным к неподвижной фигуре у одного из саркофагов.       Дориан проследил за её взглядом и застыл, словно всё его тело онемело. Варрик. Он сидел, опираясь на саркофаг, его голова безжизненно склонилась на грудь. Волосы скрывали лицо, невозможно было не заметить неподвижность его груди. Рядом лежал арбалет с натянутой тетивой, как будто Варрик пытался выстрелить в последний момент, но так и не успел.       Эллана сделала шаг вперёд, но замерла, не решаясь подойти ближе. Тревога внутри неё смешалась с глухим ужасом. — Помоги ему, — шёпотом произнесла Эллана, её голос дрожал от боли и неуверенности. — Найди остальных. Выведи их отсюда. Всех до единого.       Дориан кивнул, но его глаза, обычно полные уверенности, сейчас отражали только тревогу. Он смотрел на Эллану, пытаясь понять, что она собирается сделать, надеясь услышать что-то, что разрушило бы его страхи. — А ты? — его голос едва не сорвался. Надежда мелькнула в его взгляде, как слабый отблеск свечи, готовый погаснуть от любого дуновения. — Ты же вернёшься?       Эллана встретила его взгляд. Её глаза, когда-то наполненные решимостью и силой, теперь отражали только усталость и тяжесть невыносимого выбора. — Прошу тебя... — прошептал он, делая шаг ближе, словно только слова могли удержать её. — Он убьёт тебя. Ты это понимаешь?       Дориан отчаянно схватил её за рукав, но она мягко выдернула руку, избегая его прикосновения, будто это была единственная возможность сохранить самообладание. — Он убьёт всех нас, — её голос был едва слышен, но прозвучал как неизбежный приговор. Она отвернулась, делая шаг вперёд, оставляя его позади.       Её шаги звучали почти неслышно по гладкому каменному полу, отбрасывающему слабое сияние света. Воздух был тяжёлым, будто сама тишина обрушилась на этот зал.       Первое, что она увидела, — это брешь. Огромная, почти живая рана, её края пульсировали, вибрируя от скрытой боли, словно ткань Завесы кричала беззвучно. Изнутри тонкими, извивающимися нитями чернота тянулась к кубу, который жадно поглощал её. Куб находился в центре круга саркофагов, их крышки были сорваны, словно насмешка над покоем.       Солас стоял над одним из саркофагов. Его фигура казалась неестественно прямой, почти надломленной. В тот момент, когда Эллана подошла, он поднял кинжал, замахнулся и ударил внутрь. Лезвие, отражающее свет, исчезло в теле. Кровь брызнула на камень, алым пятном в холодной, безмолвной тьме.       Эллана ускорила шаг, её ноги едва касались пола, но сердце гулко билось в ушах. Она больше ничего не видела, кроме его фигуры и ближнего саркофага.       Она остановилась на самом краю круга, где стены зала казались расплываться в зыбком мерцании от бреши. Свет и тени кружились в странном танце, будто сама Завеса дышала. Эллана заставила себя посмотреть в саркофаг, едва подавляя рвущуюся из груди дрожь.       Внутри лежал эльф. Молодой, почти совершенный в своей неземной красоте, он напоминал статую, созданную великим мастером. Его черты были утончёнными до болезненности, золотые одежды, расшитые тончайшими узорами, подчеркивали его почти неземной вид. Но глаза были закрыты. Его руки были сложены ниже груди, а там, где должно было биться сердце, зияла рваная рана, из которой текла густая кровь.       Солас стоял спиной к ней, словно не замечая её присутствия. Его силуэт был сгорбленным, но не от усталости — от тяжести, которую он сам на себя возложил. — Солас, — её голос расколол тишину, как острое лезвие.       Он замер. На миг она подумала, что он не ответит, но затем его плечи напряглись, и он медленно обернулся. В его взгляде смешались гнев и боль, сожаление и нечто более глубокое — то, что он пытался скрыть, но не мог. На его руках и одежде запеклась кровь, но её взгляд был прикован к глазам, где отражались тени давно сделанных выборов. — Ты не должна была приходить, — его голос прозвучал низко, почти глухо, как если бы слова с трудом проходили сквозь горло.       Эллана сделала шаг вперёд. Её движения были напряжёнными, как у человека, стоящего на краю пропасти, но решившего не отступать. — Венан, — он шепнул, но слова прозвучали болезненно. Его взгляд скользнул в сторону, словно он не мог выдержать её осуждения. — Не смей меня так называть, — её голос был твёрдым, как закалённая сталь. — Зачем ты убил их?       Её слова ударили, как камень в ледяную воду. — Это же твой народ, — она продолжала, приближаясь, её глаза блестели гневом и болью. — Эти эльфы из твоего времени, да?       Солас сжал кулаки, его лицо исказилось на мгновение, но он кивнул. — Да. Они в Утенере, — его голос дрогнул. — Они спят, бродя по Тени. Я нашёл их там... и сделал это только с их согласия. — А драконы? Высшие драконы, которых ты убил? Они тоже дали согласие? — её шаги становились всё ближе, её голос поднимался. — А войска, которые ты собрал здесь? Ты спрашивал каждого, кто пришёл, готов ли он умереть ради тебя?       Солас вновь встретил её взгляд, его глаза были полны отчаяния и твердости одновременно. — Так нужно, — он начал, его голос стал ровнее, словно он пытался убедить не только её, но и себя. — Для ритуала. Завеса ограничивает мою магию, и жертвы необходимы.       Эллана открыла рот, чтобы возразить, но он продолжил: — Из сердец драконов я создал новые Сферы сосредоточения. Их магии недостаточно, они... не те существа, что были в прошлом. Мне нужны были люди, венан. Но они не умрут. Не все. — Его голос смягчился, будто он пытался успокоить её. — Они просто немного ослабнут.       Его слова прозвучали мягко, почти утешительно, но для неё они резали, как осколки стекла. Эллана смотрела на него, её взгляд был полон ярости и боли. — Ты слышишь себя? — её голос задрожал, но не от слабости, а от подавляемой ярости. — «Просто ослабнут»? Ты уже решил, что их жизни стоят меньше твоего великого дела?       Она подошла ближе, настолько, что могла бы протянуть руку и коснуться его, но вместо этого её пальцы сжались в кулак.       Солас аккуратно взял её за руку, разжимая сжатые от гнева пальцы. Его прикосновение было удивительно мягким, почти бережным. Он улыбнулся — едва заметно, одними уголками губ. Эллана всегда злилась слишком искренне, и это его, как ни странно, забавляло. — Я не хочу навредить, — произнёс он тихо, с мягкостью, которая почти заставила её поверить. — Пока…       Его взгляд скользнул в сторону, к массивному кубу, лежащему на резном каменном постаменте. — Мне нужно собрать всю скверну в этой реликвии.       Её глаза расширились. — Скверна? — в её голосе смешались шок и недоумение. — Зачем тебе скверна, Солас?       Он выпрямился, его осанка снова стала величественной, как у древнего правителя, но голос выдавал усталость. — Мне она не нужна, — сказал он, и в его тоне звучала странная решимость. — Я должен очистить мир от этого.       Её сердце замерло, когда смысл его слов наконец дошёл до неё. — Ты хочешь избавить землю от скверны? — её вопрос прозвучал почти как молитва.       Он кивнул, и в его взгляде мелькнуло то, что она давно не видела: надежда. — И Тень, — добавил он, словно это не требовало объяснений.       Эллана застыла, ошеломлённая. — Тень? — её голос едва слышался. — Она там тоже есть?       Солас кивнул, и на его лице отразилось что-то похожее на горечь. — Больше, чем где-либо ещё, — ответил он, и его голос затих.       Эллана обернулась, вглядываясь в густую, клубящуюся тень, охватывающую зал. Где-то там должен был быть Дориан. Варрик. Другие. Но их силуэты не были видны. Её сердце сжалось. Успел ли он вывести их? Или уже было слишком поздно? В голове вспыхивали тревожные мысли. Морриган и Страж. Их единственный шанс прервать ритуал. У них осталось так мало времени. — А что с Завесой? — её голос прозвучал напряжённо, словно она пыталась сохранить видимость спокойствия. — Ты прорвёшь её, как только соберёшь скверну?       Солас улыбнулся, на этот раз шире, но мягче, с нежностью, которая была одновременно искренней и глубоко ложной.       Он коснулся её плеч, оставляя кровавые следы на светлой мантии, разворачивая её лицом к себе. Его взгляд встретился с её, и Эллана не смогла отвернуться. В его глазах горела та же нежность, та же любовь, что когда-то пленила её в Скайхолде.       Её сердце дрогнуло. Оно всё ещё откликалось на него, несмотря на гнев, боль и разочарование.       Она знала, что это манипуляция. Понимала, что он пытается сломить её сопротивление. И всё же, что-то в ней, что-то глубокое и слабое, хотело снова поверить в него. — Я обещал тебе подумать, — слова словно давались Соласу с невероятным трудом, как будто он вытаскивал их из себя силой. Голос звучал низко, глухо, словно он сражался с чем-то внутри. — Было тяжело принять это решение. Я не привык отступать.       Эллана, почти не осознавая, что делает, сжала его локоть. Это движение было отчаянным, почти невидимым, но её сердце билось с такой силой, что она боялась, что он услышит его. Надежда разгоралась в груди, подобно тлеющему угольку, но страх тушил её снова и снова. Она молчала, только смотрела на него с мольбой, которая говорила больше, чем любые слова. — Я не отказался от своей задумки, — сказал он, его голос прозвучал ровно, но в этих словах была сила удара.       Она почувствовала, как всё внутри неё сжалось, будто мир рухнул под её ногами. — Но я не буду ничего делать, пока ты не будешь готова, — добавил он, внимательно следя за её реакцией.       Её дыхание стало прерывистым, почти болезненным. — А если я никогда не буду готова? — едва слышно спросила она, её голос звучал, как шёпот призрака.       Его губы дрогнули, образуя что-то похожее на улыбку, но в глазах читалось совсем другое. Там была тоска. — Я могу ждать вечно, — сказал он, глядя на неё, словно на что-то бесконечно ценное и недосягаемое. — Годы для меня пролетят, как одно мгновение. Но для смертных… время безжалостно. — Ты просто будешь ждать, пока я не умру от старости? — её голос прозвучал резко, колко. Она с трудом сдерживала гнев, прорывающийся наружу.       Он слегка наклонил голову, его лицо смягчилось. — Я надеюсь провести эти годы с тобой, — его голос был почти ласковым, но в нём звучала нотка надежды, от которой у неё защемило сердце. — Ты же тоже обещала подумать.       Слова звенели в её голове, как эхо. Они были столь просты, но настолько разрушительны. Эллана почувствовала, как её дыхание замерло, а в груди поселилась тяжесть. Он чуть не убил её — совсем недавно, его ярость, его решимость ещё пульсировали в её воспоминаниях.       В её сознании вспыхнуло имя Дориана, как тревожный сигнал. Что будет, если она скажет «нет»? Судьба целого мира могла зависеть от её решения. — А что если я не согласна? — голос Элланы вдруг обострился, словно хлыст, разрезающий воздух.       На мгновение Солас застыл, его лицо изменилось. В этой паузе она заметила едва уловимый отблеск боли. Но затем его выражение вновь стало привычно спокойным, почти ледяным. — Боюсь, я не могу сказать, — тихо ответил он. — Ты не сможешь понять, Эллана. Узнав всё, ты будешь ещё яростнее пытаться помешать мне.       Её глаза вспыхнули гневом. Этот тон, этот снисходительный взгляд... Она ненавидела, как он говорил с ней, словно она была ребёнком, а он — всезнающим учителем.       Но её негодование было внезапно прервано. Брешь над их головами начала изменяться. Её края, словно разорванная ткань, засияли ярко-зелёным светом, похожим на дрожащие в воздухе искры. От неё исходил странный, вибрирующий звук, напоминающий треск, который становился всё громче.       Солас мгновенно напрягся. Его глаза сузились, а пальцы едва заметно вздрогнули. — Что ты сделала? — его голос был полон ужаса и гнева, когда он резко схватил её за плечи.       Его хватка была сильной, почти болезненной, но Эллана не отступила. Она подняла взгляд на бреши, которые теперь пульсировали и разрастались. Гул усиливался, перерастая в оглушающий рёв. Что-то гигантское, огромное, пыталось прорваться сквозь Завесу.       Её глаза расширились, когда в глубине разрыва мелькнули тени. Силуэты были смутными, но их размеры внушали страх. — Нет! — Солас закричал, его голос эхом отозвался в стенах зала.              Он рывком протянул руку, притягивая к себе куб. Его движения были быстрыми и резкими, но его лицо оставалось сосредоточенным, как у человека, пытающегося удержать контроль.       Он развернулся к ней, его взгляд стал мягче. В одно движение он притянул её к себе, обхватив руками так крепко, словно это могло спасти их обоих. — Держись! — произнёс он хрипло, почти умоляюще.       И в этот момент раздался взрыв.       Мир взорвался яркой вспышкой света, озарив всё вокруг. Белый свет на мгновение лишил её зрения, и она почувствовала, как воздух вокруг наполнился обжигающей энергией. Её тело задрожало, словно все её силы разом покинули её. Сознание плавало где-то на грани.       Единственное, что она чувствовала, — это руки Соласа, сжимающие её с такой силой, будто это было важнее всего.