Без пяти минут Дурсль (помолвка Петуньи)

      — Лилс, ты уверена, что это так необходимо? — страдальчески морщит переносицу Снейп, оттягивая пальцем непривычно тугой ворот, дополнительно перехваченный галстуком, как удавкой.       — Совершенно и абсолютно! Требования приличий, знаешь ли, — кивает Лили с неумолимой убежденностью, продолжая что-то на нём расправлять, поправлять и разглаживать. — Убери руки, а то узел растянешь, придется переделывать! А мы и без того опаздываем!       Северус обреченно вздыхает — осторожно и пролонгированно, чтобы не увеличивать и без того раздражающее давление на шею. Руку, впрочем, убирает — ещё одного сеанса плетения макраме из галстучного полотна он просто не выдержит.       И почему эти маглы одеваются так, будто главное предназначение одежды — страдание, а не удобство?! Особенно в праздники, когда, по идее, положено радоваться, а не скорбеть. То ли дело мантии, оставляющие свободу движений, нигде ничего не пережимающие и не вынуждающие тебя выглядеть упакованной в узкий жестий футляр волшебной палочкой! Ну, на крайний случай свитер и футболка.       Но заявиться в свитерах и футболках на помолвку Лилиной старшей сестры — смерти подобно. Едва ли не хуже, чем в мантиях. Поэтому он только осторожно вздыхает и морщится.       Мелькает злорадная мыслишка: а растяни он этот дракклов узел и провозись с его перевязыванием Лили столько же, сколько в первый раз, и уже можно было бы никуда не идти, тем более, что Лили сама ещё не успела собраться. Занималась им и этой удавкой, стоя в белье и тапочках, и только сейчас, убедившись, что его внешний вид доведен до совершенства и не пострадает от его коварных происков, кинулась торопливо запрыгивать в платье, не выпуская из зубов шпильки для волос.        Будь его воля, он, конечно, постарался бы увильнуть от этого зубодробительно официального мероприятия в компании кучи магловской родни с обеих сторон. Но — для Лили это важно, тем более — она торжественно обещала. Как и он. Поэтому мыслишка машет заманчивым хвостиком на прощание и гаснет, а проклятущий узел так и остается нетронутым. Что уж тут, придется. Хотя он с куда большим энтузиазмом снова сунулся бы вместо этого в неприступный замок Лестрейнджей, повторил бы милое свидание с инферналами или просто провел еще один скучный день за исследованием Беркширской канализации. Туда хотя бы пускали без пиджаков и галстуков.       — Я в этой сбруе похож на дворецкого в вампирьем замке, — неодобрительно поглядывая на себя в зеркале, пробурчал Северус копошащейся за спиной Лили. Отражение, неестественно прямое в черном «футляре» фрака, скривилось ему в ответ. Гораздо интереснее было смотреть за его плечо на прихорашивающуюся Лили. Самый пикантный момент — надевание чулок при натянутом уже платье — миновал, и теперь пришла её очередь занять место у зеркала.       — Ничего подобного! — возмутилась она, оттесняя парня от трельяжа и пуская заготовленные шпильки в ход. — Дворецкому в вампирьем замке полагается быть страшным, старым и лысым, а ты у меня молодой и красивый! И костюм тебе очень идёт! Застегни?..       Северус застегнул молнию на спине, растаяв от комплимента и так и не узнав, что тут Лили слегка покривила душой. Не в той части, где назвала его «молодым и красивым», а в той, что про фрак. Официальная магловская одежда не то чтобы не шла Севу — напротив, сделай он лицо попроще и позу посвободнее, выглядел бы как настоящий наследный принц. Она, скорее, не вязалась с ним в голове у самой Лили. Не нужно было быть Кассандрой, чтобы догадаться, что не у неё одной. Ей, как и ему самому — себя, привычнее было видеть его в мешковатых футболках и клешеных джинсах, в черной безразмерной хламиде или, на худой конец, в парадной мантии, сделанной её же руками и превращавшей его из дворецкого вампирьего замка в его аристократического хозяина. Если совсем честно, то было не только привычнее, но и приятнее. Роднее, что ли. Органичнее.       Но Петунья в один из самых важных дней своей жизни не заслужила психологической травмы от мантий, сколь угодно парадных, что же касается футболок и клешей на сестриной помолвке, то неизвестно ещё, от чего бы травма случилась глубже. Так что ничего не поделаешь, придется потерпеть — им обоим.       С очень похожим на Северусов вздохом Лили взгромоздилась на удлиненные магией вдвое от обычного каблуки.       — Если что, я тебя поймаю, — рокотнул в самое ухо Северус с улыбкой, начиная исполнять обещанное не сходя с места: непривычная к «ходулям» Лили сразу же покачнулась, а он — ну не то чтобы прямо поймал, но поддержал, приобняв за талию.       От этой его улыбки, от ощущаемого лопатками идущего от него тепла, девушка разом успокоилась — ведь волновалась о предстоящем мероприятии и она тоже. Точнее, даже она в большей степени: как всё пройдёт, насколько хорошо они впишутся в безупречно продуманный Петуньей сценарий, выдержит ли Сев и не будет ли испорчен праздник чем-либо, вроде неприглядного скандала, что случился на такой же помолвке в её снах. Там, правда, скандалил и оскандалился Поттер, но ведь и у Сева характер — не патока, а этот сестрин Вернон, судя по тем же снам, тот ещё фрукт. В живую Лили его почти не знала, видела-то доселе один раз, поэтому беспокоиться, по её мнению, было о чём.       — Сев, ты постараешься быть вежливым с Туньиным женихом, что бы он ни сказал? — слегка отклоняясь к его плечу и глядя ему в глаза в их двойном отражении, спросила она.       — Хочешь, вообще принесу обет молчания на сегодняшний вечер? — хмыкнул Снейп, проводя носом вдоль её виска. Ткнуться в макушку, как он любил делать, не получалось: там возвышался замысловато закрученный узел. На одних шпильках ему бы было не удержаться, но, хвала Мерлину, магию никто не отменял.       — Ещё чего не хватало! Чтобы он вовсе решил, что ты над ним издеваешься?!       Северус, поняв, что шутки пора отставить в сторону — в таком взвинченном состоянии его спутница не способна отличить его вечную иронию от «серьёзных щей», прижал её к себе чуть теснее, снова аккуратно вздохнул и максимально неироничным тоном пообещал:       — Всё будет в порядке, вот увидишь! Если только мы выйдем и аппарируем сию же минуту, а не простоим тут ещё полчаса. Хотя, — не удержался он под конец, — я лично против второго варианта ничего не имею!       Лили торопливо и благодарно клюнула его в скулу, развернулась и, увлекая Снейпа за собой, выскочила из дома.       — Какой он, этот женишок, что ты так волнуешься, не поцапаемся ли мы? — задал Северус давно назревший вопрос по дороге к ресторану, где был арендован зал для скромного (по Петуньиным меркам) торжества.       Из аппарации они вышли на соседней улочке, где был удобный безлюдный закуток, и теперь как могли поспешали по норовящей поймать каблуки в ловушку брусчатке маленького живописного лондонского переулка. Сев крепко держал Лили под руку, и это уже не раз пригодилось. Прямо хоть разувайся и иди босиком — или лети, в самом-то деле!       — Не знаю, — прикусила губу Лили, стараясь ставить ноги так, чтобы миновать промежутки между булыжниками. — Я с ним почти не знакома… Здесь.       — А там? — правильно разобравшись в «географических тонкостях», моментально уточнил Снейп.       — А там он был… не самым приятным человеком. Во всяком случае, не для всех, — поправилась она, вспоминая, что с деловыми партнерами Вернон общался очень даже мило. — Но Петунью любил и, кажется, они были счастливы.       — Значит, сойдемся, — хмыкнул парень, в очередной раз принимая на руку вес опять едва не оступившейся Лили. — Я тоже не самый приятный человек — уж всяко не для всех!       — Скажешь тоже… Уй!.. — каблук таки попался в щель между камнями и едва не вывернул девушке щиколотку. — Мордредовы ходули!!!       — Давай, укоротим их? — с досадой предложил Северус, начиная понимать, что галстук — ещё, кажется, не самое худшее из праздничных зол. — На кой эти страдания?       — Уже совсем немного осталось, ресторан должен быть прямо за углом! — упрямо мотнула головой Лили, и в её следующих словах прорезались едва ли не свирепые интонации. — А там я буду в них просто! красиво! сидеть!       Вместо ответа её спутник сделал замысловатый жест кистью свободной руки, как бы задергивая невидимую штору. Лили узнала беспалочковое Дезиллюминационное.       — А теперь лети! — приглашающе дёрнул вверх бровью он. — До самого «заугла»!       — А ты что же? Пойдешь один? — предложение, что ни говори, было заманчивым, однако всевозможные «если», способные нарушить этикет и взлелеянный сестрой сценарий мероприятия, не давали так запросто согласиться. — Но вдруг там кто-то из приглашенных стоит у дверей, на улице!       — И что? — искренне не понял Сев, воздев на этот раз другую бровь.       — Будет не очень хорошо, если увидят, что ты идешь один, хотя приглашали нас вместе…       «Как замужнюю пару!», мысленно добавила Лили исключительно для себя. Именно в таком статусе они существовали для Лилиных (и Петуньиных заодно) родителей, ни сном ни духом не ведающих про «развод» и последующее воссоединение. Именно так их должна была заочно представить Вернону и его семье Петунья. Статус и без того был шатким — тайная, буквально подпольная свадьба, ещё и по «этим вашим» традициям, а сестра к тому же знала об их размолвке, что ещё больше увеличивало шаткость. Или это Лили казалось, что увеличивает?       Она и сама не могла бы внятно объяснить, что было такого неправильного в том, что Сева увидит в одиночестве кто-то из гостей. Подумаешь: пришли порознь, а встретились уже там, на месте! Но что-то в этом продолжало её царапать.       Северус и не пытался понять, уловив только, что эти «непонятки» норовят испортить Лили настроение. Он просто повторил свой жест и пропал из виду. Продолжая всё так же поддерживать её под локоть. Теперь этот локоть оттопырился под прямым углом, следуя за потянувшим его вверх Севом. Он поднялся на пару футов в воздух и звал её за собой.       — Значит, не увидят, — только и сказал он, когда они поравнялись. — Сделаем им сюрприз!       И от его насмешливо-заговорщицкого тона, от этой совершенно детской хулиганской невидимости посреди улицы в сочетании с элегантным платьем и враз переставшими её мучить туфлями, Лили вдруг стало совершенно легко и свободно, все настоящие, мнимые и возможные неловкости показались сущими пустяками, а необходимость соответствовать формату и стандарту мероприятия — форменной ерундой. Ну в самом деле, они — это они, какие есть. Нет у Туньи другой, более подходящей и правильной со всех точек зрения сестры. А к той, что имеется, старая родня уже должна была привыкнуть, а новая — пусть начинает привыкать!       Невидимыми они пролетели до самого ресторанчика — маленького, но респектабельного, где и правда в ожидании, пока соберутся все, курили трубки, о чём-то степенно общаясь, приглашенные — мистер Эванс, горообразный лысый джентельмен, по всей видимости, Вернонов отец, и сам Вернон, не куривший, но имевший чрезвычайно важный вид. Невидимыми проскользнули внутрь, едва сдерживая смех, когда воздушная волна от якобы самовольно хлопнувшей двери заставила мужчин недоуменно оглянуться. Невидимыми приземлились за накрытый, но пока безлюдный стол — под стеной, ближе к уютному уголку, где не бросались в глаза начинавшиеся выше спинок сидений зеркала. И, заслышав движение и голоса со стороны туалетных комнат, уже вслух пофыркивая, сбросили заклинание.       Северус, не удержавшись, украдкой опять пошевелил пальцем между воротником и шеей. Заметив это, всё ещё хихикающая Лили потянулась к нему и одним взмахом растворила надоедливую удавку.       — Ты что творишь? А как же требования приличий? — сделал ей страшные глаза тоже смеющийся парень.       — К мордредовой бабушке приличия! — шепнула Лили, опираясь на его плечо.       Так их и застали выходившие финально попудрить носик и поправить прически миссис Эванс и Петунья: несолидно веселящимися, прижавшимися друг к другу, Северус — с расстегнутой первой пуговицей на рубашке.       — Явились, голубки! — с трудом маскируя радость под язвительностью встретила их без пяти минут невеста. — Спасибо, что заставили ждать не до завтра!       — А мы давно уже тут сидим, — давясь смехом, ответила расшалившаяся Лили. — И это мы вас ждем — ждем-ждем, а вас всё нет!       — Наши папы, между прочим, высматривали вас от дверей — и как умудрились проглядеть? — не сдалась Петунья, направляясь к тем самым дверям, чтобы позвать оплошавших соглядатаев.       — Наверное, смотрели не в ту сторону, — пожал плечами Снейп и встал, чтобы поприветствовать миссис Эванс.       — Спасибо, что пришли, Северус, — ласково посмотрела на него та. — Для Туньи это было очень важно.       Весь дальнейший официоз уже не мог испортить им настроения. Они чувствовали себя, как подпольщики-шпионы, играющие в замороченную, но небезынтересную игру, пусть и не на своем поле, зато вместе.       Оказалось, что, кроме уже присутствующих, гостей больше не будет: мистер Дурсль был вдовцом. Разрумянившаяся нарядная Петунья чопорно опускала глазки к полу, когда Вернон, с посудным дребезгом воздвигшись из-за стола, со всей церемониальностью и торжественностью просил у их отца руку дочери. Мама промокала глаза платочком, мистер Эванс, кажется, был тоже близок к этому, как никогда. После первого тоста за невесту и второго — за обоих нареченных, он не выдержал и потянулся обниматься через стол, стиснув одновременно и Петунью и, сколько смог обхватить, Вернона. Приличия, столь милые Туньиному сердцу, дали очередную трещину, Лили зааплодировала.       Она испугалась за дальнейшую будущность вечера только однажды, когда Вернон, раскрасневшийся и стремительно входящий в образ члена семьи Эвансов, начал выпытывать род занятий будущего свояка. Сам он очень гордился тем, что в своем небольшом ещё возрасте вот-вот откроет собственную фирму, перестав работать с отцом. Вот тогда-то, в следующем году, они и сыграют с Петуньей свадьбу — чтоб всё было красиво и основательно, как у людей.       — Я ученый, — коротко и невозмутимо, против Лилиных опасений, ответил Снейп. — Можно сказать, химик.       — Ого, это здорово, уважаю, — пробасил Вернон, подкладывая себе мясной нарезки. — И на кого вы работаете?       — Ни на кого, я сам себе хозяин, — что называть не известные маглам странные заведения, вроде «Корня мандрагоры», что признаваться в том, что на досуге штампуешь золото из гвоздей, было бы одинаково глупо и неосмотрительно. Тем более, что ответ как нельзя больше соответствовал истине.       Вернон присвистнул — этот субтильный и выглядящий изрядно младше его парень обставил его, успел обзавестись своим делом раньше!       — И как называется ваше предприятие? Где у вас офис? — дотошно продолжил он.       — Нигде, я занимаюсь заказами на дому, в удобное для меня время, — дёрнул углом рта Снейп, который в последние недели не сварил ни одного пузырька, почти безвылазно прописавшись в окрестностях Лестрейндж-холла.       — Ааа, безработный, значит! Так бы и сказал! — облегченно протянул Дурсль-младший, поняв, что его таки не обскакали.       Дальше все среагировали одновременно. Дурсль-старший раскатисто хохотнул, Петунья под покровом скатерти от души наступила суженому на ногу каблуком, миссис Эванс растерянно прикрыла рот ладонью, а Лили запальчиво, хоть и изо всех сил стараясь сохранить застолье в мирном русле, ответила:       — Не безработный, а свободный исследователь! Надеюсь, нет нужды пояснять, чем фундаментальная наука отличается от прикладной?!       И только Северус, лелея на губах сардоническую ухмылку, продолжил расправляться с салатом, как ни в чём не бывало. Он знал, на что шёл. По крайней мере — догадывался. По недомолвкам Лили и не первый год зная её старшую сестру. Вряд ли она удосужилась бы выбрать себе в пару стеснительного трепетного юношу. Так что этот цирк дипломированного зельевара-Мастера только забавлял. Даже заготовленная на всякий случай Заслонка не понадобилась — смысл обижаться на дурака, который сам себя закапывает с каждым словом! Ещё и рискует потом получить скандал от оскорбленной в родственных чувствах почти жены. Сев хмыкнул: этого недотепу ему стало почти жаль.       Сам же Вернон, устрашившись таких значительных и малопонятных слов, снова проникся чем-то похожим на уважение. В его мире всё было просто: или ты сильнее — и тогда трепетать должны перед тобой, или кто-то сильнее тебя — и тогда склоняешься ты. Неведомая фундаментальная наука вкупе с высокомерным спокойствием Снейпа убедили его, что налицо второй случай. Впрочем, невестин каблук тоже сыграл немаловажную роль: поперек Петуньиного слова он не шел и никогда не пойдет впредь.       Вечер был спасен. Ничего из тех ужасов, что напридумывала себе Лили, не случилось. Сев был на высоте — снова убеждая Лили в своей несомненной внутренней трансформации. И заставляя восхищаться собой всё больше и больше.