По ту сторону стекла. Один в поле воин

      «Молодые драконы летят опробовать крылья и собрать урожай магловской выбраковки», — выдала Белла за праздничным столом накануне Мабона.       С «урожаем» всё было более чем понятно: кто-то собирает урожай колосьев и яблок, а Упивающиеся смертью — пожинают серпами жизни, каждому своё. С «молодыми драконами», в общем-то, тоже: по всей видимости, имелось в виду боевое крещение новобранцев, свежеклеймленых лордовой меткой.       А вот со всем прочим… Когда? Наверное, этой ночью, недаром же упоминался урожай. Собственно, на праздник Урожая и собрались в гостиной на Гриммо Белла, чета её родителей и оба Лестрейнджа. Но может быть и следующая ночь, не в канун праздника, а после. Где? Вот тут начиналась полная неизвестность.       И всё же Регулус не мог проигнорировать хоть какую крупицу информации о грядущем злодеянии.       Отлучившись якобы до туалетной комнаты, он вызвал туда Кричера и с его помощью аппарировал в Паучий. По-другому из защищенного по самую маковку особняка выбраться бы не удалось, не покидая его стен и идущего по ним антиаппарационного барьера. Пройти через холл и прихожую в виду распахнутых дверей гостиной, скрипеть старинной и очень быстро растрачивающей все смазывающие заклинания на промозглом лондонском ветру дверью — немыслимо. Сбежать из туалета — рискованно. Но капельки гриффиндорства в юном слизеринце оказалось достаточно, чтобы утвердить этот план.

***

      — Ты догадался, о чем она говорила? — вопрошал Регулус, когда Сев встретил его у границы чар, окружающих дом.       — Не могу сказать с уверенностью, — хмурился Северус, так и стоя с другом на улице: рассиживаться в гостях было некогда.       Шестеренки в голове крутились с бешеной скоростью. Если «третьесортные маглы» в системе Беллатрисиных координат — пациенты госпиталя, то «выбраковка» — ещё на одну ступеньку дальше. Кто это может быть? Немощные старики в каком-нибудь доме престарелых? Инвалиды? Неизлечимо больные?       Если с первыми двумя гипотезами он никак не мог продвинуться: сколько там этих пансионатов для пожилых в Лондоне? а по стране?! — то последняя дарила хоть малую, но зацепку. Хосписов у волшебников не водилось. Помнится, этим фактом весьма удивилась и возмутилась Лили, когда слушала (а местами смотрела) его рассказ о посещении Эйлин в Мунго. Там выздоравливающие, набирающиеся сил волшебники размещались в одном здании (хорошо хоть, на разных этажах) с безнадежными хрониками, не имевшими ни малейшего шанса. И если умирали от магических болезней редко (разве что от той самой Драконьей оспы), а от магловских — и вовсе почти никогда, то всевозможные проклятия, сглазы, волшебные яды, а то и просто неправильно сваренные зелья или неточно примененные заклинания порой приводили к очень печальным последствиям. Но факт оставался фактом: ничего, вроде хосписа, в Магмире не существовало.       А вот в магловском — да. Хоть и не с очень уж давних пор. Первый английский хоспис разменял свой первый десяток лет ровно в том году, в котором умерла Эйлин. И миссис Эванс, увлеченная благотворительностью, не раз собирала средства, в том числе, для него. Оттуда-то Лили и была в курсе этой темы — и просветила Северуса, разумеется.       Теперь он раздумывал, что хоспис Святого Христофера вполне подходил под имевшиеся у них данные. Только вот где он находится, Сев не имел ни малейшего понятия.       Регулус же, которому озвучили краткую выжимку из вышеописанных логических рассуждений, решил эту проблему с легкостью урожденного аристократа, привыкшего к ненавязчивому всемогуществу ушастых домовиков.       — Кричер, ты не мог бы достать для нас магловскую карту Лондона?       — И справочник с адресами всяких учреждений заодно, — раз такое дело, внес свою лепту и Северус, сообразив, что просто на карте искомого заведения может и не быть, а вот в специализированном указателе — непременно, карта же ему потом весьма пригодится самому.       Домовик, поклонившись, исчез, а Регулус по-новой вцепился в друга.       — Нужно же вызвать туда авроров, предупредить! Тебе для них ведь понадобилось знать местонахождение? Чтобы облегчить им поиск? Они же тоже наверняка не представляют, где у маглов расположены больницы и прочее.       — Было бы неплохо предупредить, — протянул только сейчас подумавший об этом Северус: и то правда, один он много не навоюет, а ни в чем не повинные люди не обязаны разделять с ним его выбор, — только вот праздник и вечер: почта в Косом уже закрыта.       Но Рег не спешил сдаваться:       — Кричер может отнести письмо! Так, что его никто не заметит! Кричер, ты ведь можешь? — появившийся как раз на этих словах старый эльф важно кивнул, вручая хозяину результат своего предыдущего задания: затертую книжицу в мягкой обложке и сложенную в несколько раз карту. Не иначе как позаимствовал их в первом попавшемся магловском киоске или книжном, хмыкнул про себя Северус, но комментировать никак не стал.       — Как будет угодно молодому мастеру, — проскрипел домовик, сопровождая свой кивок, и замер в ожидании.       Регулус почти с тем же выражением посмотрел на друга, и тот понял, что писать придется ему. Сделав упреждающий знак рукой, Сев вынул у Регулуса из рук эльфью добычу и поспешно скрылся в доме, а спустя пару минут снова возник — уже с мелко исписанным листком пергамента.       — Отнеси самому Бартемиусу Краучу в кабинет, чтоб меньше было шансов, что замылят где-то на нижних этажах, — протянул он послание Кричеру. Тот, давным-давно получивший приказ хозяина слушаться «сэра Северуса» как его самого, снова кивнул и исчез.       Как отреагировали бы авроры на анонимное сообщение в стиле «поди туда, не знаю куда», без доказательств и какой бы то ни было конкретики, представить было трудно. Поэтому Снейп и адресовал письмо лично начальнику Департамента магического правопорядка, чтоб не вводить во искушение никого из подчиненных проигнорировать странный донос. В нем значилось только, что нынче ночью, в канун Мабона, участники террористической группировки, известные как Упивающиеся смертью, планируют совершить нападение на больницу (смущать волшебников незнакомым словом «хоспис» уведомитель не стал) Святого Христофера, Сиденхам, адрес (благополучно нашедшийся в справочниковом разделе больниц). Всё. Оставалось надеяться, что Крауч окажется столь же непримиримым борцом с УПСами на деле, сколь и на словах, и отрядит кого-то на защиту немощных маглов. Ну и что вообще обнаружит пергамент сегодня, а не после выходных. Кто-то же должен будет закончить то, что начнет он, Северус.       После того, как Кричер очень быстро вернулся и обнадежил друзей, что глава Департамента ещё на рабочем месте, а письмо теперь — на его столе, под парой верхних, ожидающих подписи бумаг, Сев хрустнул пальцами и вскинул глаза на Регулуса.       — Что ж, мы сделали всё, что в наших силах, теперь иди поскорее, пока твоя маменька не решила, что тебя пора отпаивать желудочным зельем.       Это была правда. Со всеми обсуждениями, перемещениями и писаниной, пусть и очень оперативными, Рег проторчал в Паучьем уже минут двадцать. Пока что великосветские манеры не позволяли ещё заострять на отсутствующем по столь деликатному поводу родиче внимание, тем паче — выстукивать его из туалета, но каждая следующая минута всё сильнее грозила разоблачением.       Однако младший Блэк медлил, шаря взглядом по замызганной мостовой.       — Северус, меня не покидает ощущение, что ты собираешься пойти туда сам, — наконец выдал он, вскидывая беспокойные серые глаза.       Северус не стал отпираться: интуиция, образование и азы менталистики не позволили бы Регу поверить в совсем уж откровенное враньё. А вот в полуправду — пожалуй.       — Нужно же проследить, убедиться, что авроры вняли и прибыли, — с как можно более безразличной усмешкой ответил он. — А если они припозднятся — поторопить.       Регулус будто только этого и ждал:       — Я пойду с тобой!       — Нет.       — Северус!       — Тебя ждут дома, — веско и предельно убедительно припечатал тот. — И спустя ещё минут пять, когда твое отсутствие невозможно будет списать даже на расстройство желудка, Вальбурга пойдет тебя искать.       — Ну и пусть! — кто бы признал сейчас в этом запальчивом, сверкающем очами юноше потомственного слизеринца!       — Рег, тебе нельзя вызывать подозрений, забыл? Твои сведения крайне важны. На тебе завязано слишком многое, — решил Северус воздействовать через то, что являлось одним из главных стимулов для него самого: через чувство долга. — Ты должен вернуться. Сейчас.       Начинающий шпион поник, внимая гласу старшего товарища. Воспитание «хорошего сына» не позволяло оспаривать очевидную правоту хорошего друга.       — Ты хотя бы можешь обещать, что будешь осторожен? — уцепился за последний рубеж он.       Снейп хмыкнул снова — на этот раз вслух и со всей возможной язвительностью:       — Неосторожный зельевар — мертвый зельевар, ты в курсе?

***

      Спровадив наконец Рега, Северус вернулся в дом. Он спешил. Нужно было сделать ещё кучу всего, прежде чем отправиться натягивать судьбе нос, а вечер уже был поздним — неизвестно, когда этим самым «молодым драконам» приспичит обновить свои плащи. Если вообще это случится сегодня. Но — если таки сегодня, то глупо было бы опоздать. Но и не выполнить всего необходимого было бы не менее глупо.       Для начала — карта. Наскоро переписав из справочника (оказавшегося телефонным из какой-нибудь будки и имевшим в начале список всех общественно значимых учреждений) адрес на пергамент, Северус ни на йоту не приобрел представления, где этот адрес расположен. Лондон он знал очень приблизительно, районы — и те не все.       Вот по району-то он и стал перво-наперво искать нужную область на карте (вот она была туристической, с отмеченными более крупным шрифтом достопримечательностями — и откуда её умыкнул старый пройдоха, оставалось только гадать). Затем, вчерне определившись, отыскал улицу и на этом забуксовал. Хоспис Святого Христофера не был туристической достопримечательностью, для его обозначения пожалели места на небесконечном полотне карты.       Ладно, хотя бы улица. В пяти кварталах оттуда была та гостиница, где к нему впервые сошла Королева Маб… Так, стоп, дышать, не расползаться лужей! Собрался и в карту смотри давай!       Итак, вот они, знакомые места, сюда можно будет аппарировать, а потом — вот так, так и так — добраться до нужной улицы. Дальше — дело техники: зная номер дома, место назначения нашел бы и тролль.       Стало быть, маршрут ясен. Оставалось ещё одно, не менее важное дело. Среди этих, мать их, «молодых драконов» почти наверняка попадутся его вчерашние однокурсники-змеи, и идти к ним на рандеву со своим лицом было бы верхом безрассудства.       Нет, за собственно лицо он не переживал — лишившись души, странно было бы печься о лице, тем более, что нести его обратно не входило в планы. Но это самое лицо, а вернее — опостылевшую бледно-носатую морду слишком часто видели в Хогвартсе в непосредственной близости от лица Лили Эванс, и давать всему этому скопищу рептилий — хоть молодых и раритетных, хоть престарелых и так и не лишившихся бессмертия (да-да, и в этом тоже твоя вина!) — хоть малейший намек, тень повода обратить на неё внимание он не мог позволить никогда и ни за что.       Утянуть её за собой?! — да ни в жисть! Мало ли, что в последний месяц они обретались порознь, зато предыдущие 7 лет — почти исключительно рядом, и этого может оказаться более чем достаточно, если его узнают. А значит: его никто не должен узнать.       Можно было воспользоваться оборотным — благо, готовая основа завалялась у него с тех пор, как варилась под ограбление Гринготтса. С тех пор, как её варила Лили. Непригодившийся бутылёк так и болтался где-то в недрах безразмерной и безотказной сумы. Один волосок с любого подвернувшегося по пути магла — и его не узнает даже Рег. Вот только, если что-то пойдет не так, магл этот тоже окажется под ударом, случайно встреченный кем-то из юных лордовцев.       Судьба умеет шутить, это Северус уяснил накрепко, и если что-то может пойти по пизде, сиречь — по наихудшему сценарию, оно по нему непременно пойдет. Утащить за собой кого-то, кто не Лили — так себе поступок, попахивающий форменным слизеринством. Она бы не одобрила. Никто не виноват в том, что у него всё вот так. Через недавно поименованное место, помноженное на три. Никто не заслужил сверзиться вместе с ним в ту пропасть, что Северус упоенно роет себе сам — вот сам и справится, никого не впутывая в это дело.       В небольшом овальном зеркале в ванной отразилась пресловутая носатая морда, но Северус подошел не любоваться видами. Метаморфом он не был, трансфигурацией себя, кроме как в аниформу, никогда не занимался. Не так уж много средств в его арсенале, но кое-что найдется.       Простейшие чары изменения цвета — и вот уже из зеркала смотрит не жгучий мрачный брюнет, а мышастый шатен, впрочем, не менее мрачный. Ещё раз — и глаза, самая приметная на пару с носом часть его портрета, выцветают в небесно-голубой, отчего этот самый портрет разом кажется припорошенным пылью и — на удивление чужим. Для верности — Кринус Муто: мышастые прямые, отяжелевшие в отсутствие водных процедур пряди разом укорачиваются, закручиваясь в легкомысленные колечки. Тоже не очень чистые, но совершенно не похожие на то, что было. Северус с трудом бы поверил, что его портрет способен стать ещё отвратнее, и, тем не менее, не мог не признать очевидного: это случилось. Морда в зеркале была кошмарна, бесцветна, безлика — и напрочь неузнаваема. Даже нос будто поблек и растворился на этом невзрачном фоне. Вот и ладушки.

***

      Северус бродил под стенами хосписа, впустую растрачивая адреналин. Упивающиеся запаздывали на свидание, как какие-нибудь высокородные девицы. Часы где-то в отдалении прозвонили половину двенадцатого, потом без четверти, потом — лениво и размеренно стали бить полночь.       Может быть, он ошибся в предположениях, неверно определив место? Что, если имелся в виду не Сент-Христофер, а таки один из множества пансионов для стариков? Который? Да любой! Или, коль скоро с местом он оказался прав, то промахнулся со временем? Шла ли речь о будущей ночи или о какой-то из прочих последующих ночей?..       И в этот миг, ровно с двенадцатым далеким ударом раздались первые хлопки аппарации. Что ни говори, успело проскочить в перекрашенной Северусовой голове, а тяга к театральщине и дешевым эффектам была присуща не только художественному руководителю этого балагана.       А потом он очистил разум от досужих мыслей и хлестнул Сектумсемпрой в шею первому из слетающихся на площадку перед зданием черных плащей.       И не попал. Все достоинства созданного им химерного темномагического заклинания, вроде «злоебучести», трудноизлечимости и эмоциональной неспецифичности, в данном случае меркли перед его недостатками.       Когда Северус придумывал это заклятие, им двигали исследовательские цели: нужно было протестировать работу Щита. Применение проклятия в настоящем бою, на настоящих живых людях было задачей второстепенной и глубоко теоретической.       Сейчас ему стали на практике ясны несколько моментов: заклинание вербальное (специально сделанные таковым, чтобы не колдануть опасную штуку случайно, только подумав о ней, тем более, что движение палочкой её сопровождало простейшее) и довольно длинное. Пока ты кастуешь его не на статичный манекен в Выручайке, многое может измениться. Живые люди обычно не стоят столбом, когда на них насылают неизвестную науке, но вряд ли полезную для здоровья хрень.       Не стоял на месте и УПС, в которого метил Снейп. Что и говорить, реакция у него была на зависть: ещё на втором слоге инкантации он опрокинулся на спину и ушел в перекат, показывая хорошую физическую подготовку (Не иначе как в квиддич в школе играл! Гойл? Нет, тот громила с грацией шкафа, одно слово — загонщик. Скорее, Мальсибер. Охотнику вернее положена ловкость и увертливость).       Сорвавшееся с палочки заклинание пролетело там, где миг назад была шея предполагаемого Мальсибера, и полоснуло по ногам другого Упивающегося, как раз выходящего из воронки перемещения. Тот взвыл и сложился на асфальте, баюкая раненую голень. И вот тут прояснился второй недостаток Сектумсемпры.       Заклинание создавалось веерным, призрачные катаны расходились из кончика палочки под довольно широким углом, что было хорошо для проверки Щита и довольно нецелесообразно в реальной схватке. Два из трех получившихся у Северуса клинка ушли в молоко, и только один задел такую неширокую цель, как нога приземлявшегося УПСа. Хоть тот и вышел из строя, ущерб оказался куда меньше, чем можно было надеяться.       А, между тем, на площадку продолжали сыпаться ещё и ещё фигуры. Две, три… в общей сложности шесть, считая подбитого, так и продолжавшего подвывать утробным густым басом. Не так много людей могут похвастаться подобным тембром и силой легких. Макнейр? Тупой, как пробка, с трудом окончивший Хогвартс, но всегда извращенно радовавшийся чужой боли и страданиям? Или кто-то иной, из «драконов» постарше?       Сразу стало жарко. Как в прямом, так и в переносном смысле, потому что пришлось скакать, крутиться, пригибаться, проявляя чудеса ловкости не хуже Мальсибера с его выучкой.       Встать жертвенным бараном и тупо поймать заклинание претило Северусу по нескольким причинам. Во-первых, остатки гордости. Во-вторых, желание утереть нос — всем, начиная от слепоглухонемых сил над темечком, заканчивая этой толпой молодых баранов, то есть драконов: врешь-не возьмешь, сколько вас понадобится, чтобы одолеть одного меня, ну?!       В третьих и не в-последних — безмолвная стена хосписа за спиной: авроры не торопились, да по’лно, пожалуют ли они вообще? Докопался ли Крауч до их послания — или попросту забил подписывать лежащие поверх пергаменты, сбросив всю рутину на понедельник? И, если так, то между спящими больными людьми за этой стеной и шестеркой оголтелых упырей в одинаковых масках — только он. Сколько он продержится — столько продержатся и они.       В-четвертых же: внезапно накрыла иррациональная, неистребимая зверино-инстинктивная жажда жизни, смешанная с адреналиновым бурлением боя в крови: кто кого? Ты меня, гребучее ты Мироздание, или всё-таки я тебя?! Кто кого переупрямит? Врешь-не возьмешь!..       Сражался Северус палочкой. Беспалочковая, густо замешанная на намерении, хороша была в спокойной обстановке, где это намерение имело возможность дозреть и воплотиться. Здесь же, против шести (ладно, пяти) палочек всё решали рефлексы и вбитые часами тренировок, почти машинальные движения.       К тому же, не хотелось раскрывать свой так долго лелеемый секрет, своё главное открытие — этим. Давать им повод задуматься, что бывает в мире и такое. Позволить донести вышестоящему Самому и начать копать в эту сторону. Палочка так палочка. В конце концов, не зря же он упорно становился амбидекстром?       Щитом он не пользовался. Как и собирался изначально. Давая Мирозданию шанс исправиться и пойти-таки у него на поводу. Но — не сейчас, не в это мгновение, и не в следующее, и снова не теперь, рано, рано, поэтому — скакать, крутиться, пригибаться, отбивать сыплющиеся градом заклинания.       Среди всего этого атаковать самому удавалось нечасто. В секундный зазор — послал наудачу ещё одну Сектумсемпру, но снова промазал — метил в гипотетического Мальсибера, но того успел вытолкнуть из-под смертоносных мечей другой УПС. Небось Эйвери, закадычный дружок и мальсиберов не-разлей-вода на посиделках у Слагхорна. Нет, Сектумсемпра явно не для здесь и не для сейчас, только бездарно продолбал чудом выпавшее «окно»!       Поэтому в следующее — просто пульнул невербальным Петрификусом в самого неспортивного, рыхловатого увальнистого УПСа. Кто у них там на курсе был подобный? Уилкис или как-то так? Пофиг, главное — тот рухнул под ноги Мальсиберу-не Мальсиберу, заставив споткнуться и сбить прицел.       А вот тебе Секо за это: не зевай! Короткое, быстрое, боевое Секо, давным-давно отработанное невербально. Распоротая ткань плаща окрасилась мокро-блестящим, черным среди темноты.       Слабовато цепанул — по плечу, да и залечить подобное, в отличие от удара Сектумсемпрой, пара пустяков. Но пока ему не до этого, и то, как говорится, хлеб.       Якобы-Мальсибер остался в строю, а с ним — ещё трое Упивающихся, и они, справившись с первым изумлением от наглости одинокого выскочки, посмевшего им противостоять на пути к законной добыче, постепенно теснили Северуса к стене. Когда он дойдет до неё, прижмется лопатками, некуда будет скакать и уклоняться, и вот тогда…       Неплохой, однако, получится счёт: два с половиной за него одного! Нет, не хвастай, всего один — и того, глядишь, Реддл сумеет поставить на ноги, если соизволит (и если «боевые товарищи» не забудут его тут, уходя). Прочее же — херня на постном масле, не учитывается.       А потом? А что потом, когда он доотступается до стены и вскоре сложится у неё кучкой? Снова траурная статейка наутро? А авроров всё не было. Растянувшееся до предела время создавало иллюзию миновавшего часа, а то и более. На самом же деле — и где-то внутри исправно работающий, встроенный на клеточном уровне хронометр это подтверждал — прошло едва ли десять минут. Скорее — даже меньше.       В очередной раз чуть качнувшись назад, Северус почувствовал позади пяток стену. Всё. Последний рубеж. Как ты и хотел — если и не героически, то хотя бы не вовсе бесполезно.       Но — и что будет после? С людьми, с больными? Выставить таки Щит? Наплевав на свои дрязги с Мирозданием, попытаться отсрочить неизбежное? Именно отсрочить, так как, основательно уже вымотанному, одновременно держать защиту и нападать вряд ли получится. Во всяком случае — недолго. Чуть дольше — если просто уйти в глухую оборону, спрятавшись за Щитом. Рано или поздно утомление перевесит — и все получат то, чего так хотели: он — тряпичную кучку у стены, они — отданный им на потеху хоспис. Но это всё-таки скорее «поздно». И ещё сколько-то жизни будущим жертвам он сможет выиграть.       Приняв решение, Северус готов был уже уронить перед собой водяную стену, уже почти сделал это, как действующих лиц на сцене ощутимо прибавилось. Снова послышались хлопки, без паузы замелькали цветные вспышки, послышались отрывистые каркающие слова команд:       — Купол! Всем сложить оружие именем Министерства!       Антиаппарационный купол — дело не мгновенное. Тем более над целым проулком. Тем более — когда авроров всего трое под водительством бешеного Шизоглаза. Тем более — когда несостоявшиеся террористы вовсе не собираются сдаваться, а довольно слаженно отступают, осыпая новоприбывших заклятиями.       — Назад! Отходим! — крикнул один из УПСов, по-видимому, главный (и старший) среди них, едва завидев первого аврора. По аристократической ленце, просочившейся даже в отрывистый приказ, Северусу показалось, что он узнал прошлогоднего змеиного старосту Розье.       Плащи успели первыми: добрались до двоих поверженных подельников и аппарировали с гулкими хлопками, прежде чем купол успел пресечь им пути к отступлению. Обыкновенно оно так и бывало, судя по тому, что газетные заметки обычно заканчивались привычным уже «преступникам удалось скрыться».       Северус тоже не собирался задерживаться: попасть под горячую руку, будучи застигнутым с палочкой на месте происшествия, провалить дознание, не пустив себе в голову ни одного министерского менталиста, разозлить авроров и отправиться в Азкабан кормить дементоров «на безрыбье» было совсем не то, что героически пасть смертью храбрых, надрав таки задницу дорогому Мирозданию.       В этот раз оно оставило поле боя за собой. В этот раз — и снова.       «Значит, так? — вертелось в голове Северуса, пока он смывал холодной проточной водой (вот ещё, заморачиваться её греть — было б ради кого! не растает, не сахарный) пыль и пот битвы, а заодно и изрядно поизносившиеся заклинания перемены внешности. — Выходит, я всё-таки, несмотря ни на что, для чего-то нужен?»

***

      Эту мысль, но уже без знака вопроса, он повторял себе и неделю с лишним спустя, стоя незримым на знакомой до последнего камушка улочке напротив знакомого до боли в грудине крыльца.       «Значит, я всё ещё нужен. Плевать на все мироздания, силы со стихиями и прочую муть. Я всё ещё нужен ей», — повторял он, глядя, как тонкая огненноволосая фигурка доверчиво жмется к сильному плечу ведущего её к ступенькам человека.       Он не знал, зачем. Может — пристукнуть Поттера, если тот посмеет её обидеть. Может — встать в свой час между ней и летящей салатовой смертью. Но он нужен. И значит, он будет жить.