Глава 7

      Мы пробирались через лабиринт складов, стараясь держаться в тени и не издавать шума. Несмотря на все мои тренировки и целеустремленность, я чувствовал, что спина всерьез устала под весом мешков, но не позволял себе замедлиться. Далтон шел рядом, он двигался с удивительной грацией, учитывая его размер и вес добычи. Он был сосредоточен, при движении почти не издавал ни звуков, а его дыхание было ровным.       Мы выбрались к узкому переулку между складами и остановились, чтобы перевести дух. Я прислонился к холодной каменной стене, пытаясь успокоить дыхание, а Далтон осторожно выглянул из-за угла, проверяя, нет ли поблизости охранников или случайных прохожих.       — Похоже, чисто, — прошептал он, обернувшись ко мне. — Но нам нужно двигаться быстрее. Если Дозорные зачистят корабль и обнаружат, что оружие пропало, они могут начать обыскивать окрестности.       — Согласен, — ответил я, вытирая пот со лба. — У нас есть план, куда двигаться?       Далтон задумался на мгновение, затем уверенно кивнул.       — Как на счет того склада напротив “Спящего Кракена”? Нам нужно переждать хотя бы эту ночь, прежде чем начать передвигаться по городу.       — Хороший план, — согласился я, выпрямляясь. — Тот склад заброшен, никто не станет там искать.       Мы снова двинулись в путь. Город был словно затянут в пелену шума и вставшего на дыбы хаоса. Вокруг повсюду раздавались беспорядочные выкрики, по улочкам раздавались тяжелые шаги. Даже небо, затянутое низкими тучами, казалось подавляющим. Все это создавало ощущение тревоги, но мы двигались уверенно. Моя голова крутилась из стороны в сторону, а глаза старались уловить малейшие движения среди теней.       Достигнув склада напротив «Спящего Кракена», я первым поднялся на полуразрушенное крыльцо. Дверь, ведущая внутрь, скрипнула, когда я надавил плечом. Это место уже начало казаться мне родным, хотя и состояние помещения ничуть не улучшилось с тех пор, как мы были здесь несколько часов назад.       — Здесь пусто, заходи, — сказал я, оглядывая пустующее пространство. Груды старых ящиков и досок, толстый слой пыли, обшарпанные стены — все это до боли напоминало нам, что Рифтон был далек от порядка и чистоты.       Далтон тяжело опустил свой груз на пол. Он вытер лицо и бросил на меня вымученную, но всё же довольную улыбку.       Я, с трудом переводя дыхание, оглядел склад. Пусть мы и оказались в безопасности, я чувствовал, как напряжение, накопившееся за последние часы, словно достигло пика. Мой взгляд упал на обшарпанный ящик у стены, на котором едва держался старый гвоздь, а над ним висела покосившаяся табличка с надписью «Осторожно, хрупкое!».       — Ну, что, Далтон, — выдохнул я, показывая на табличку и тяжёлые мешки, которые мы только что притащили, — как думаешь, если положим сюда груз, нас оштрафуют?       Далтон посмотрел на табличку, потом на наши мешки с мушкетами и порохом, а затем на меня. Он приподнял бровь, изобразив серьёзное выражение:       — Не-е-е, нас, скорее всего, просто пристрелят. Рифтон не для слабаков.       Эта фраза прозвучала настолько абсурдно и глупо, что я не выдержал. Я начал смеяться. Не тихо, не сдержанно, а громко, заливисто, до слёз. Почти истерически.       Далтон сперва смотрел на меня, но потом сам поскользнулся на широкой ухмылке и тоже захохотал, так, что его голос гулко разнесся по пустому складу. Мы смеялись как безумные, забыв о том, где мы находимся и что за нами, возможно, уже кто-то идёт.       — Осторожно, хрупкое! — простонал я, хватаясь за бок. — О, боже, да кто вообще использует такие таблички?       — Наверное, тот же самый чудак, который решил переправить партию оружия через самый криминальный порт Гранд Лайн, рассчитывая, что никто не заметит, — отсмеявшись, выдохнул Далтон, и сел на ближайший ящик. — Ну, а если серьезно, Кейн, нам нужно решить, что делать с этим добром.       Он кивнул на мешки с оружием, которые мы сгрудили в углу склада. Смех немного разрядил обстановку, но напряжение никуда не делось. Мы были в самом центре осиного гнезда, с награбленным оружием, и нам нужно было придумать план действий.       — Согласен, — ответил я, всё ещё улыбаясь, но уже более серьёзно. — Вариантов немного. Мы можем частично продать оружие здесь, на Рифтоне. Но даже маленькими партиями это опасно — слишком много внимания привлечем. К тому же, нам нужна хорошая цена, а местные скупщики скорее только обманут нас. Второй вариант — вернуться на Драм и продавать оружие уже там, а еще можно будет, как ты и хотел, предложить оружие королю или местным жителям. Это поможет портовым деревням защититься, да и нам зачтется.       Я замолчал, обдумывая варианты. На самом деле вопросов скопилось намного больше. Нам следует обсудить как прошла операция, разобрать ошибки, определится с целью. Но на сейчас я рассчитываю определиться только со следующим шагом, вся эта ситуация здорово вымотала. Хватит бежать галопом, в этот день произошло больше событий, чем за последние три года моей жизни. Включая ту часть, которая в этом мире. Нам следовало отдохнуть, и все обсудить с хотя бы частично восстановленными силами.       — Знаешь, давай отложим все вопросы за завтра, — все-таки произнес я. — Сегодня было море впечатлений, нам нужно их переварить. Завтра нам следует найти место, где мы могли бы остановиться хотя бы на недельку, чтобы выдохнуть, собраться с мыслями, и определится с планами. За сегодня мы умудрились одним движением перепрыгнуть с одного острова на другой. Твой долг, считай, уже закрыт, — думаю, Краб не откажется закрыть долг даже напрямую мушкетами. Хотя этот вариант лучше оставим на последнюю очередь. Сегодня нам нельзя спать, кто-то обязан остаться на страже. Первую половину ночи спишь ты, вторую я. Конечно, спать на пороховых мешках не так удобно, как на перьевой подушке, но лучше, чем на мушкетах. Надеюсь ты не куришь, — я улыбнулся.       Далтон кивнул, соглашаясь с моими словами.       — Согласен, Кейн. Сегодня мы заслужили отдых, — он усмехнулся на мою шутку. — А насчет подушки... знаешь, после того, как я пару раз ночевал в лесу на трупе медведя, пороховые мешки кажутся вполне комфортным вариантом.       Он зевнул, прикрывая рот рукой. Усталость давала о себе знать, и даже его богатырское телосложение не могло скрыть этого.       — Ладно, я первый. Разбуди меня через… четыре часа? А ты пока проверь наши трофеи, прикинь, сколько это может стоить. И продумай план на завтра.       Мы так и не зажигали свет, довольствуясь скудным освещением с улиц. Далтон устроился на мешках и мгновенно погрузился в сон, оставив на мне обязанность его защищать. Хороший признак доверия, если так судить. Впрочем, эта вылазка дала нам столько поводов проверить нашу дружбу на прочность, что просто поверить сложно.       Усевшись у стены, я почувствовал, как меня убаюкивает тишина, нарушаемая лишь тихим сопением Далтона и далекими отголосками ночной жизни Рифтона. Я прислонился к холодному камню, закрыл глаза и попытался немного расслабиться. Только у меня не получилось. Мышцы, перенапряженные от бега и переноски тяжестей, ныли, словно в протесте. В висках стучало, перед глазами все еще мелькали отрывки сегодняшних событий: наблюдение, преследование, проникновение, и лицо первого пирата, которого я… убил.       Я слышал как люди переживают подобный травмирующий опыт, это особенно актуально для прошедших войну добровольцах. Пусть я и готовил себя морально к тому, что произойдет, но не рассчитывал отделаться легко. Реальность же превзошла любые представления.       Каждый убитый кричал. Не вслух, нет, иначе мы никогда бы оттуда не выбрались. По-другому. Это был крик на грани души. Он передавал собой ужас, агонию, бессилие, и что-то еще, гораздо более темное, непередаваемое. Хуже всего было тогда, когда голос окончательно пропадал. Отпечаток собственноручно убитых людей навечно был выгравирован лезвием, что пронзало так глубоко, что я даже не в состоянии локализовать эту боль. Под конец я начал слышать крики других, тех, что умирали вообще не от моих рук.       Оскалившись, я сжал дрожащие руки. По вискам стекал пот, пока я пытался приглушить собственный стон. Я боялся разбудить Далтона раньше времени. Я совершенно не хотел, чтобы он увидел меня в текущем состоянием. Здесь он мне не помощник.       Что этот мир, мать твою, со мной сделал? Да что я за мутант такой?       Пытаясь хоть как-то успокоиться, я решил мысленно погрузиться в то, что произошло за сегодня. События мелькали одно за другим, перескакивая в произвольном порядке: острый взгляд информатора, застывшее в воздухе пушечное ядро, замасленные волосы сражающегося пирата. Внутренний взор хаотично мелькал, не в силах оторваться от незначительных деталей. Так было до тех пор, пока я не сосредоточился на ощущениях, что преследовали меня весь день.       И тогда я понял, почему нам удалось оставаться незамеченными. Я… я словно чувствовал взгляды людей. Чувствовал присутствие. Командовал Далтону двигаться только в тот момент, когда был уверен, что никто не смотрит. Непроизвольно сбивался с шага, когда понимал, что следует замереть. Самое большое везение заключалось в том, что мы с Далтоном двигались абсолютно синхронно. Особенно ярко это произошло незадолго до второго убийства. У меня была абсолютная, непередаваемая уверенность, что поблизости никого не было, кроме тех двух пиратов.       Блять… я больше так не смогу. Я не могу убивать, не готов перенести это вновь. Нам нужно срочно вернутся в безопасность, чтобы у меня появилась возможность разобраться в себе.       Теперь-то я понимаю как нам повезло получить серьезную добычу в первую же ходку. Потому что второй не будет.       Поднявшись, я решил занятся делом. Нужно оценить добычу, чтобы определить ход наших действий. Свет оставался скудным, но для начала я планировал просто посчитать “поголовье”.       Я начал перебирать оружие, стараясь не греметь металлом. В основном это были мушкеты — разных моделей, но вроде в неплохом состоянии. Некоторые были новыми, блестящими, другие — потертыми, со следами пороха на стволах. Я насчитал сто двадцать три штуки. Большая часть была принесена Далтоном, естественно. Это была впечатляющая цифра, особенно учитывая, что мы брали их почти наугад, в спешке, и помимо арсенала мы подхватили пули и порох. Пуль было гораздо больше — несколько больших мешков, набитых свинцовыми пулями. Кстати, сейчас, всмотревшись, я понял, что это именно что пули, а не патроны. То есть это просто шарики из металла. Пороха у нас тоже было достаточно. В целом, я рассчитывал, что этого хватит и Далтону с его долгом и на хлеб с маслом. Но нам еще предстояло приценится здесь, в Рифтоне. Надеюсь Далтон знает о черном рынке не только по слухам.       Если же рассматривать цены Драма… тут сложнее. С одной стороны, по словам Далтона официально оружие запрещено. С другой, учитывая пиратов и общую ситуацию в мире, скорее всего найдутся желающие купить его по дешевке. Особенно если продавать не все сразу, а частями. Или вообще обменять на что-нибудь полезное.       Мысль о продаже оружия в Драме вызвала у меня смешанные чувства. Если мы сможем убедить какого-нибудь старосту или кого-то из влиятельных людей в необходимости вооружить жителей для защиты от пиратов, то это может изменить ситуацию в лучшую сторону.       Тишину внутри ожившего склада нарушил далекий шум. Снаружи послышались твердые, решительные шаги, звон металла и редкие выкрики. Я насторожился, привставая с места, бросил взгляд на Далтона. Он спал крепко, его тело казалось абсолютно расслабленным. Будить его или нет? Мысли все еще путались, усталость брала в верх. Впереди риск, но Далтон истощен не меньше меня.       Подойдя к узкому оконцу, я осторожно выглянул через щель между досками. Улица внизу портилась новым движением: безупречные, чистые, в бело-синих плащах и с мушкетами наготове дозорные уверенно выстраивались перед дверью таверны «Спящий Кракен». Их слаженность и молчаливая дисциплина вызывали ощущение, что это настоящая военная сила, а не бутафория.       "Вот ещё чего нам не хватало," - пробормотал я про себя, морщась.       Но внимание мое привлек другой силуэт. Высокий мужчина выделялся. Было очевидно, что это он состоит в дозоре, но этот человек позволил себе пренебречь стандартной униформой. На его голове была обычная зимняя шапка, на которых покоились очки, смахивающие на солнцезащитные. Он не спешил, опираясь на висящий сбоку на поясе меч, и казалось, что вся эта суета вокруг него совсем его не озаботила. А может, даже забавляла. Какая-то едва уловимая ленивость сквозила в его манерах, что резало взгляд в сравнении с остальными дозорными.       Я мельком отметил, что этот человек гораздо опаснее, чем кажется. Это ощущалось почти интуитивно. Линия спины, лёгкие движения пальцами, которые едва касались эфеса. Приоткрытые губы в полуулыбке, словно его совсем не заботит, кто что о нём подумает. Он, похоже, немного устал от происходящего или просто считал это чересчур мелочной рутиной.       — Ну-у-у что-о-о же, пора-а-а начина-а-ать, — его голос, донесся до меня, даже через общий гул. Тягучий, словно в замедленной съемке. Офицер словно специально растягивал слова. Или даже хуже — он и вправду всегда так говорит, то есть это дефект речи.       Во времена студенчества я сильно увлекся книгами по психологии. Всякое саморазвитие, сила воли, чтение людей. Одна из них оставила серьезный след в моем мироощущении: “Рискуя Собственной Шкурой” Нассима Николаса Талеба. Это была очень глубокая книга, с множеством рассуждений и аллегорий. Я бы хотел проиллюстрировать некоторые мысли. Давайте проведем мысленный эксперимент. Представьте, что вы пришли к хирургу. Серьезный немолодой мужчина, с аккуратной бородкой, он умел поддерживать разговор, был чуток и очень аккуратен. Смотря на него, вы понимаете, что он — хирург. Теперь представьте, что вы пришли к другому хирургу. Зайдя в кабинет, вас встречает здоровенный, жирнющий боров. Его руки трясутся, он весь красный и он тяжело дышит, его пальцы размером с сосиску. Кого из этих двух вы выберете, чтобы лечь под нож?       Талеб бы выбрал борова-мясника.       Суть иллюстрации на самом деле довольно проста. Окружающие люди эмпатически погружаются в человека на основе собственных представлении, у них есть ожидания как от внешности, так и поведения. В описанной мной ситуации девять из десяти человек выберут именно первого, аккуратно выглядящего хирурга. Но тогда вопрос: а почему этот самый боров всё еще на своем рабочем месте? Почему он до сих пор не уволен? По задумке автора, тот факт, что человек остается на плаву несмотря на движение против течения, говорит о высоком профессионализме, которым он компенсирует свой недостаток. Настоящий мир, конечно же, намного сложней, другим объяснением могла служит самая обыкновенная коррупция. В стране, из которой я родом, именно этому варианту я бы дал своё предпочтение.       Именно этого борова-мясника я и представляю, когда смотрю на офицера. Если несмотря на дефект речи он на своем месте, значит, у него есть чем это компенсировать. Очень жаль, что я не знаком с градацией нашивок Морского Дозора, и не в силах определить его статус. Но саму нашивку запомнил намертво.       Я резко отвел взгляд, осознав, что слишком внимательно смотрю на этого офицера. Черт. Если я чувствую чужие взгляды, значит, могут быть и другие. Нужно оставаться предельно осторожным, этот человек лучше всего подходит под определение опасного противника. Моя осторожность могла быть оправдана, а, может быть, и нет, но рисковать не стоило.       Вежливо оглянув остальных дозорных, я посмотрел на двери "Спящего Кракена". Выглядело так, будто именно это заведение было целью операции. Видимо, дозорные не стали останавливаться на достигнутом. Но каким бы опасным ни был дозорный на улице, мне стало ясно, что в текущий момент их внимание сосредоточено на Кракене, куда они вламывались, преследуя известные только им цели. Возможно, "Капитан Черный Клык" всё ещё не сыграл всей отведенной ему роли.       Я оглянулся на Далтона. Будить его, чтобы мы оба мучительно гадали ночью, чем это всё закончится? Или пока оставить его отдыхать, ведь дозор все-таки не заинтересовался этим местом?       — Ладно, спи, великан… — пробормотал я тихо. — Нам еще пригодятся твои силы.       Снаружи продолжались хаотичные звуки — голоса, стуки, деревянные скрипы, но они оставались там, по другую сторону улицы. А я просто ждал, сидя у стены, стараясь раствориться в тени так же, как растворяются мгновение за мгновением. Спустя какое-то время шум снаружи начал потихоньку затихать. Может быть, Дозор уже сделал свое дело в «Спящем Кракене» или же их просто больше не интересовало это место. Я не знал точно, что там произошло, но каждый новый звук, доносящийся в тишине, заставлял мои нервы натягиваться как струны.       Я поднял глаза на окно с сомнительным решением слегка выглянуть ещё раз, чтобы убедиться, всё ли спокойно. Снаружи остатки отряда все еще готовились к чему-то — часть осталась стоять, другая рассыпалась по улице. Не было слышно ни криков, ни звука сабельного боя. Просто затихающий гул голосов, отдающихся на пустой улице. Может, это был допрос. Или расчетливо организованный арест. Сердце тревожно стучало, наполняя грудь холодным потоком адреналина.       Тишина начала возвращаться так же постепенно, как и ушла, это было как выдох города после вторжения. Ленивый офицер больше не стоял впереди. Значит, он либо уже ушел, либо занялся чем-то более приоритетным. На всякий случай я продолжал избегать смотреть силуэты на улицах города открыто, цепляясь взглядом за стены.       Прошел еще час. Я оставался на вахте, но тревога начала понемногу отпускать. Все-таки Дозорники не собирались рыскать дальше, ведь склад так и не привлек их внимание.       Я потрогал плечо Далтона, от неожиданности он лишь слегка дернулся и после ворча сморщился.       — Пора меняться, дружище, — шепнул я, встав, размял спину и прошелся пару шагов вдоль склада. Хотя Далтон и морщился в полусне, он постепенно начал подниматься, судя по недовольным звукам.       — Они ушли? — сонливо спросил он меня, щурясь в темноте.       — Да. «Спящий Кракен» привлек их больше, чем мы, — пожал я плечами. — Но лучше будь готов. Даже если никого сейчас не видно, это не значит, что нашу улицу не посетят снова.       — Понял. Твоя очередь поспать, а я постараюсь не храпеть на вахте, — что-то вроде его усмешки мелькнуло в глухой темноте.       Я устроился на мешках и наконец позволил себе расслабиться. Тьма перед моими глазами постепенно заполонила весь разум, и утомление пересилило тревогу. Думать будем завтра, когда ночь бесславно сдастся свету дня.       Утро наступило так внезапно, будто кто-то просто щелкнул выключателем. Первый слабый луч солнца пробился сквозь щели в стенах склада, оставляя тонкие полосы света на запыленном полу. Воздух был сыроват, и в нем ощущался едва уловимый запах плесени и пороха. Я спокойно лежал, собравшись силами, пока мысли приходили в порядок. Затем резко поднялся. После событий прошлой ночи спал я тревожно, но все же немного отдохнул. Далтон сидел у стены — с серьезным, но немного расслабленным видом. На его лице читалась сосредоточенность.       — Ну, доброе утро, — хрипловато пробурчал он, бросив взгляд на меня.       — Доброе. Ты не храпел, кстати, так что за это отдельное спасибо, — я усмехнулся, потягиваясь, чтобы размять затекшее тело.       От моего комментария уголки губ Далтона слегка приподнялись.       — Значит, оставалось место для наводящего ужас грохота с улицы? — саркастично сказал он. Но в его голосе уже не было столько скрытого напряжения, как прошлым вечером.       — Ага. Да ночь на самом то деле была скучной. Только наши бело-синие гости нагрянули к "Кракену", ну, ты же понимаешь, не за чашкой браги, — я задумчиво потер лоб, вспоминая события.       Через пару минут мы устроились за импровизированным «столом» из перевернутого ящика. На нем лежал хлеб, найденный в одном из наших мешков с провизией, и вода из фляг. Завтрак не был богатым, но после вчерашнего это всё казалось праздником.       — Надо сказать, что ты правильно рассчитал, что не будил меня ночью, — проговорил Далтон спустя пару затяжных глотков воды. — Вряд ли я смог бы адекватно среагировать. Надеюсь, они просто забрали кого-то более виновного, чем мы.       Я кивнул, задумчиво ковыряя хлеб. Его слова заслуживали правды:       — Скорее всего, они захватили "Черного Клыка". Хотя кто их знает. Дозор — ребята не из тех, кто станет делиться своими целями и мотивами. А вот в одном я уверен: тот офицер, который был у "Кракена", — Далтон, он опаснее всех, кого я когда-либо встречал. Не в обиду твоему самомнению.       Далтон приподнял бровь. Он выглядел заинтересованным.       — Опасный? Но если он был снаружи, значит, он даже не принимал активного участия. Офицерам Дозора скучно сражаться с мелкими рыбешками.       — Ты прав, он ничего не предпринимал, у меня не было возможности оценить его в деле, — ответил я. — Не знаю, как объяснить. Просто он словно из тех людей, которые будто ощущают замыслы других до того, как те их воплощают. Почуял бы нас, если бы мы допустили ошибку. Но нам повезло. Надеюсь, мы больше никогда с ним не столкнемся.       — Ну, видимо, интуиция — это твой козырь, так что буду верить тебе на слово, — объявил Далтон, вытягивая ноги и потягиваясь. — Только на твоей интуиции и выбрались из всего этого, еще и с прибытком.       Я отвел взгляд. Далтон был по-своему прав. Правда, пока что я не очень хорошо представлял какой такой “интуицией” меня наделил этот мир.       Мы закончили с завтраком, и тишину стал заполнять более деловой настрой. Далтон, похоже, тоже прочувствовал момент.       — Ладно, оставим догадки. У нас есть дело, а времени терять не хочу, — сказал он, отряхивая руки и оперевшись спиной о стену. — Что планируем дальше? Пора решать, куда двигаться и что делать с нашим грузом.       Я вздохнул и приготовился изложить свои мысли.       — Сначала мы проверим улицы, узнаем, что думают местные о ночной вылазке Дозора. Если всё стихло, идём искать посредника, чтобы выйти на покупателя небольшой партии ружей. Если же обстановка накалена, лучше затаиться. Всё должно быть на высчитаном риске, Далтон. Наш главный успех — это то, что нас пока никто не засек. И я хочу, чтобы так и оставалось. На текущий момент есть две основные проблемы. Первая — информатор. Кем бы он на самом деле ни был, какие бы цели не преследовал, он знает о нас. А еще он знает, что мы — охотники за головами, — с легким осуждением сказал я. — Вторая — отсутствие достаточно надежных связей, чтобы безбоязненно продать хотя бы одно единственное ружье. Поэтому, в качестве запасного плана мы должны выяснить, каким образом сможем вернутся обратно на остров Драм и за какую цену. Теперь-то у нас нет варианта “зайцевать”, да и связей для подобной операции тоже нет. Разве что на собственный страх и риск. В заключение, нам необходимо найти место, где мы могли бы остановится на какое-то время. Это место не подходит, слишком высокий риск, что сюда нагрянут. Я предлагаю “Спящий Кракен”, мне кажется, что сейчас, после прошедшего обыска, — это единственное по-настоящему безопасное место, ведь его уже проверили.       Пожевав губами, я замолчал. У меня не было ни малейшего представление как объяснить Далтону, что в ближайшее время любые убийства мне глубоко противопоказаны. Поэтому я закончил на следующем:       — Нам всё ещё требуется приценится, но я считаю, что свою задачу мы уже выполнили. Осталось реализовать товар и вернутся обратно. “Крыса” нам больше не интересен.       Далтон молчал какое-то время, хмуро потирая подбородок. Я видел, как он обдумывает мои слова, прикладывая к ним свой практичный взгляд. Наконец, он откинулся к стене и издал тяжелый вздох.       — Ты постоянно всё просчитываешь, а? — сказал он, с надеждой не столько на ответ, сколько в надежде разрядить собственные мысли. — Ладно, ты прав. Слишком много неизвестных, чтобы играть ва-банк. У меня тоже есть вопрос. Информатор… что-то в нём мне с самого начала не нравилось. Слишком гладко он подогнал нам эту «работу». Теперь, как я понимаю, он нам стал скорее потенциальной проблемой, чем союзником.       Далтон посмотрел на меня и как-то прямо спросил:       — Думаешь, он слил нас Дозору? Или ещё кому?       Я замешкался на секунду, отвечая не сразу:       — Возможно. Либо нас продали, либо он просто следит за нашими успехами, чтобы «занести» нас кому-то повыгоднее. Так как он знает, что мы охотники за головами, это дает ему слишком много власти над нами. Мы для него пешки, понимаешь? Он способен вновь воспользоваться нами, а потом, когда мы перестанем быть полезными, просто избавиться от нас.       Далтон кивнул, словно соглашался, но я заметил в его движениях сомнение. Он не был уверен, стоит ли всерьёз паниковать из-за информатора, или же больше беспокоиться о текущих проблемах. Я решил расставить акценты:       — Слушай, мы не можем сейчас отвлекаться на гадание, какие игры ведет этот человек. Пока он не двигается против нас напрямую, нам нужно минимизировать риски. Чем меньше кто-либо знает о нашем грузе и о нашем местонахождении, тем лучше. Нужно избавиться от оружия как можно быстрее и выстроить для него чёткую схему продажи. Или хотя бы план Б. Если у нас будет запасной путь к отступлению — тот же корабль до Драма, мы увеличим наши шансы выйти из всего этого с чистыми руками.       Далтон снова задумчиво потёр затылок, затем взглянул на меня с лёгкой, знакомой ухмылкой:       — Ну, Кейн, кажется, ты всё распланировал. Давай тогда так: ты берешь на себя проверку посредников, поиск этих, как ты их назвал, «надежных связей». Тебе, с твоим красноречием, это проще. А я прогуляюсь и выясню, не слишком ли громкое эхо оставила операция Дозора прошлой ночью. Если на улицах тихо, это будет первым хорошим знаком за весь день.       Я кивнул, соглашаясь с его предложением. Дел действительно хватало — и лучше поделить задачи. Однако, остался один важный вопрос:       — Что насчёт «Спящего Кракена»? Когда мы туда отправимся?       Далтон на мгновение застыл, задумавшись. Затем пожал плечами:       — К вечеру или даже к ночи, чтобы спокойно перенести вещи в номер.       Я понял, что он не в восторге от ситуации, но отвергать план Далтон не собирался. Всё шло к тому, что нам придётся уточнить детали и оперативно принимать решения, основываясь на том, что удастся узнать на улицах.       — Тогда решено, — сказал я, вставая и отряхивая пыль с одежды. — Я начну поиски. Чем быстрее мы закроем главные вопросы, тем быстрее выберемся отсюда. Ты пока остаешься на страже, нам нельзя оставлять это все без присмотра, — моя рука широким взмахом охватила мешки.       Далтон поднялся на ноги, выпрямляясь, будто его рост сам давал ему уверенности.       — Только не встревай ни в какую историю, пока ищешь посредников, — напутствовал он, бросив мне быстрый взгляд. — Мы не можем позволить себе совершать ошибки.       — Буду осторожен. Я вернусь через пару часов, потом идешь ты, — добавил я.       После легкого кивка я осторожно вынырнул наружу.       Город просыпался медленно, особенно в таких местах, как Рифтон, где утренний свет казался чужеродным. Узкие улицы, мощенные булыжником, словно не хотели отпускать тень, цеплявшуюся за углы и окна. Толпы людей ещё не заполнили пространство, только редкие прохожие спешили по своим делам, бросая настороженные взгляды на любого, кто мог выглядеть подозрительно. Я тут же решил быть осторожнее — таким, как мы с Далтоном, совсем не шло привлекать внимание. А мы обычно привлекаем, из-за роста.       Я неспешно двинулся вниз по улице, где дома то сжимались друг к другу в тесных рядах, то внезапно оставляли крупные промежутки. Район не из худших, но и уютным его назвать нельзя. Главное — быть максимально незаметным, раствориться среди массы людей.       Моя первая цель была таверна. Не "Спящий Кракен" — туда я пока решил не соваться, а небольшая и неприметная забегаловка с обшарпанной вывеской, что висела криво на одной веревке. Внутри царил запах дешевой еды и усталости, смешавшийся с тонкой ноткой алкоголя. Пара завсегдатаев сидела у стойки, переговариваясь с хозяином бара. Я выбрал столик у стены, заказал воду, чтобы не привлекать внимания, и стал ждать.       — Спрашивать напрямую о посредниках — это первый шаг к тому, чтобы тебя выкинули в ближайший канал, — напомнил я себе, крутя в руках деревянную кружку. Я пытался прислушаться к разговорам, ловил обрывки информации, пытаясь уловить хоть что-то полезное. Но ничего не выходило. Болтовня была обычной, банальной: кто-то жаловался на рыночные цены, кто-то обсуждал, как обмануть соседа. Ни о каких скупщиках оружия, ни о том, что происходит в городе после прихода Дозора, ни слова.       Поняв, что задерживаться здесь смысла нет, я оставил на столе несколько монет и двинулся дальше. Следующим местом стал рынок, который уже начал наполняться людьми. Здесь я не ждал долгих разговоров — слишком открытое пространство, где каждый взгляд может быть заметен. Однако, прогуливаясь мимо лавок, я пытался завязать хотя бы поверхностную беседу с продавцами, намекая на то, что ищу знакомого «ценителя редких вещей». Ответы были либо уклончивыми, либо меня просто игнорировали. Даже те, кто выглядел достаточно отчаянным, чтобы схватиться за любую возможность заработать, не проявляли интереса.       Продолжая петлять между людьми, я свернул в узкую улочку, прокладывая путь через лабиринт камня и грязи. Здесь, в тени рынка, собирались те, кто жил на обочине чужих нужд. Невысокая женщина лет двадцати пяти, с броским румянцем и тонким слоем дешевой пудры на лице, лениво стояла у стены, прикрыв плечи шалью. Чуть дальше, прямо на уличной скамье, смеясь и шепча что-то друг другу на ухо, сидели две девушки, достаточно молодые, чтобы выглядеть наивно, но с глазами, в которых давно угасли любые иллюзии. Мимо них прохаживался бритоголовый статный мужчина. Отходя относительно на небольшое расстояние от девушек, он тут же возвращался обратно, наматывая круги. По всей видимости это куратор. Сутенер. При виде меня он чуть приподнял бровь, на мгновение оценивающе окинул взглядом, но тут же отвернулся – видимо, я не производил впечатления потенциального клиента.       Я не задержался. Прошел мимо, стараясь не встречаться ни с кем взглядом. Да и зачем? Всё это не для меня. Но по пути заметил, как одна из девушек слегка наклонилась вперёд, выделяя линию плеча — машинальный жест, идущий скорее рефлекторно. Моё внимание против воли замерло на секунду.       Как давно у меня никого не было? Год? Или больше? Даже думать об этом было как-то странно. Не то чтобы у меня не хватало возможностей за всё это время... Просто на смену романтике пришло разочарование, и я так и не успел восстановиться. Работа, гибель родителей, перемещение в этот чуждый мир, адаптация...       — Нет времени на глупости, — сказал я себе под нос и свернул в новый проход.       Последним местом, куда я заглянул, был переулок неподалеку от рынка, где собирались уличные торговцы. Здесь можно было найти всё что угодно: от сомнительных зелий до фальшивых карт морских путей. Я набрался смелости подойти к человеку с обветренным лицом и спросить о возможностях. Но он лишь поморщился, бросив недовольный взгляд, и ответил:       — Здесь тебе ничего не найдётся, парень. Вали отсюда, пока я не передумал.       Ещё пару раз я пытался что-то выудить из случайных пешеходов, но итог был всё тот же — ничего. Никаких полезных связей, никаких новых идей. Я чувствовал, что время уходит.       Разочарованный, я вернулся на основную улицу, ведущую к нашему убежищу. По дороге я смотрел под ноги, избегая лишних взглядов, и продумывал, что могу сказать Далтону. Хорошие новости? Их не было.       Скрип двери, когда я вошел в склад, и легкий хруст под ботинками послужил сигналом для Далтона, который лениво приподнялся с ящиков у стены.       — Ну? Что у тебя? — спросил он, сложив руки на груди.       — Ничего. Только пустая трата времени, — сказал я, закрывая за собой дверь и скидывая с плеч напряжение улиц. — На улице все насторожены после действий Дозора. Все молчат и никто никому не доверяет.       Далтона не надо было долго уговаривать. Он был человеком действия, и стоило мне закончить, как он тут же поднялся, размял плечи и хлопнул по стене, словно в знак того, что пришло время выдвигаться.       — Значит, моя очередь, — сказал он, выпрямляясь. — Ты отдохни пока. Не думаю, что в ближайшие два часа на нашу голову что-то свалится. Я скоро вернусь.       Я молча кивнул, задавив внутреннее беспокойство о нём. В конце концов, он здесь не новичок, пусть попытает свои силы.       Далтон ещё раз обернулся, будто хотел что-то добавить, но передумал и исчез за скрипучей дверью.       Я остался один. Внутри стало непривычно тихо, только редкие звуки с улицы наполняли гулкое эхо склада. Время тянулось медленно, заполненное лишь мыслями о том, как всё неумолимо движется к краю ножа. Наша удача держалась слишком долго, и это начинало угнетать. Ведь в какой-то момент она может кончится.       Далтон вернулся через пару часов. Его шаги отдавались эхом ещё до того, как скрипнула дверь. Я едва поднял голову — он выглядел, если не измученным, то точно недовольным. Сбросив своё вечное тяжёлое пальто на ящик, он устало рухнул рядом.       — Ну, — начал я, поднимаясь, чтобы увидеть его лицо. — Как прошло?       — Как ты и говорил. Настроение в городе... хреновое, — он махнул рукой, будто отгоняя груз мыслей. — После налёта Дозора все бегают как угольки по раскаленной решетке. Никто ничего не говорит, и уж точно не будет доверять незнакомцам. Из слухов тоже ничего не разобрать, даже не понятно чем закончилась эта история.       Он потер лицо руками, прикрывая глаза на пару секунд, а потом продолжил, чуть спокойнее:       — По сути, всё, что я узнал, это только то, что мы и так знали. Толпа встревожена, но никто даже не представляет, что именно искали дозорные или что они конкретно натворили. А кто знает — молчит. Полезного я так и не услышал.       Я нахмурился, потирая подбородок. Ничего нового. Просто общий страх, который витал среди местных. Казалось, наши шансы провернуть сделку уменьшались с каждым часом.       — Ладно, — сказал я наконец. — Давай пока двигаться по плану. Чем дольше мы остаемся здесь, тем рискованнее.       Далтон ничего не ответил, лишь кивнул. Он явно разделял моё беспокойство.       К вечеру мы смогли решить вопрос с комнатой в «Спящем Кракене». Место было тише обычного, как и ожидалось: после ночного налета постояльцы старались держаться подальше от заведения, опасаясь возвращения Дозора. Нам удалось снять небольшую комнатенку на втором этаже — грубую, но достаточно скрытную.       Когда стемнело, мы приступили к переносу вещей. Это заняло у нас не больше часа: мы тщательно следили за тем, чтобы не привлечь ненужного внимания. Мешки с оружием были тяжёлыми, и несмотря на то, что мы сделали всё максимально незаметно, нервы оба успели себе изрядно потрепать.       К этому времени никого в таверне не было, кроме разве что хозяина таверны, что ходил в помещение время от времени. Мы были осторожны, и проникли в нашу комнату только тогда, когда никто не мог нас увидеть.       Когда мы закрыли дверь нашего нового убежища, у меня вырвался вздох тяжёлого облегчения. Далтон опустился на стул с кряканьем и проворчал:       — Ладно, хоть какой-то прогресс. Теперь главное — не получить нож в спину, пока здесь торчим.       Я лишь кивнул и сел напротив, ощутив, как усталость наконец накатила окончательно. Впереди всё ещё оставалось множество нерешенных вопросов.       Следующая неделя растянулась, словно бесконечный день, которой никак не заканчивался. Мы с Далтоном каждый день выходили на улицу, в разные стороны, пытаясь хоть за что-то зацепиться. Сейчас, имея за плечом более менее надежное место, мы могли себе позволить уходить на поиски одновременно. Мы обратились ко всем более-менее подходящим людям, заглянули во все закоулки, мы искали ту самую ниточку, что приведет к решению вопроса. Но каждый наш шаг наталкивался на глухую стену недоверия, страха и скрытности, которые витали в этом городе после недавнего налета Дозора.       "Здесь никому доверять нельзя", — бросил мне однажды Далтон, когда мы пересеклись за обедом в грязной забегаловке. Его лоб был в морщинах — признак того, что его терпение и нервы начали сдавать. Я понятливо кивнул, но что на самом деле я мог ответить? Он был прав. Даже те, кто выглядел как отчаянные и голодные мародеры, избегали впутываться в дела с незнакомцами. Казалось, в этом городе понятно только одно: если ты не часть его теневых кругов, то тебе никогда не позволят стать её частью.       День за днем мы возвращались в нашу комнату с пустыми руками и всё более мрачными лицами. Деньги начали заканчиваться. Оплата за комнату в "Спящем Кракене" урезала наш бюджет быстрее, чем мне хотелось признать. Оставшихся монет едва хватало на еду и самое необходимое. Далтон, конечно, ничего не говорил, но я видел, что его удручает эта пустая беготня. Меня это тоже угнетало.       К вечеру очередного дня я снова вернулся в комнату, чувствуя, как тяжесть прожитой недели вжимает мне плечи. На улице уже зажглись редкие масляные фонари, и в воздухе пахло гарью и тухлыми остатками дневного рынка. Я тихо закрыл за собой дверь и опустился на стул, не в силах сказать ни слова. Несколько минут спустя появился Далтон. Его тяжелый шаг эхом отозвался по коридору, и дверь легко скрипнула, когда он толкнул её плечом.       — Ничего? — спросил он, не глядя на меня, а просто скинув с головы потерю своего плаща на ближайший ящик.       — Ничего, — ответил я. Мой голос прозвучал ровно, но в нем было достаточно усталости, чтобы не поднимать этот разговор дальше.       Далтон вытащил из кармана несколько монет и бросил их на стол. Звук был тяжелым, как напоминание о том, что наш резерв приближается к опасно низкой отметке.       — У нас осталось на три дня, если считать еду и кров, — он уселся напротив меня, скрестив руки на столе. По его лицу было видно, что и он подходит к пределу своего терпения.       Я ничего не ответил. В комнате повисло напряженное молчание. Мои расчеты оказались в бездне. Впервые за долгое время я ощутил, как сильно меня изматывает всё это — поиски, постоянное чувство опасности, неуверенность. А самое неприятное заключалось в том, что у меня не было никакого плана, что делать дальше.       Снаружи послышались крики пьяных внизу посетителей таверны. Далтон лишь тихо выдохнул и откинул голову на стул, прикрыв уставшие глаза. Шум снаружи стал привычным за неделю, но теперь он почему-то всерьез раздражал.       Пришла тишина, разрываемая лишь звуками далеких голосов и скрипом стула, куда Далтон опустился.       Так больше продолжатся не может. Мы уже уперлись в стену, и если продолжим в том же духе, то только чудо сможет нас спасти. В задумчивости я закрыл глаза. Намеренно задержав дыхание, я сосредоточился на текущем моменте. Спустя минуту я продолжил дышать, но как можно медленнее, обращая пристальное внимание на процесс. Это была самая базовая техника медитации, но ее простота нисколько не мешала оставаться эффективной, если цель — сосредоточится.       Поиски последних дней закружились перед глазами: рынок, уличные торговцы, закрытые лица, уклончивые ответы, пустые взгляды. Каждая попытка связаться с кем-то терпела крах. Город, словно старая, изношенная ловушка, упрямо держал нас в своей железной хватке, не давая сдвинуться с мертвой точки.       Мы явно всё делали неправильно. Я медленно выдохнул и заставил себя сфокусироваться. Глубокий вдох. Выдох. Не следует забывать о другой абсолютно базовой методике: двигайся от сути проблемы, а не от её периферии. Значит, нужно анализировать. Что мы делаем? Почему это не работает? И что можно сделать иначе?       Первое: мы пытаемся найти посредников или связи в этом городе, здесь, в Рифтоне. Но Рифтон изначально не наш союзник. Это место слишком закрытое, слишком измотанное постоянными вмешательством Дозора, грабежами и страхом. А после ночного налета люди заняли оборонительные позиции, готовые оборвать любые ниточки, которые могут привести неприятности к их дому. Входить в доверие здесь всё равно что пытаться протиснуться через узкую щель в бронированной двери.       Второе: у нас заканчиваются ресурсы. Оставшиеся монеты буквально утекают сквозь пальцы. Если мы не найдем покупателя, у нас не останется средств, чтобы просто выжить.       Я вдруг осознал одну важную вещь. Мы цеплялись за этот город, как будто он был единственным вариантом. Мы пытались навязать себя Рифтону, но разве это было разумным решением? Этот город никогда не был предназначен для нас. Мы чужие, и никогда не сможем войти в доверие. В первую очередь, поскольку сами того не хотим.       И этот вывод подводил меня к следующему шагу. Мы смотрели не туда. Всё это время мы пытались найти в местных жителях, но, возможно, наш "покупатель" или "посредник" такой же чужак, как и мы сами. Торговцы, караваны, пришедшие с других островов — вот кто, скорее всего, был бы заинтересован в том, чтобы купить наши ружья. Особенно если они и сами успели потерять прибыль из-за местных разборок с Дозором.       Я открыл глаза и нашёл взглядом Далтона. Он сидел напротив, безучастно глядя куда-то в сторону, но по его строгому, мрачному лицу было видно, что мысли его, скорее всего, вращались вокруг того же самого тупика, в котором мы оказались.       — Я думаю, у меня есть новый план, — наконец сказал я. Он посмотрел на меня с лёгким недоумением, но я продолжил: — Мы тратим время зря, пытаясь найти ниточки, ведущие на темную сторону этого города. Сейчас это невозможно. Здесь никто не хочет рисковать, не в нынешней обстановке. Рифтон закрыт для людей вроде нас, по крайней мере сейчас, когда почти вся преступная жизнь затихла. Но мы совершенно упустили из внимания, что в этот город приходят другие, что так же как и мы являются по сути чужаками. Караваны, торговцы, купцы с других островов. Нам нужно искать их, а не пытаться выжать кровь из камня.       Далтон вскинул бровь, будто осмысляя мои слова. Я же замолчал, обретая ощущение ясности. Это будут такие же поиски, что мы уже проводили, но теперь контекст изменился. Теперь у нас была конкретная, видимая цель. Напарник, сложив руки на груди,прикидывал, насколько реалистична моя новая идея. Я видел, как в его глазах пробегает тень сомнения, смешанная с ноткой осторожной надежды. Наконец, он слегка наклонился вперёд, склонив голову набок.       — Торговцы издалека? — переспросил он, будто пробуя мои слова на вкус. — Ну, звучит... не так уж и безумно. Ты точно прав в одном — Рифтон всегда был местом, которое чужаков терпит, но только если они полезны. И только, когда внимание своевременно. Ладно, давай попробуем. Всё равно выбора у нас немного, — он поднялся, недовольно осмотрел тесную комнату и махнул рукой. — Завтра начнем с новой стратегии. Только не приплетай сюда свою медитацию, а то застынешь на месте посреди толпы, а как отлипнешь никто не захочет общаться с городским сумасшедшим.       От его комментария я слегка усмехнулся, но почти сразу моя улыбка угасла. Нам предстоял новый день поисков, а это означало, что снова придется раз за разом сталкиваться с отказами — только теперь искать тех немногих чужеземцев, что все еще оставались Рифтоне.       На утро, как и планировалось, мы двинулись вновь скользить по улицам и переулкам этого проклятого города. Сначала наш план казался простым и понятным: мы смотрели за фургонами торговцев, обращали внимание на редкие незнакомые акцент у прохожих, обращались к тем, кто, на первый взгляд, мог оказаться чужаком. Мы рассчитывали, что сможем быстро понять, кто из пришлых готов вести дела и кому можно доверять. Но каждый раз нас встречал либо поверхностный интерес, который тут же иссякал, как только дело заходило дальше праздных слов, либо банальная настороженность.       На шумных рынках, где мы пытались найти выделяющихся людей, или хотя бы добыть намек на нужных людей, мы сталкивались с непробиваемым равнодушием. Редкие торговцы с дальних островов смотрели на нас, как на назойливых мух, и быстро открещивались, как только понимая, что мы предлагаем что-то "нелегальное". Некоторые из них даже вежливо улыбались, но за улыбками таилось холодное неприятие. Видимо, даже чужаки понимали, что связываться с оружием в этом городе совсем не стоит. Но по крайней мере, мы почти прямо говорили о сути дела. Местные дельцы отшивали нас намного раньше.       Час за часом мы двигались вперед, но ничего не менялось. Следы продолжали ускользать. Мы даже попытались снова заглянуть в более тихие кварталы, где обычно обосновывались дальние караваны, но нас встретили лишь молчание и отвращение. Рифтон оказался непривычно "чистым" в этот период. Что бы ни натворил Дозор, он погрузил весь город в состояние постоянной тревоги.       К вечеру, стоя на безлюдном примыкающем к рынку переулке, я ещё раз оглянулся. Этот день казался отражением всех предыдущих: такая же безрезультатность, такая же пустота. Тишина вокруг была нарушена лишь далекими звуками голосов из таверн, где держались не самые восприимчивые к страху люди.       Мы вернулись в "Спящий Кракен" к закату, двигаясь молча. Я не чувствовал необходимости говорить — всё было понятно без слов. В нашей маленькой комнате стало темно, лишь редкие полосы света от тусклого уличного фонаря проникали через дерево жалюзи. Я сел на стул, опустив локти на стол. Далтон устало бросил своё пальто на кровать и плюхнулся на неё следом.       — Как-то всё идёт не так, — наконец буркнул он, потирая лицо руками. — Мы делаем всё, что можем... но ничего не клеится.       Я не ответил сразу. Сидел, сосредоточившись на небольшой кучке монет, что муторно звякали у меня в кармане. Внутренний подсчёт был быстрым — всего два дня. Ещё два дня, и наши средства закончатся окончательно. Если за это время мы не найдем решения…наши дальнейшие действия под большим вопросом.       — У нас осталось два дня, — медленно сказал я наконец, словно эти слова могли как-то обрушить стены комнаты. — А потом нам придётся либо действовать совсем отчаянно, либо уходить отсюда с пустыми руками.       На следующее утро город казался особенно угрюмым, словно сам воздух сгустился от напряжения. Мы с Далтоном разошлись в разные стороны, как обычно, разграничив улицы и кварталы, которые предстояло прочесать. Но никаких изменений. Каждый новый подход к случайным людям, каждое даже самое осторожное упоминание возможности сделки возвращало меня к тому же результату — к отворачивающимся спинам и недоверчивым взглядам.       Я бродил среди лавок и импровизированных палаток, выстроенных вдоль навевавших тоску улочек Рифтонского рынка. Солнечные лучи с трудом пробивались через слои пыли, а шум и гам торгов могли вписаться в обычный день, если бы не нотки напряжения, что подспудно сквозили в голосах торговцев. Здесь не было ничего нового для меня, и я уже чувствовал первые признаки усталости.       Вскоре медленные блуждания привели меня к оставленной без дела аллее недалеко от рынка. Она была заброшеннее и чище одновременно — место, где временно останавливались торговцы, приехавшие на день, на два, возможно, на неделю.       Именно здесь мой взгляд зацепился за долговязого мужчину, который выделялся из толпы не только своим ростом, но и манерой держаться. Он стоял в стороне от группы людей, поправляя на плече дорожный тюк. Его движения были медленными, но уверенными, почти ленивыми в своей неспешности, как у человека, привыкшего к длительным переходам, а не к суете городской жизни. Тёмные волосы были убраны в максимально небрежный пучок на затылке. Присмотревшись к его лицу, я понял, что он совсем молод — где-то около двадцати, но на обветренном лице были свидетельства о долгом времени работы под солнцем. Его длинное пальто давало понять, что это человек из дальних земель, а не местный.       Ещё выше моего интереса оказались его глаза — голубые, стальные, цепкие. Это взгляд человека, который знает, как обратить слова и действия в свою пользу. Его одежда выглядела заплатанной и выцветшей, как у любого торговца-путешественника, но ухоженной достаточно, чтобы не быть бродяжьей.       Я не знал, почему этот человек сразу привлёк моё внимание. Возможно, его манера наблюдать за миром, а не пытаться вмешиваться в его порядок, выдавала в нём того, кто не был обычным торговцем — или же мне просто помогла там самая, вывернутая наизнанку интуиция.       Некоторое время я следил за этим человеком, пытаясь определить, какой у него интерес. Было видно, что его не интересовали продукты, специи либо безделушки. Бродя между торговцами, он постоянно останавливался у лавок с металлическими изделиями или украшениями. Причем особое внимание он выделял для оценки ножей, всматриваясь во что-то известное только ему самому.       Более не колеблясь, я подошел ближе, стараясь сохранять спокойную и открыто дружелюбную манеру. Последнее, что мне было нужно, — напугать или оттолкнуть ещё одного потенциального контакта.       — Добрый день, — сказал я, приближаясь на безопасное для беседы расстояние. Мужчина бросил на меня короткий, изучающий взгляд — не то чтобы враждебный, скорее осторожный. Он выглядел так, будто за пару секунд успел меня оценить, взвешивая, стоит ли вообще тратить на меня своё время. Ростом я ему совсем не уступал.       — Да? — произнес он низким, почти бархатным голосом. Он говорил медленно, как будто каждое слово было хорошо взвешено.       — Не подумайте ничего странного, но вы выглядите человеком не местным, — начал я, надеясь подобрать нужный тон. — Полагаю, вы здесь проходом, может быть, торговля? Я ищу людей, которые находятся в поисках ценных вещей. Может, у вас найдется пара минут на разговор?       Мужчина чуть приподнял бровь, ослабил лямку своего тюка и наконец медленно кивнул. Его взгляд не стал менее настороженным, но показал, что он готов, по крайней мере, выслушать меня.       — Люди часто говорят, что я выделяюсь. Где бы я не появился, — сказал он, слегка улыбнувшись краем губ. Далее он чуть прищурился, словно наблюдал, насколько далеко я готов зайти. — И что ж это за "ценные вещи", которые вы внезапно предлагаете обсудить?       Я внимательно следил за его реакцией. Этот человек держал себя уверенно. Но я был уверен в одном — этот человек пришёл в город издалека, и в его глазах не было той нервозности, что присуща местным.       Именно поэтому я решил рискнуть.       — Я подошел к вам только тогда, когда увидел у вас интерес к металлу, — ответил я с лёгким уклоном. — Но, снова-таки, не лучше бы нам обсудить это в спокойном месте? Всё-таки здесь довольно людно, а разговор... не для посторонних ушей.       Мужчина прищурился ещё сильнее, видимо, обдумывая мои слова. Его взгляд мерцал настороженностью, но в нём явно промелькнула искорка любопытства. После короткой паузы он чуть заметно кивнул.       — Ладно, — протянул он низким голосом и небрежно пожал плечом. — Поговорим. Но без глупостей.       Мы направились в местную забегаловку, ту, что находилась неподалеку от рынка и не особенно славилась изысканным меню и уютной обстановкой. Она подходила скорее своей анонимностью — сюда заходили самые разные люди, оставляющие за собой не больше, чем тени на пыльных досках.       Мы выбрали самый дальний, полутемный столик, покрытого следами многолетней пыли. Я уловил запах хлеба, слегка пригорелого, и тонкую нотку дешёвого спирта, который наверняка смешивали с водой. Место не идеальное, но оно хотя бы давало хоть какое-то пространство для разговора.       Правда, бюджет оставался проблемой, даже на еде приходилось экономить. Когда подошел хозяин заведения, которого можно охарактеризовать сердитым стариком с густым бровями, я заказал только бокал воды, чем сразу выдал ситуацию. Долговязый заметил это, сделав выводы быстрее, чем мне бы хотелось.       — Дела не очень, что ли? — спросил он с лёгкой иронией.       — Возможно, так и есть, — ответил я сдержанно, не став оправдываться. — Как видите, я не из тех, кто начинает тратить накопления, пока не уверен, что это стоит того.       Его усмешка стала чуть шире, и он с заметной лёгкостью кивнул, словно принимая эту игру.       — Ну, давай тогда за знакомство всё-таки выпьем, а? Не могу просто так оставить собеседника на сухом. Ты мне, знаешь, приглянулся. Дело давай позже обсудим, — неожиданно предложил он, махнув рукой старому хозяину, который с явным неудовольствием заскрипел куда-то к полкам.       — Щедрое предложение, — согласился я, не скрывая легкой настороженности. Но что мне ещё оставалось? Если он был искренним, это играло на руку. Если наоборот — я ещё посмотрю, что из этого можно выжать.       Когда на столе появились две кружки — одна побольше, для него, и другая, поскромнее, для меня — напарник не замедлил поднять свою и коротко стукнуть по моей.       — За знакомство, — провозгласил он, слегка наклонив голову.       — За знакомство, — повторил я, поддерживая тон осторожного неформального разговора.       Сначала мы вели весьма нейтральную беседу: я задал пару общих вопросов о его поездке, упомянул о растущем из-за Дозора напряжении в городе. Он отвечал охотно, правда, большей частью уклончиво, оставляя много пробелов в своих рассказах, будто проверяя, заинтересуюсь ли я чем-то. Но он явно знал, как держать собеседника в тонусе, создавая иллюзию, что вот-вот откроются запертые двери.       Прошёл час, и когда чувствовалось, что он немного расслабился, я осторожно сменил тему.       — Вы знаете, — сказал я, чуть снижая голос, делая его более доверительным, — у меня есть кое-что, что совсем скоро может искренне заинтересовать вас.       Он поднял голову, но не ответил, лишь посмотрел на меня, давая понять, что я должен продолжить.       — У меня есть товар, — начал я, снова вымеряя осторожность на весах. — Товар, который особо ценят в нелегкие времена. Особенно путники, вроде вас, которые понимают, что дорога бывает опасной.       Теперь он широко улыбнулся, блеснув белыми зубами, и хитро прищурился.       — Оружие, да? — бросил он напрямик, откидываясь на спинку стула так, словно с него только что сорвал хоть какую-то маску.       — Может быть, — уклончиво ответил я, едва позволяя уголкам рта дрогнуть. — Если, конечно, это что-то для вас интересное.       Он положил подбородок на свои сцепленные пальцы, выжидая паузу.       — Интересное, — повторил он медленно, будто пробуя слово на вкус. — Давай так: покажешь мне товар, а там поговорим дальше. Если правда интересно, то поговорим предметно.       Его прямая манера заставила меня на миг задержаться, но я знал, что уже слишком далеко зашел, чтобы отступать. Я задержал его взгляд и коротко кивнул.       — Тогда договорились, — заключил я, протянув руку через стол.       Он с неожиданной силой пожал её, позволив мне почувствовать крепость хватки. Теперь оставалось только рассказать Далтону о том, кого я встретил. Конечно, я ещё не знал, удастся ли провести сделку, но первый шаг, наконец, сделан.       Когда мы ударили по рукам и обсудили общие детали встречи, я решил, что настало время узнать, кто же этот человек, с которым я провожу столь любопытный разговор. Наша беседа явно набирала обороты, и теперь, когда мы пришли к общему знаменателю, я подумал, что вопрос о его имени будет вполне уместным.       — Кстати, — начал я, поднимая кружку и наблюдая за его реакцией. — А как вас зовут? Всё-таки я предпочитаю знать, с кем, так сказать, договариваюсь.       Он чуть прищурился, видимо, обдумывая, стоит ли открывать эту информацию, но затем, с ленивой уверенностью, усмехнулся.       — Лукас, — сказал он спокойно, опираясь локтями на стол. — А вы?       Я слегка напрягся, не веря своим ушам. Лукас? Совпадение или нет?       Я чуть наклонился вперед, внимательно смотря на него.       — Лукас, — медленно повторил я, словно смакуя имя. — Подскажите, а вы случайно не знаете человека по имени Далтон?       Услышав это, Лукас резко нахмурился, а затем его брови взлетели чуть ли не к макушке. Он на несколько мгновений замер, будто проваливаясь в свои мысли.       — Откуда вам известно это имя?