Глава 19

      — Воля? — переспросил я, следуя за Курехой по узкой, заснеженной тропинке. Она двигалась легко и уверенно, словно знала каждый поворот, каждый выступ на своем пути. — Что это такое?       — Всему свое время, — отозвалась она, не оборачиваясь. — Сначала дойдем до моего дома.       Мы шли еще около получаса, углубляясь все дальше в лес. Снег под ногами поскрипывал, ветви деревьев, покрытые инеем, тихо шелестели на ветру. Наконец, лес расступился, и я увидел... дерево. Огромное дерево, настолько массивное, что его ствол мог бы соперничать с небольшим домом. Его ветви, толстые и узловатые, поднимались высоко в небо, образуя естественный купол. В стволе виднелась дверь, а чуть выше — несколько окон, излучающих теплый свет.       — Добро пожаловать в мою скромную обитель, — хмыкнула Куреха, открывая дверь. — Здесь никогда не бывает пациентов, можешь смело считать себя первым. Ты счастлив?       Внутри дерева оказалось удивительно просторно. Помещение было круглым, с высоким потолком, с которого свисали пучки сушеных трав и корений. Вдоль стен тянулись полки, заставленные склянками, банками и книгами. В центре комнаты стоял большой стол, заваленный какими-то приборами, свитками и травами. В углу потрескивал камин, распространяя по комнате приятное тепло.       Я огляделся, не скрывая своего удивления. Это место… оно было необычным. Уютным, несмотря на некоторую хаотичность обстановки. Пахло травами, деревом и дымом.       — Уютно, — только и смог произнести я, опуская мешок на пол и начиная копаться в поисках мази.       — Если тебе не жарко, конечно, — съязвила Куреха, снимая куртку и бросая её на спинку ближайшего стула. Она подошла к столу и села, жестом приглашая меня сделать то же самое.       — Секунда, у меня есть средство на этот случай, всё в порядке, — ответил я, присаживаясь и начиная обмазываться. — Но вы так и не ответили на мой вопрос. Что такое эта Воля такая? Я прямо в вашем голосе слышу, что слово пишется с большой буквы.       Куреха откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди, и посмотрела на меня. Её взгляд был серьезным, проницательным.       — Воля, — начала она, — это сила, которая дремлет в каждом из нас. Это сила нашего духа. Она позволяет нам влиять на мир вокруг. На людей. На предметы. На… саму реальность.       Она усмехнулась, увидев моё недоумение.       — Звучит как бред сумасшедшего, да? — спросила она.       — Немного, — честно признался я.       — Давай проведем проведем мысленный эксперимент, — начала Куреха. — Хотя нет, для начала… Ты ведь не считаешь дьявольские фрукты выдумкой? Отлично, это облегчает дело. И классификацию знаешь? Ага, вижу, знаешь. Представь себе ситуацию: на острове происходит столкновение. С одной стороны — мечник. Он не владеет никаким фруктом, всё, что он умеет — рубить. С другой стороны — логия. Допустим, эта из тех самых логий, у которой нет очевидной слабости. Скажем, логия ветра. Вопрос: какой шанс у мечника победить?       — До того, как вы задали этот вопрос, я был свято уверен, что мечник обречен. Но так как вы не стали бы задавать этот вопрос просто так…       — Знаешь, твоя понятливость очень радует. Действительно, если мечник владеет Волей, это уравнивает шансы. Позволь мне не вдаваться в совсем уж темные подробности, я постараюсь быть краткой. Ты ведь понимаешь, что съев дьявольский фрукт, даже логию, тебе всё ещё нужно есть?       Ну да, логии тоже нужно есть… Да и не только есть, если уж на то пошло. Я постарался не вздыхать совсем уж открыто, чтобы не сбить настрой Курехи продолжить рассказ.       — А как это возможно, если ты теперь “воздух”? — тем временем продолжала она. — Ответ на этот вопрос существует, правда, никакой внятной теории, только эмпирический опыт. Съевший логию остается человеком, ну или другим живым существом, каким он был до поедания фрукта. Просто внутри тела происходит трансформация на энергетическом уровне. То есть фактически, у фруктовика есть два тела: физическое и, скажем, трансформированное духовное. Пока понятно? Отлично. Мечник, овладевший волей, способен резать не только духовное тело фруктовика, которое в нашем случае представляет собой воздух, но одновременно и его истинное тело. Это называется “Воля Вооружения”. Она представляет собой особое поле, что покрывает твоё тело или тобой выбранный объект.       — Хорошо, стоп, допустим, у меня остаётся истинное тело, даже несмотря на логию воздуха… Но что мне мешает разрезать своё собственное тело в месте предполагаемого разреза? Неужели истинное тело всегда остается где-то по середине?       — В голове у тебя точно что-то есть, парень. Всё верно, будучи воздухом, ты способен “разрезать” себя до того, как тебя коснется покрытая волей вооружения катана. Только если ты не успеешь, и кусочек “тебя” окажется в зоне поражения, мало тебе не покажется. Очень немногие готовы на такой приём. Хм… так как тебя зовут, кстати?       — Кейн.       — А ты зови меня Докториной. И хватит “выкать”, — с легкой улыбкой ответила она.       Подтверждающе кивнув, я продолжил:       — Как пробуждение Воли может мне помочь? Пока что ты сказала только о некотором воздействии на энергетику и физическое тело.       — А тебе и не нужно ничего пробуждать. Ты уже пробудил.       Подумав над её словами, я сделал вывод:       — Пробудил, но не владею… Неужели я сам себя поджариваю?       Докторина похлопала в ладоши, её улыбка стала шире.       — Считай, что ты нацепил на себя слишком теплую шубу, которую никак не можешь снять. И чем сильнее ты становишься, тем теплее твоя “шуба”. Иными словами, применение Воли Вооружения не ограничивается возможностей навалять любому фруктовику. Совсем не ограничивается.       — Хорошо… Тогда что на счёт второго вида Воли?       — Стоп, — Докторина прищурилась, внимательно посмотрев на меня. — А ты точно ничего не знаешь о Воле? Откуда тебе вообще известно, что есть другие типы?       Я развел руками.       — Ну, это же логично? У меня ведь есть ещё и вторая проблема, а вы сами сказали, что обе могут быть решены с помощью Воли. Но я не вижу как Воля Вооружения может помочь справится с по сути фантомной болью, вызванной даже не атакой, а просто каким-то внутренним слухом. Эта проблема слишком эфемерна. И потом… — я замялся на секунду, — Зачем называть Волю Вооружения именно так, а не просто «Воля»?       Докторина посмотрела на меня, её взгляд был задумчивым.       — Верно, — сказала она наконец. — Есть и другие типы Воли. В частности, Воля Наблюдения. В своей простейшей форме она позволяет чувствовать чужое присутствие. Считывать намерения противника. Предвидеть его действия. А также обнаруживать жизнь в пределах радиуса действия. Как понимаешь, этим её возможности не ограничены, и да, ты пробудил и второй вид Воли.       Я покивал головой в подтверждении. Вот это да! Столько новой информации! Это что же столько всего объясняет, невероятно.       — Так вот как вы смогли наблюдать за мной, — воскликнул я, — ещё до того, как я вас увидел! Даже сквозь бурю!       Докторина замолчала, скрестив руки на груди. Она замкнулась, её взгляд стал отстраненным. Было ощущение, что она о чём-то размышляла. Я спокойно дождался, пока она всё-таки не вернется в реальность, и не заговорит вновь.       — Да. Всё верно, я следила за тобой с момента, как ты появился в зоне моей Воли Наблюдения.       — Вот значит как… Понятно… А как вы тогда скрывали своё внимание? Хотя стоп… вы ничего не скрывали. Просто отключали Волю Наблюдения, и я переставал чувствовать на себе взгляд!       Докторина вновь замолчала, но на этот раз её взгляд был… странным. Что-то у меня в голове не осталось вариантов, почему она так реагирует. Всё ж логично?       — Да, — сказала она наконец. — Волю можно… отключить. Хотя правильнее сказать — «включить». Видишь ли, обычным пользователям Воли приходится прилагать усилия, чтобы её активировать. Это как… мышцу напрягать. Ты же делаешь это неосознанно. Всегда. Это, кстати, довольно распространённое явление. Многие люди пробуждают Волю случайно, в момент сильного стресса или эмоционального напряжения. И в случае с Волей Наблюдения, — она замолчала на секунду, словно подбирая слова, — твоя реакция на смерти окружающих часто встречается у таких людей. Но обычно смерти просто приносят дискомфорт и не несет никакой опасности.       — Понятно, — кивнул я, пытаясь уложить в голове всю эту новую информацию. Это меняло всё. Осталось закрепить знания на практике.       — А есть ещё какие-то виды Воли? — спросил я.       — Есть ещё Королевская Воля, — ответила Докторина, пожимая плечами. — Но о ней я почти ничего не знаю. Говорят, что она позволяет подчинять своей воле других людей. Или что-то подобное, я не знаю. Единственный известный мне факт — Королевская Воля зарождается в утробе матери, и её невозможно пробудить по собственному желанию. Никакими тренировками.       — Значит, два вида, — задумчиво протянул я, потирая подбородок. — И оба у меня уже активированы. Но я не умею ими пользоваться. Что ж, будем учиться.       — Именно, — кивнула Докторина. — Именно поэтому ты здесь. Семь лет, помнишь?       Я осторожно кивнул.       — А как долго займет процесс обучения?       — Целиком зависит от тебя. Лично у меня это заняло десять лет… Ну-ну, не расстраивайся, я училась этому без наставника, на информации, доставшийся мне по случайности. К тому же я доктор. Я не убиваю людей, никогда. А сражения, тем временем, самый эффективный способ пробудить Волю. Ну и главное, тебе нужно не пробуждать Волю, только обуздать.       — Хорошо, но почему вы говорите, что вы единственная, кто знаком с Волей?       Докторина покачала головой.       — Вспомни мои слова. Я не говорила, что тебе никто, кроме меня, не поможет. Я сказала, что в ЭТОМ море таких людей не найдется. Большая часть людей, что уверенно овладели волей, находятся на другой стороне Гранд Лайна.       Она замолчала, давая мне обдумать слова. Ну да, в моей ситуации достигнуть этих вод почти невозможно. Нет, в теории то можно запереться в леднике, купаться в мази, но где гарантии, что мне удастся найти там нужного человека? И между прочим, это ведь воды Ёнко, как я недавно узнал. То есть по сути это место является гигантской пиратской территорией.       — Кроме этого, — продолжила Докторина, — у тебя оставался вариант попасть в Морской Дозор или другую правительскую организацию. Высокоранговые дозорные владеют волей. В редких случаях начиная от лейтенанта, а вот контр-адмиралы и выше знакомы с ней поголовно. Как оцениваешь свои шансы добраться до офицерского уровня, причем так, чтобы тебя признали достойным чести быть обученным?       Где-то на уровне возможности пережить ночь в раскаленной печи. Впрочем, отвечать на риторический вопрос вслух я не стал.       — Так с чего мы начнём? — спросил я.       Докторина усмехнулась, глядя на меня.       — С терпения, — ответила она. — Тебе нужно научиться контролировать свои эмоции. Свой разум. Это долгий и сложный процесс. Но я уверена, что ты справишься. Ты сильный. И упрямый. Как раз то, что нужно.       — Надеюсь, ты права, — сказал я, вздохнув.       Мы ещё немного поговорили о моих способностях, о Воле, о жизни на острове. Докторина показала мне помещение, четко оградив лестницу наверх как запретную территорию. Рассказала о травах и зельях, которые она использовала в работе, — видимо, планируя использовать меня как минимум для сбора этих трав. Я слушал внимательно. Мне нужно было узнать о ней всё, если я планирую провести с ней… семь лет? Или даже больше, ведь я не стал уточнять с какого момента начинается моя отработка. Это вызывало во мне смешанные чувства. С одной стороны, я был рад, что наконец-то нашёл того, кто может мне помочь. С другой, семь лет. Иногда это целая жизнь. Что будет со мной за это время? Что будет с Мэриэн? С Лукасом? С Далтоном? Оставалось только отмахнуться от этих мыслей. «Не время сейчас об этом думать», — сказал я себе. – «Сначала нужно решить проблему. А потом… потом будет видно».       Уже начинало темнеть, когда мы закончили разговор. Докторина, поднявшись со стула, потянулась и зевнула, прикрыв рот рукой.       — Ну что, — сказала она, — на сегодня достаточно. Иди, устраивайся. Завтра начнем тренировки.       — А где мне можно…? — начал было я, но Докторина перебила меня, махнув рукой.       — Где хочешь, — ответила она. — Можешь спать здесь, в доме. Можешь на улице. Мне всё равно. Только не шуми. И не мешай мне работать.       Я кивнул и вышел из дома. Воздух снаружи был морозным и свежим. Я огляделся. Дом Докторины стоял на небольшой поляне, окруженной высокими деревьями. Снег под ногами поскрипывал, ветви деревьев тихо шелестели. Я нашёл удобное место под одной из елей, скинул теплозащитную мазь рядом, чтобы завтра не заходить в дом только чтобы достать её из рюкзака, и расстелил под собой плащ. Холодный, твёрдый снег был для меня сейчас гораздо более комфортным, чем мягкая кровать. Я закрыл глаза и почти сразу уснул.       Пробуждение было резким, словно кто-то выдернул меня из сна. Странное ощущение, словно что-то щелкнуло внутри меня. А затем по лбу прилетел какой-то предмет. Несильно, но достаточно ощутимо, чтобы я окончательно проснулся.       — Доброе утро, Докторина, — пробурчал я, открывая глаза и почесывая ушибленное место.       Надо мной, усмехаясь, стояла Куреха. В руке она держала шишку.       — Ну что, соня, выспался? — спросила она, её голос был бодрым и веселым. — Готов к тренировкам?       — Всегда готов, — ответил я, поднимаясь на ноги и отряхивая снег с плечей. — Только… с чего начнём?       — С самого простого, — ответила Докторина, подбрасывая шишку в руке. — Тебе нужно научиться уворачиваться.       Она подошла ко мне и протянула темную повязку.       — Сейчас ты совершенно не контролируешь Волю Наблюдения, — продолжила она. — Ты вообще пока не понимаешь на что способен. Твоя задача — научиться фильтровать информацию. Выделять главное. Игнорировать лишнее. Понял?       Я вздохнул, понимая, к чему она клонит.       — И как это сделать?       — Надень повязку, — ответила Докторина. — И попробуй увернуться от шишки.       Я взял повязку и завязал её на глазах. Мир погрузился во тьму. Сосредоточившись на “духовном” слухе, что по сути является просто Волей Наблюдения, я потихоньку начал слышать что-то на грани сознания. А затем… удар. Шишка попала мне в плечо.       — Неплохо, — сказала Докторина, хотя в её голосе слышалась усмешка. — Для первого раза.       Тренировка продолжалась. Докторина бросала в меня шишки, а я пытался увернуться. Сначала получалось плохо. Я продолжал слышать её внутренний голос, но он был неразборчивым, я не мог определить направление броска. Шишки попадали мне в голову, в плечи, в грудь.       Прогресс был медленным. Слишком медленным. Шишки продолжали попадать в меня. Но теперь я хотя бы иногда успевал увернуться. Иногда – это не то, что требуется от пользователя Воли Наблюдения, к тому же у меня эта Воля уже и так пробуждена. И начал я этого достигать исключительно за счёт факта, что пытался реагировать в тот момент, когда голос Докторины звучал громче обычного.       Время шло. Шишки продолжали летать в меня, а я продолжал от них уворачиваться. Или, чаще, не уворачиваться. Я начал уставать. Докторина, похоже, тоже. Она бросала шишки всё реже, а смех от особо смачных попаданий совсем пропал.       — Ладно, — сказала она наконец, опуская руку. — На сегодня достаточно. Пойдём, пообедаем.       Я с облегчением снял повязку. Мир вокруг заиграл яркими красками. Солнце уже поднялось высоко, и снег, сверкающий в его лучах, слепил глаза.       — Идём, — сказала Докторина, направляясь к дому. — Надо ещё еду разогреть.       Я подошел к оставленной у плаща мази, и последовал за ней. Входя в дом, я обратил внимание на положению рюкзака. К нему точно никто не прикасался.       Внутри дома было тепло и уютно. На столе, покрытом белой скатертью, стояли тарелки с едой: жареное мясо, овощи, хлеб, сыр.       — Угощайся, — сказала Докторина, жестом приглашая меня к столу. — Надеюсь, ты любишь мясо.       — Обожаю, — ответил я, улыбаясь, и сел за стол. — Особенно с приправами.       Я открыл рюкзак и достал мешочек с кореньями и специями.       Я не стал сразу добавлять специи, решив сначала попробовать то, что приготовила Докторина. Мясо было хорошо прожарено, но… немного пресновато. Овощи, тушеные с чем-то вроде трав, тоже не впечатлили. Я жевал медленно, задумчиво, пытаясь понять, чего именно не хватает.       — Знаешь, Докторина, — сказал я наконец, — кажется, я понял, с чего начну свою отработку.       Куреха, которая с аппетитом уплетала свою порцию, подняла на меня удивленный взгляд.       — Да? — спросила она, откладывая вилку. — И с чего же?       — С твоего питания, — ответил я, улыбаясь. — Кажется, тебе не помешает разнообразие в рационе.       Куреха хмыкнула, но в её глазах мелькнули искорки смеха.       — Ну что ж, — сказала она, пожав плечами. — Если хочешь начать отработку уже сейчас, твоя воля.       — И воля моя крепка. А где у тебя здесь ледник? — спросил я, оглядывая кухню. Мне нужно было найти место, где можно хранить скоропортящиеся продукты. Не то чтобы при таком морозе это было необходимостью, но всё же.       Куреха усмехнулась, указав на небольшой люк в полу.       — Там, — ответила она. — В подвале.       Я открыл люк. Вниз вела крутая деревянная лестница.       — Осторожнее, там темно, — предупредила Докторина.       — Не впервой, — ответил я, и начал спускаться вниз.       Подвал оказался небольшим помещением с земляным полом и низким потолком. Вдоль стен тянулись полки, заставленные банками, ящиками и мешками. Воздух здесь был холодным и влажным. Пахло землёй и… чем-то ещё. Чем-то странным.       Я быстро осмотрел полки. На них лежали сушеные травы, коренья, какие-то грибы, порубленное мясо и какая-то рыба… Ничего необычного. Никаких признаков современной техники. Впрочем, я этого и не ожидал. «Ладно», — подумал я. – «Разберусь с этим позже. Но здесь точно хранятся не только продукты питания».       — Что ж, с едой разобрались. Какой план на сегодня, Докторина? — спросил я, поднимаясь из подвала.       — Будем тренировать Волю Вооружения, — ответила Куреха, убирая со стола. — А потом, так как у меня не так уж много времени на тебя, я покажу, как тренироваться самостоятельно.       — Отлично, — сказал я. — Я весь внимание.       Спустя какое-то время, мы вышли из дома. Воздух снаружи был морозным и свежим. Я вдохнул полной грудью, наслаждаясь этим ощущением.       — Идём, — сказала Докторина, направляясь к тому месту, где мы тренировались утром. — Здесь будет удобно.       Мы дошли до поляны и остановились.       — Сейчас я покажу тебе, что такое Воля Вооружения, — сказала Куреха. — Сейчас я ударю тебя в живот. Твоя задача — стоять и не двигаться.       Она встала в стойку.       — Готов?       — Да, — ответил я, напрягая пресс.       Куреха сделала шаг вперед и нанесла удар. Я это даже почувствовал, но… это больше было похоже на имитацию удара.       — Теперь, — сказала она, — я повторю удар. Только… с Волей Вооружения.       Она снова встала в стойку и нанесла удар. На этот раз мир вокруг меня взорвался. Я почувствовал резкую боль, словно меня ударили раскаленным железом. Воздух вылетел из лёгких, тело согнулось пополам, и я отлетел назад, приземлившись на землю. Я лежал, не в силах сделать вдох. Боль была невыносимой. Казалось, что мои внутренности превратились в кашу.       — Теперь понятно, почему это называется Волей Вооружения? — спросила Куреха, стоя надо мной. В её голосе слышалась усмешка. — Эта сила эффективна не только против логий.       — Знаешь, Докторина… можно было и понежнее, — прохрипел я, с трудом поднимаясь на ноги. В груди всё ещё жгло, а каждый вдох отдавался тупой болью.       Куреха хмыкнула.       — Понежнее — это просто прикоснуться, — ответила она. — Разве ты не почувствовал силу первого удара? Второй был таким же. Просто во втором ударе была Воля.       Она подошла ко мне и протянула руку.       — Идем, — сказала она. — Нам нужно продолжить.       — Подожди, — сказал я, отступая на шаг. — Мне нужны хотя бы какие-то объяснения.       Куреха вздохнула.       — Хорошо, — сказала она. — Ещё раз. Воля Вооружения — это не просто сила. Это концентрация. Фокусировка. Ты должен научиться концентрировать свою Волю в одной точке. И направлять её в цель. Чем лучше ты это делаешь, тем сильнее твой удар. Тем прочнее твоя защита. Понял?       Я кивнул.       — Есть удобный метод, как этому научится?       — Лучший способ, это драться, — ответила Куреха, пожимая плечами. — С сильным противником. Как я уже об этом говорила. То же самое с Волей Наблюдения, на самом то деле.       Она замолчала на мгновение, её взгляд стал серьёзным.       — Я, конечно, могу тебя потренировать, — продолжила она. — Но я не боец. Я — доктор. И не хочу тебя калечить. Поэтому… — она задумалась на мгновение, — план такой. Будем чередовать спарринги с другими упражнениями. Например, — она подошла ко мне и положила ладонь мне на живот, — я буду давить на тебя рукой. Сначала без Воли. Потом — с Волей. Твоя задача — выдержать.       Она убрала руку.       — А ещё, — она подняла с земли небольшую ветку, — я буду бить тебя этой веткой. Твоя задача — уворачиваться. Но не бить в ответ. Понял?       — Понял, — ответил я, стиснув зубы. — Начинай.       Тренировка с Докториной оказалась очень своеобразной. Спарринги, как и ожидалось, проходили для меня без особого успеха — Куреха, несмотря на свой возраст, двигалась с удивительной ловкостью и точностью. Каждый мой удар она блокировала или уклонялась с видом, словно знает куда я направлю удар заранее, а её атаки, пусть и не сильные, но точные, постоянно заставляли меня отступать. С Волей Вооружения дела обстояли ещё хуже. Я никак не мог понять, как она это делает. Я чувствовал, что её удары, усиленные Волей, были совсем другими – более мощными, проникающими, — но сам не мог воспроизвести ничего подобного. Казалось, что эта сила была для меня недоступна. Я пытался сконцентрироваться, фокусироваться, как она советовала, но всё было бесполезно. К концу тренировки я был полностью вымотан. Избитый и выдохшийся, я едва стоял на ногах.       — На сегодня всё, — сказала Докторина, видя моё состояние.       На улице всё ещё было светло. Солнце, хотя уже и клонилось к закату, освещало заснеженный лес мягким, золотистым светом.       — Пойдём, — сказала Докторина, направляясь в сторону леса. — Я покажу тебе кое-что.       Мы шли недолго. Вскоре Докторина остановилась на небольшой поляне. Посреди поляны возвышался большой валун, вокруг него — россыпь камней поменьше. А под камнями… что-то вроде деревяшек?       Мы подошли ближе. Я присел на корточки, разглядывая странные предметы. Это что, конструктор? Деревянные бруски и дощечки с отверстиями, кубики, конусы, шарики. Всё это было аккуратно сложено под камнями, словно ребенок только-только наигрался и оставил свои игрушки. Я вопросительно посмотрел на Докторину.       — Это для тренировки Воли Наблюдения, — пояснила она. — Твоя задача — определить форму каждого предмета, не открывая глаз. Потом начинаешь собирать конструктор в какую-то фигуру, и повторяешь упражнение. Это должно продолжаться до тех пор, пока ты не будешь способен определить точную форму объекта, собрав домик, что состоит из всех предоставленных деталей одновременно. Если сумеешь достигнуть подобного, то дальше можешь считать это упражнение бесполезным.       Она указала на валун и камни.       — А это — для Воли Вооружения.       Докторина взяла один из камней, размером с голову, и без замаха ударила по нему кулаком. Камень раскололся на несколько частей, обломки разлетелись в стороны. Я впечатленно присвистнул.       — Твоя задача — разбить их все, — продолжила Докторина. — Вон тот, здоровый, оставь напоследок. Вопросы?       Я покачал головой. Всё было предельно ясно. В то же время, я понимал, что настоящих подробных объяснений мне не дождаться. Иначе на освоение Воли не требовалось бы десять лет.       — Что ж, — сказала Докторина, — оставляю тебя наедине. Возвращайся в дом, когда стемнеет. Ну и раз ты уже подписался на готовку, то у тебя сегодня отличный шанс этим заняться. Вернусь поздней ночью, можешь меня не ждать.       Она развернулась и пошла обратно в лес, оставив меня одного на поляне. Я посмотрел ей вслед, пожал плечами, и решил начать с Воли Наблюдения. Это казалось мне проще, чем пытаться расколоть камни голыми руками, да и усталость давала о себе знать. Я сел, скрестив ноги, и закрыл глаза.       Мир вокруг меня исчез. Осталась только тишина. Я сосредоточился, пытаясь «увидеть» то, что находилось под камнями. Сначала ничего не получалось. Внутренний взор был словно затянут туманом. Я не ожидал быстрого результата, но уже спустя жалкие пару часов, постепенно, словно сквозь пелену, начали проступать первые очертания. Нечеткие, размытые, но… они были. Я видел, не открывая глаз! Какой-то предмет. Небольшой, продолговатый. Брусок?       Я продолжал концентрироваться, и изображение становилось шире. Я уже мог почувствовать фигурки неподалеку: рядом с ним — ещё один. И ещё. Они всё ещё были размытыми, словно покрытыми дымкой, я не мог различить формы.       Прогресс был ничтожным и невероятным в одно и то же время. Странно. Куреха говорила, что прогресс будет быстрее в реальных схватках. Но пока что самый большой прорыв случился именно во время медитации.       Окрыленный успехом, я поднялся на ноги. Теперь — Воля Вооружения. Я подошёл к одному из камней, больше метра диаметром, сжал кулак и ударил. Ничего. Что ж, логично. Я ударил ещё раз. И ещё. Мои кулаки уже начали болеть, но камень оставался целыми. Остановившись на секунду, в этот раз я попытался нащупать что-то внутри себя. Ведь если я неосознанно пользуюсь Волей, пусть и в несколько специфическом виде, значит, у меня есть постоянный ориентир, за который мне только стоит зацепится. Тем не менее, за прошедшие часы тренировки я не добился никакого успеха. Похоже, Воля Наблюдения в её чистом проявлении ближе к тому, что я уже и так испытывал.       Самостоятельная тренировка продолжалось до тех пор, пока солнце не зашло, а небо не начало окрашиваться в тёмно-синие оттенки.       Стемнело быстро. Вернувшись к дому-дереву, я обновил слой мази на коже и вошёл внутрь. Докторины нигде не было видно. «Видимо, ещё не вернулась», — подумал я. — «Ну и ладно». Спустившись в подвал, я выбрал рыбу покрупнее, несколько овощей, которые выглядели более-менее свежими, и вернулся наверх. У одной из стен стояла печь. Растопив её, я принялся готовить ужин, попутно окидывая комнату заинтересованным взглядом.       Помимо множества полок с книгами, которые я уже видел, здесь было ещё много интересного. В углу стояло странное кресло-кровать, напоминающее стоматологическое. Когда она показывала помещение, то ничего об этом предмете мебели не сказала. Интересно, зачем оно, если Куреха утверждает, что не принимает здесь пациентов? Рядом с креслом-кроватью — небольшой столик, заваленный книгами и свитками. У окна — ещё один стол, явно предназначенный для чтения. На нём стояла лампа, а рядом — несколько стопок книг. В печи потрескивал огонь, отбрасывая теплые блики на стены. В целом, несмотря на некоторую хаотичность, здесь было уютно.       Перекусив приготовленной рыбой с овощами, я поставил котелок с ужином для Доктороны поверх печи, и решил осмотреться внимательнее. Обойдя всю комнату, я остановился у читательского стола. Мой взгляд упал на стопку книг, лежащих в углу. Я взял одну из них и прочитал название: «Основы анатомии и физиологии человека». Я открыл книгу. На первой странице был рисунок скелета. «Ну да, учебник для начинающих, — хмыкнул я. — Куда ж без такой книги на рабочем столе. Хорошо, намек понят».       Я начал читать. И чем дольше читал, тем больше увлекался. Напряжение после тренировки спало, сменившись настоящим азартом. Текст был сложным, но понятным. Я читал о клетках, о тканях, об органах, о том, как всё это работает. Я читал о молекулах, о химических реакциях, о процессах, происходящих внутри нашего тела. Некоторые слова мне были незнакомы. К счастью, в конце книги был словарь терминов. Но многие слова – «молекулы», «клетки», «органы» – всплывали в сознании, стоило их увидеть.       Кстати, особенно интересно оказалось узнать, что градусами Цельсия пользуется не только Докторина. Назывался он по-другому: «градус Мареана». Видимо, в этом мире родился свой Цельсий. Эта информация избавила от зачатков подозрений в сторону этой эксцентричной целительницы.       Я читал, не отрываясь, забыв обо всём на свете. Время пролетело незаметно. Когда я закончил читать, очаг уже давно остыл. Я закрыл книгу и отложил её в сторону. В голове всё ещё крутились мысли о прочитанном. Это было невероятно. Местная медицина, пусть даже представленная в виде учебника для начинающих, оказалась поразительно похожа на земную. Я не мог определить качество материала, это было абсолютно невозможно для знакомого только с общеобразовательной биологией, но научных подход был заметен невооруженным взглядом. Не говоря уж о том, что уже известная мне информация отлично объяснялась. Я поглотил книгу, и не заметив её. И даже сумел понять. Мог дословно вспомнить начало каждой из глав. Никогда прежде у меня не было такой легкости в усвоении материала.       Я отложил книгу, устало потерев глаза. Моя память работала иначе, чем прежде: страницы, которые я только что читал, словно отпечатались в сознании. Содержание всплывало в мельчайших деталях, включая иллюстрации и подписи. Это было удобно, но также немного пугало. Самую малость. Всё-таки, теперь я понимал, в чём дело. В этом мире слово “воля” несет вполне прикладной смысл.       — Ладно, — пробормотал я, оглядывая тёмное помещение. — Хватит на сегодня. Но как же всё это странно…       Я поднялся, чувствуя легкую дрожь в руках от усталости. Прогресс в тренировках, бесспорно, радовал, но также оставлял ощущение тревоги. Докторина говорила, что освоение Воли требует не только физических усилий, но и глубокого понимания себя. Достав небольшой мешочек из рюкзака, я вышел из дома.       Снаружи на поляне стояла глухая ночь. Луна, висевшая высоко в небе, заливала лес мягким серебряным светом. Снежный покров блестел, как будто кто-то высыпал на землю миллионы мелких звёзд. Я вдохнул морозный воздух, полный свежести и спокойствия, и направился к месту, где тренировался днем.       На поляне я увидел камень, расколотый на множество частей — результат демонстрации Докторины. Я подошёл к нему и присел рядом. Подняв осколок, я попытался ощутить в себе хотя бы искру той силы, что была у моей наставницы. Я сжал камень, словно надеясь, что через прикосновение смогу что-то понять или почувствовать.       Ничего.       Я усмехнулся и отбросил камень в сторону.       — Терпение, — напомнил я себе, повторяя слова Докторины. — Всего-то день прошел, а ведь это может затянуться на года…       Я снова сел, скрестив ноги, и закрыл глаза. Но спокойствие не давалось — воспоминания о событиях последних дней не оставляли меня в покое. Вместо того чтобы сидеть без дела, я решил заняться полезным: отправиться в лес и поискать свежих трав.       Собрав мешок, я направился к одной из незнакомых тропинок, решив исследовать округу. Лес был тихим, лишь изредка слышался хруст снега под ногами. Я медленно продвигался вперед, внимательно осматривая землю. Ветки кустов, едва выглядывающие из-под снега, скрывали несколько ценных кореньев. Эти коренья славились своими лечебными свойствами: их можно было использовать для некоторых мазей или отваров от простуды. Однако найти их было непросто в этих краях, где снег скрывал большую часть суши. Аккуратно выкопав их ножом, я добавил находки в мешок. Спустя пару часов прогулки мой улов был весьма неплох: несколько пучков снежных ягод, пара кореньев и небольшая горсть редкого мха.       Когда я вернулся к дому, то сразу заметил свет в окнах. Докторина уже была внутри. Я открыл дверь и вошёл.       — Ну наконец-то, — пробормотала она, не отрываясь от книги. — Думала, ты уже давно закончил с тренировками.       — Просто искал, чем пополнить запасы, — ответил я, выкладывая свежесобранные травы на стол.       Докторина бросила взгляд на мои находки и одобрительно кивнула.       — Неплохо, времени зря не терял.       — Ты ужинала? — спросил я, разглядывая оставленные на столе заготовки. — Если хочешь, могу разогреть.       Докторина подняла голову от книги, слегка удивившись.       — Нет, не успела, — призналась она, слегка пожав плечами. — Если тебе не сложно, было бы неплохо.       Я кивнул и направился к печи, где стояла заготовленный котелок, и посуда. В печи уже тлели угли, видимо растопленные Докториной, и я быстро раздул их до ровного жара. Выбрав из принесенных мной трав несколько веточек, я добавил их в воду, поставив котелок вовнутрь печи.       Докторина тем временем отложила книгу и наблюдала за мной с легкой улыбкой. Я заметил, как в её взгляде мелькнуло что-то вроде задумчивости, словно она анализировала не только мои действия, но и меня самого. Мне оставалось только догадываться к каким выводам она способна прийти.       — Скажи, ты всегда был таким заботливым? — усмехнулась она, упершись подбородком в ладонь.       — Я ведь сам подписался под это, не так ли? А если делать, то делать хорошо, — ответил я, проверяя температуру воды. — Да и всё равно приятно что-то делать руками, особенно после всех этих размышлений о Воле.       Через несколько минут на столе перед Докториной уже стояла миска с горячей ухой. От неё исходил насыщенный аромат свежесобранных трав, смешанный с тонкими нотами пряного мха и даже сладковатого запаха снежных ягод. Пар поднимался, окутывая лицо Докторины, которая явно оценила усилия, сделанные для того, чтобы создать не только вкусное, но и полезное блюдо. Для неё я готовил отдельно, так, чтобы было легко разогреть. Она принюхалась, с интересом разглядывая результат.       — Впечатляет, — сказала она, делая первый глоток. — Тебе бы в повара податься, если всё остальное вдруг надоест.       Я только усмехнулся, усевшись напротив с чашкой чая, что заварил из собственноручно принесенных трав. Не то чтобы это было похоже на чёрный чай с Земли, но вот на зелёный — вполне. Из чего его только не делают.       — Завтра нужно будет разобраться с этими травами, — сказала Докторина, кивая на пучки, которые я выложил на стол. — Некоторые из них мне знакомы, но другие… Хм, ты ведь знаешь, для чего они используются? — Докторина указала на пучки трав. — Даже если ты использовал их в готовке, это ещё не значит, что ты понимаешь их свойства.       — Отлично, — кивнул я, убирая миску и чашку после ужина. — Хочешь проверить мои знания?       Докторина хитро прищурилась, облокотившись на стол.       — Именно так. И посмотрим, насколько ты сообразителен. Многое из собранного тобой нельзя использовать бездумно, а некоторые вещи известны только профессионалам.       Я усмехнулся, понимая, что не ошибся в своих предположениях: Докторина явно хотела поднатаскать меня в медицине. Это был вызов — и я рад его принять.       На следующий день солнце едва успело встать, а я уже вытащил на свет пучки трав и кореньев, добытых прошлым вечером. Докторина появилась спустя некоторое время, в одной руке у неё была чашка с горячим отваром, а в другой — нож с тонким лезвием.       — Ну, показывай, — сказала она, кивая на мой стол. — Начнём с простого: расскажи, как ты планируешь использовать каждую из этих трав.       Я кивнул, показывая на первый пучок. — Это морозные листья. Я думаю, их можно использовать для обезболивающих мазей. Они снижают воспаление и помогают при ранах.       Докторина коротко кивнула, делая пометку в блокноте.       — Верно. А что насчёт вот этих?       — Заживление ран и остановка крови. Пожалуй, это основное, для чего их применяют.       — Хм, неплохо, — сказала она с лёгким одобрением. — А этот корень?       Я поднял небольшой синий корень, который выделялся среди остальных.       — Этот я использовал вчера в отваре. Запах показался мне похожим на мяту с горьковатым оттенком. Думаю, он стимулирует кровообращение, потому что напоминал мне аромат одной из трав, которые Олаф использовал для снятия онемения во время наших тренировок.       Докторина усмехнулась.       — Ты смелый, если рискнул использовать его в готовке. Но да, это вполне допустимо, если соблюдать осторожность. Его нельзя сочетать с компонентами, вызывающими разжижение крови, такими как имбирь, чеснок или кора белой ивы, иначе эффект может оказаться слишком сильным. Также избегай смешивания с травами, которые усиливают сердцебиение — это может привести к неприятным побочным эффектам. Но в разумных дозах он полезен для стимуляции кровообращения и снятия онемения.       — Понял. Буду осторожнее в следующий раз, — Я кивнул, осознавая важность её замечаний. Попридержу-ка я эксперименты с едой, пока не разберусь со всеми тонкостями.       После работы с травами мы решили снова заняться тренировкой Воли. Как и в прошлый раз, начали с Воли Наблюдения.       Я встал на середине поляны, закрыв глаза. Передо мной — только тишина и легкий ветерок, который еле слышно трогал заснеженные ветви. Докторина стояла в нескольких метрах от меня, и я слышал, как она переминается с ноги на ногу.       — Сегодня ты не будешь двигаться, — сказала она. — Просто слушай и чувствуй.       Шишка свистнула в воздухе, едва не задевая моё плечо. Я ощутил её движение только в последний момент. Ещё одна пролетела чуть выше головы.       — У тебя есть Воля Наблюдения, ты уже это доказал, — произнесла она спокойным голосом. — Начни концентрироваться. Прими шум леса, но не растворяйся в нём.       Я сосредоточился, стараясь уловить больше. Воздух, казалось, начал медленно шевелиться вокруг, словно предупреждая о чем-то невидимом. Перед ударом третьей шишки я ощутил едва заметный порыв, как если бы её движение прорезало тонкую грань тишины. Однако это было слишком коротко, чтобы успеть среагировать — шишка ударила меня в бок.       — Лучше. Теперь попытайся угадать, откуда я брошу следующую.       Её голос был спокоен, но в нём звучало ожидание. Я напрягся, сосредотачиваясь на звуках и малейших изменениях воздуха. Следующая шишка на мгновение заставила всё вокруг замереть, но в последний момент я чуть отклонился, и она пролетела мимо. Я замер в шоке — это был первый раз, когда мне удалось увернуться. Впервые я ощутил настоящий успех в освоении Воли Наблюдения.       — Уже лучше, — прокомментировала Докторина с одобрением.       Тренировка продолжалась, и с каждой новой попыткой я чувствовал, как мои инстинкты становятся чуть острее. Наконец, после десятка бросков, Докторина остановилась.       — На сегодня хватит. Ты показал прогресс, но это только начало. Завтра мы усложним задачу.       Я кивнул, вытирая пот со лба. Воля Наблюдения — это не просто умение чувствовать, а способность доверять тому, что ты ощущаешь. Впереди ждала долгая работа.       Этот день ничем не отличался от предыдущих — всё повторялось вот уже пять дней подряд. Каждый рассвет начинался с тренировок, которые становились всё интенсивнее. Докторина то бросала в меня шишки, то заставляла угадывать её движения с завязанными глазами, а иногда просто оставляла меня на поляне, приказывая слушать шум леса и фиксировать малейшие изменения. Прогресс был, но умеренно-слабый: мне всё ещё не удавалось уверенно уклоняться, а ощущение Воли казалось чем-то эфемерным, ускользающим.       После тренировок я готовил. Это стало своего рода рутиной, но, честно говоря, мне нравилось. Котелок на огне, аромат трав, а затем улыбка Докторины, когда ей нравился результат — всё это приносило какое-то чувство стабильности в этом безумном мире, что ли. Мои блюда становились всё лучше: я экспериментировал с травами, добавляя те, свойства которых Докторина успела со мной обсудить.       Докторина собрала неплохую коллекцию обучающей литературы. Когда книги, что лежали на столе, были прочитаны, я начал искать книги в произвольном порядке. Я читал, поглощая информацию с жадностью. Это были то анатомические справочники, то манускрипты о редких растениях Гранд Лайн, то какие-то смешные трактаты о силе духа. Некоторые страницы были написаны на непонятных мне языках, но даже это не останавливало — я запоминал схемы и иллюстрации. Обычно я этим занимался когда уже совсем скучно и хотелось расслабить мозги.       Вечера посвящались травам. Мы с Докториной сидели за столом, обсуждая свойства тех растений, которые я собирал за день. Она задавала вопросы, проверяя, что я понял, а что упустил. Иногда она сама раскрывала мне неожиданные нюансы — одно и то же растение может быть ядом или лекарством, в зависимости от дозировки и метода применения. Всё как на Земле.       С каждым днем я чувствовал, что продолжаю накапливать знания о медицине. Частично из разборов трав, гораздо больше с прочитанных книг. За вечер порой удавалось прочитать до трех книг. Самыми ценными для меня были тонкости дозировок трав, умение правильно комбинировать ингредиенты и понимать их влияние на организм. Особенно впечатляло, как одни и те же растения могли быть ядом или спасением в зависимости от подхода. Не то, чтобы я успел всерьез всё обдумать — вот это было бы совсем уж из серии нереального. Но вот скопить, дожидаясь достижения критической массы…       Я, как обычно, лёг спать под звёздами. Морозный воздух был свежим и пронизывающим, но для меня ощущалось словно легкие поглаживания. Лёжа на снегу, я смотрел на звёзды и думал о том, далеко ли я успел зайти за эти дни. В голове крутились мысли о Воле, о прогрессе и о книгах.       Поднявшись и приведя себя в порядок, я вошел в дом Курехи со словами:              — Мне нужно время заняться делами. Обещаю вернуться к вечеру.       Докторина, что химичила что-то с колбами на её рабочем столе, не оборачиваясь, только слегка кивнула.       — Хорошо. Но не забывай тренировать волю наблюдения по пути.       — Кстати, — добавил я, оглядывая её. — Где находится деревня, откуда я пришёл? Там были деревянные дома с крутыми крышами. Ещё там был мост, и, кажется, один из твоих пациентов, которому не смог помочь его первый доктор, из той же деревни.       Докторина задумалась на мгновение.       — Это Эйрхольм, — сказала она, указав в северо-восточном направлении. — Пройдёшь мимо замерзшего ручья, свернешь направо, и через пару часов дойдёшь.       — Спасибо! — поблагодарил я, подхватив мешок для вещей и быстрым темпом последовал в указанную сторону. А чуть позже и вовсе перешел на бег.       Я стремительно последовал к селению, не желая тратить ни минуты больше, чем было необходимо. Эйрхольм встретил меня привычной суетой: дети играли у колодца, взрослые обменивались новостями на центральной площади, а из таверны доносились приглушённые голоса. Но мне было не до этого. Я старался держаться в стороне от людской толпы, чтобы сократить время пребывания в селе.       В местной лавке я быстро выбрал то, что могло бы понравиться волколаку. Свежую рыбу, которую я ловил в ручье рядом с его местом, пару кусков копченого мяса, что долго не портится, и пучок сушеных трав с приятным ароматом — вероятно, они могли отпугнуть мелких насекомых. Я также взял несколько крупных костей — вдруг он предпочитает что-то потверже, — и пучок мяты. Также я прихватил крепкую верёвку, не зная, зачем она может понадобиться, но подозревая, что пригодится в будущем. Кроме того, добавил к покупкам деревянный гребень для шерсти и небольшой амулет с изображением волка, который продавец заверил, приносит удачу. Напоследок, удалось найти большой пушистый плед. Специально уточнил — из лапанов.       Пусть я и начал тренировать Волю, но находиться среди людей всё ещё было крайне неприятно. В этом контексте никакого прогресса ещё нет. Едва завершив покупки, я быстрым шагом покинул селение.       Путь обратно по знакомой тропе оказался легче, чем я ожидал. Изменения, произошедшие со мной в этом мире, подарили мне невероятную память: каждая ветка, каждый камень на тропе казались знакомыми. Это помогало двигаться быстрее, не теряя времени на поиски дороги.       Пока я бежал, мысли о волколаке не покидали меня. Ничего ли не пропустил в покупках? Что ему вообще может понравится из вещей, кроме еды? А главное — будет ли он вообще присутствовать в условленном месте? Ответов не было, и я мог только надеяться.       Но ещё на подходе к той поляне что-то заставило меня насторожиться. В воздухе ощущался странный запах — металлический, острый. Я замедлил шаг и сосредоточился, пытаясь уловить больше деталей.       Когда я приблизился, передо мной открылась картина бойни. Поляна была усыпана трупами волков и лапанов. Их тела лежали в хаотичном беспорядке, всюду виднелись следы битвы. Кровь покрывала снег, образуя темные пятна на белом покрывале.       Я замер на мгновение, пытаясь осознать, что именно произошло. Внимательно осматриваясь, я заметил движение. Это был волколак. Его массивное тело лежало на боку, шерсть была покрыта кровью. По его виду он был на грани смерти.       — Какого хрена откуда бы я не ушёл, по возвращению меня встречает апокалипсис?!