Глава 8: Семейство Хенитьюз (3)

​Дерут находился в своём кабинете. В последнее время беспокойные взгляды слуг стали его верными спутниками. Он почти не ел и не пил, но каким-то странным образом всегда легко засыпал. На этот счёт у него были свои подозрения. Сидя в кабинете, он смотрел в окно, однако ничего необычного, к слову, не видел. — Граф, — услышал Дерут спокойный голос рядом с собой. Убирая взгляд с оконного пейзажа, он увидел того же дракона, что в последнее время заходил почти каждый день. В первый раз он был настолько не в себе, что так и не разглядел его внешность. Теперь же он мог в полной мере приглядеться. — Как тебя зовут? — Дерут вдруг понял, что не знает даже имени этого дракона. Кэйл приподнял брови, не ожидая такого вопроса. — Кэйл, — коротко ответил он. Теперь уже Дерут удивился. «Какое совпадение». — У тебя такое же имя, как и у моего сына. — Я знаю. После этого короткого диалога комнату наполнила тишина. — Ты ел? — вдруг спросил Кэйл. Он не использовал формальную речь. Граф был застигнут врасплох вопросом дракона с жемчужными волосами. — Нет, — ответил Дерут неловко, удивляясь тому, насколько неуверенно прозвучал его голос. «Всё потому, что он дракон?» Казалось, мужчина только-только начинал осознавать, что перед ним не какой-то знакомый Джур, а самый настоящий дракон. «Дракон был знаком с Джур…?» Это было до ужаса абсурдно. Кэйл смотрел на Дерута, не моргая. В его взгляде не было ни осуждения, ни сочувствия — лишь тихая, почти болезненная внимательность, которую можно увидеть у существ, слишком близко знавших смерть. — Пойдём, — сказал он так естественно, будто подобная ситуация повторялась уже сотни раз. Дерут не двинулся. — Я не хочу есть, — сухо сказал он. А затем, чуть тише: — И не могу. Он избегал смотреть дракону в глаза. Любой другой собеседник мог бы решить, что граф просто устал. Кэйл и правда оставил бы его в покое, если бы не тот факт, что Дерут отказывался от пищи уже двое суток. — Это не просьба, — голос дракона был ровным, но в нём мелькнуло раздражение. — Твоё тело вот-вот сдастся. Ты думаешь, я прихожу сюда просто так? «Нельзя так долго не есть». Кэйл не злился на графа, но понимал, что обычные уговоры здесь не помогут. Без постороннего вмешательства Дерут бы окончательно увял, а дракон не мог позволить этому случиться. «В романе не рассказывали, как граф переживал утрату. Да и о нём самом почти ничего не было сказано». Дерут сжал пальцы. Он не хотел вспоминать. Каждый раз, когда он закрывал глаза, он видел Джур — её улыбку, её руки и пустоту, пришедшую после того, как она испустила последний вздох. Он глубоко вдохнул, пытаясь прогнать образ. Не вышло. — Я не знаю, что сказала тебе Джур, но можешь забыть об этом, — Дерут отвернулся от Кэйла. — Уходи. — Я не уйду, пока вы не пообедаете. «Да чего этот дракон прицепился ко мне!» Дерут уже хотел возразить, но голос Кэйла остановил его: — Если вы не будете есть, вы умрёте, — казалось, будто эта мысль графа совсем не пугала. — Неужели Кейл заслуживает потерять ещё одного родителя? Вопрос застал Дерута врасплох. Он открыл рот, но не смог вымолвить ни слова. В этот момент дверь кабинета тихо приоткрылась. Сначала — робкое дыхание, потом — шаг. Кейл, сын Дерута, стоял на пороге. Его лицо было бледным, волосы растрёпанными. Глаза — покрасневшими, словно он плакал, но пытался это скрыть. Он увидел отца и дракона одновременно. И застыл. — Папа… — голос сорвался. Он сглотнул и попытался снова: — Ты опять ничего не ел? Дрожащий голос мальчика сломал в Деруте что-то фундаментальное, словно смерти жены оказалось недостаточно. «Неужели Кейл заслуживает потерять ещё одного родителя?» Дерут прижал ладони к столу, будто пытаясь сохранить равновесие. — Кейл… Я… всё в порядке. Это была самая очевидная ложь за последние дни. Кэйл внимательно посмотрел на мальчика, нахмурившись от очевидного истощения на его лице. «Он тоже почти не ел». Эта мысль раздражала дракона. Но раздражение быстро сменилось мягкостью. Кэйл не мог выносить детских страданий. Кейл, сделав шаг вперёд, тихо спросил: — Мама… она правда больше не вернётся? Вопрос был детским. Но именно детский голос придал ему ещё больше драматичности. Дерут хотел ответить. Он открыл рот, но слова не вышли. Лишь тихий вдох, превратившийся в сдавленный звук. И тогда Кэйл заговорил вместо него: — Она умерла, — мальчик вздрогнул от прямоты ответа. — Но она не оставила тебя. Ты не один, Кейл. Казалось, эти слова были адресованы всем в комнате. Граф удивлённо посмотрел на дракона. Мальчик тоже. — Я видел её в последний раз, — продолжил Кэйл. — И она сказала, чтобы вы оба жили и были здоровы. Ради неё. Кейл вскинул голову, а Дерут на миг закрыл глаза, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. — Она… это сказала? — хрипло произнёс он. — Да. Это была правда. Но лишь её часть. И дракон не собирался раскрывать больше.

***

Дерут выдохнул. И впервые за последние дни в его дыхании появилась слабая, едва заметная устойчивость — словно внутри него ещё оставалось что-то интактное, не до конца разрушенное утратой. Кейл подошёл ближе и осторожно взял отца за рукав. — Папа… давай поедим вместе. Пожалуйста. Граф посмотрел на сына. На глаза, в которых смешались надежда и страх. Мальчик был очарователен в своей заботе. Дерут понял: если сейчас он снова оставит ребёнка одного — то потеряет уже не жену. Он кивнул. — Хорошо… Кейл. Хорошо. Дракон развернулся к двери и спокойно бросил: — Оба. Вставайте. И неожиданно для себя Дерут понял: те спокойные ночи без кошмаров не были простой удачей. И он не мог не быть благодарен этому неочевидному жесту поддержки.

*

Слуги в коридоре замерли, когда увидели графа. За последние дни он почти не покидал кабинет, и теперь его шаги казались слишком тихими, но для слуг это не имело значения. Рядом шёл Кейл, крепко удерживая его руку, словно боясь, что отец рассыплется прямо здесь — под светильниками коридора. А за ними, бесшумный, как собственная тень, шёл Кэйл в маскировке. Слуги отвели взгляды, пытаясь скрыть собственную тревогу. В замке стояла та камерная тишина, которая бывает после похорон: когда каждый боится произнести лишнее слово. Столовая была почти пустой. Пустота отозвалась эхом в груди Дерута — здесь не должна была стоять тишина. Он остановился на пороге. На секунду ему показалось, что если он войдёт, то Джур обязательно будет сидеть там, за столом, поправлять волосы за ухо и оборачиваться к нему с привычной улыбкой. Но стол был пуст. И это выбило воздух из его лёгких. Кейл, заметив это, сжал руку отца сильнее: — Папа… пожалуйста. Это «пожалуйста» прозвучало так тихо, что Дерут не был уверен: расслышал ли он правильно. Дерут глубоко вдохнул и заставил себя сделать шаг. Кэйл сел напротив, не спрашивая разрешения. Он смотрел не на еду — будто оценивал, способны ли они вообще пережить следующую минуту. — Ешь, — сказал он Деруту. Граф взял ложку. Его пальцы дрожали. Он сделал первый глоток, но еда словно не имела вкуса. Он попробовал снова. Кейл наблюдал за каждым движением, стараясь не показывать, насколько он напуган. Кэйл наклонил голову набок, глядя на этот фрагильный дуэт. Понаблюдав ещё немного за тщетными попытками Дерута поесть, он решил достать одну особую вещь из своего пространственного мешка. — Джур рассказывала, что готовка её всегда интересовала, — глаза отца и сына сразу же устремились к нему. — Она говорила, что было особое пирожное, которое обожали оба её любимых человека — муж и сын. На этих словах он достал два небольших куска десерта с мягким кремом на верхушке бисквита. — Несколько она дала мне на дегустацию, но подходящая минутка так и не выдалась. Глаза Дерута задрожали, а рука, державшая ложку, ослабла. Кэйл слабо улыбнулся и протянул пирожные Деруту и Кейлу. — Приятного аппетита. Дерут ничего не ответил. Просто тихо взял в руки маленький кусок выпечки. Сладость наполнила рот, а в глазах вдруг вспыхнула глухая боль. Он плакал. Кейл сжал губы, переводя взгляд то на дракона, то на отца. Он держал пирожное в руках, но не мог заставить себя его съесть. Губы задрожали — он не хотел плакать. Внезапно тёплая рука опустилась ему на макушку. — По секрету, — прошептал Кэйл, — у меня есть ещё. Услышав это, Кейл без промедления отправил в рот уже размякший в руках десерт. Было вкусно — несмотря на странный солёный привкус.

***

Позже, когда все поели и Дерут впервые за эти дни почувствовал хоть какое-то тепло в груди, Кейл тихо сказал: — Папа, можно ты поспишь со мной сегодня? Кейл засыпал быстро, но всё равно боялся ночи. Он боялся тишины, которая окружала его каждый вечер перед сном. Дерут посмотрел на сына, и в его взгляде впервые промелькнуло спокойствие. — Да, Кейл. Конечно. И в этот момент в глазах мальчика мелькнул настоящий, хрупкий, детский свет. Кэйл встал. — Я зайду завтра, — сказал он. — Но до тех пор не разрушайте себя. Он посмотрел на каждого из них поочерёдно — долгим, внимательным взглядом. — И берегите друг друга. После этих слов он исчез. Дерут и Кейл остались одни в большой, пустой столовой. Но они сидели рядом. Разве можно было это назвать одиночеством?

*

Комната Кейла была почти такой же, как всегда: аккуратная, тёплая, с игрушками, сложенными у стены, и маленьким письменным столом. Кейл нерешительно остановился у кровати. Он не знал, что делать дальше. Обычно мама говорила ему «ложись», поправляла одеяло, тихо целовала в макушку. Теперь этого не будет. Дерут стоял позади и не знал, как подступиться к собственному ребёнку. Он умел управлять территорией, вести хозяйство, решать сложные дела — но что сказать сыну, который потерял мать? — Кейл, — прошептал он неуверенно. — Если ты хочешь… мы можем начать чаще проводить время вместе. Фраза прозвучала неловко, и Дерут тут же пожалел, что сформулировал мысль именно так. «Какой родитель спрашивает собственного ребёнка проводить с ним время?!» Казалось, Кейл понял, что отец имел в виду, поэтому кивнул сразу, почти резко. Он забрался на кровать и сел, поджав ноги. Кейл не ложился; он ждал отца. Дерут подошёл ближе и сел на край кровати так осторожно, будто боялся спугнуть ребёнка. Кейл тут же потянулся и положил маленькую ладонь на его руку. Дерут вздрогнул. Он медленно обхватил ладонь сына своими пальцами. Кейл крепко сжал их. И Дерут осознал, что чуть было не потерял нечто по-настоящему важное.

*

— Папа, — тихо произнёс Кейл. — Ты не уйдёшь ночью, да? Дерут нахмурился — сердце неприятно кольнуло. — Нет, — сразу ответил он. — Не уйду. — А если тебе станет плохо? Дерут замолчал. Как странно — ребёнок переживал о нём больше, чем он сам о себе. Он наклонился и осторожно погладил Кейла по волосам. — Мне лучше, когда ты рядом, — честно сказал он. — И я хочу, чтобы ты спал спокойно. Кейл чуть расслабился и лёг на бок, не отпуская руку отца. Детские пальцы умеют держаться очень крепко.

*

Прошло несколько минут. Мальчик стал дышать ровнее. Его пальцы, всё ещё сомкнутые на руке Дерута, постепенно ослабевали, но не отпускали. Лёгкое тепло маленькой ладони медленно проникало в сердце графа, вытягивая боль, как тёплая вода вытягивает ледяную дрожь. Мальчик тихо вздохнул. Потом ещё раз. И наконец дыхание стало тем ровным и мирным, какое бывает только у спящего ребёнка. Кейл уснул. Дерут сидел рядом долго. Он смотрел на лицо сына — расслабленное и беззащитное. «Он похож на неё. Больше, чем я замечал раньше». Он думал о том, что Джур хотела для сына спокойной жизни. Чтобы тот рос счастливым и защищённым. Чтобы они втроём строили этот маленький мир. Теперь мир был треснувшим, но его всё ещё можно было починить. И Дерут понял, что должен стараться больше. Он осторожно переложил их переплетённые руки так, чтобы Кейлу было удобнее, и наклонился, едва коснувшись губами макушки сына. — Я рядом, Кейл. Всегда, — прошептал он. Это было обещание, которое он не позволял себе произносить со дня смерти Джур. Но теперь смог. Впервые за последние дни Кэйл не использовал усыпляющее заклинание.