Глава 18

Снейп ненавидел разбирать детские истерики. Но как декан Слизерина он был обречён выслушивать подростковые страдания своих подопечных. Войдя в гостиную, он увидел Поттер, рыдающую посреди зала. Грейнджер и остальные её подруги столпились вокруг, а Нотт держал её за руку, другой ладонью прикрывая её заплаканное лицо. Что случилось? Умерла её сова? — Что здесь происходит? — холодно спросил Снейп, приближаясь к группе. — Профессор Снейп, — Нотт выступил вперёд. — Вчера Корделия получила наказание у Амбридж. — Профессор Амбридж применила к вам физическое воздействие? — Снейп пристально посмотрел на Поттер. Та отрицательно мотнула головой. — Тогда в чём проблема, Поттер? — Она сожгла книгу, которую конфисковала, — прошептала Корделия, вытирая слёзы платком, протянутым Ноттом. Снейп едва сдержал саркастическую усмешку. Весь этот театр из-за какой-то книги? — Это была не просто книга, — вступила Грейнджер. — «Грозовой перевал». — Вы всегда можете купить новый экземпляр, Поттер, — Снейп скривился, наблюдая, как она всхлипывает. — Это не конец света. — Она принадлежала моей маме, — Корделия подняла на него глаза, и Снейп едва не отпрянул — взгляд Лили. — Тот, что вы подарили ей на день рождения много лет назад. Книга, которую он вручил Лили на её пятнадцатилетие. Лили сохранила её даже после их ссоры. Амбридж сожгла книгу Лили. Эта сучья дочь. — Не беспокойтесь, Поттер, — голос Снейпа прозвучал неожиданно твёрдо. — Я лично разберусь с профессором Амбридж.

***

За завтраком Рене присел за стол Слизерина вместе с Невиллом, заметив Корделию с покрасневшим от слёз носом. — Неужели совсем нельзя ничего исправить? — спросил он. — Она сожгла ее дотла, — Корделия уставилась в стакан с молоком. — Остался только пепел. — Может, купить новый? — предложил Невилл. Рене бросил на него взгляд — Корделии нужна была не просто книга, а та самая. — Нет. — Ненавижу эту старую каргу, — скривился Рене. — Она даже называть меня по фамилии отказывается. — Почему? — насторожилась Гермиона. — Упорно зовёт меня Петтигрю, — он раздражённо ковырял вилкой кусок хлеба. — Хотя я сто раз говорил, что моя фамилия — Лузардо. А ещё… — он замолчал, сжав губы. — …намекала, что мой покойный отец был… ну, вы поняли. Не хочу повторять, что эта старая корова о нем думала. Девушки замерли в шоке. — Вот так вот, — Рене яростно откусил хлеб. — Эта женщина опасна, — прошептала Гермиона. — Она… злая. И никудышный преподаватель. — А ещё от всей этой розовости глаза болят, — скривилась Дафна. — Ладно, сменим тему, — Корделия глубоко вздохнула. — Через два дня у озера наконец-то будут костры Самайна. Профессор Снейп сказал, что могут пойти все желающие. Дафна радостно захлопала в ладоши. — Кто добился разрешения? — удивилась Гермиона. — Дядя Сириус подал официальное прошение от имени Совета управляющих, — пояснил Невилл. — Мы же маги, — Рене откинулся на спинку скамьи. — Имеем полное право соблюдать обряды Колеса Года. Почему мы должны отказываться от традиций только потому, что некоторые не в состоянии их принять? Это как заставлять вегетарианца есть мясо. — Самая странная аналогия, которую я слышала, — покачала головой Гермиона. — Первое, что пришло в голову, — Рене усмехнулся. — Но суть в том: если кому-то не нравятся наши традиции — это их проблемы. Нельзя ожидать, что общество с тысячелетней историей будет под них подстраиваться. Воспитанный в общине Айлью, Рене с детства впитывал важность традиций и уважения к предкам — будь ты рождён в магической семье или среди магглов. — Нам пора на Заклинания, — напомнила Гермиона. — С Пуффендуем. — Отлично, — Рене одним глотком допил сок. — Я с вами. Невилл и Эовин идут на Трансфигурацию с Когтевранцами. По пути в класс девушки обсуждали венки для костров, а Рене размышлял о скором начале сезона Квиддича. Его метле точно не помешала бы профилактика…

***

У озера возвышался костёр, готовый к возжиганию. Преподаватели наблюдали за учениками, пока те готовились к обряду. Эдит достала свои золотые украшения — заколки для волос и зачарованные браслеты, подаренные при выпуске из Кастелобрушу. — Будет волшебная ночь, — улыбнулась она МакГонагалл. — Напоминает мне дом. Ученики суетились: девушки плели цветочные венки со смехом, другие готовили подношения для огня. — Хватит хмуриться, — Эдит толкнула Снейпа в бок. — У меня всегда такое выражение лица. — Какая ты кислятина, — фыркнула она, переводя взгляд на Корделию и её подруг. Девочки сидели в кругу, сплетая венки из поздних осенних цветов. МакГонагалл подожгла костёр, а Флитвик поставил волшебную шкатулку, изливающую музыку. Преподаватели наблюдали, как ученики танцуют и бросают в огонь дары — сушёные травы, записки с желаниями, ветви дуба. В воздухе витала магия, густая, как туман. Ночь, когда граница между мирами истончается. Древние родовые чары пробуждались сильнее обычного. Вокруг костра царил смех. Эдит улыбалась, глядя, как её сын танцует с наследницей Паркинсон, а Колин и Деннис дурачатся с Джинни Уизли. Девушки в венках кружились в такт музыке, а в их руках мерцали тканевые фонарики, синхронно вспыхивающие с пламенем костра. — Что здесь происходит?! Эдит резко повернулась, и золотые серьги зазвенели у неё в ушах. Перед ними стояла Амбридж — лицо перекошено, будто она проглотила жабу. — Самайнский костёр, — ответила Сибилла, нервно теребя кольца на пальцах. — Министерство не санкционировало это мероприятие! — Но Совет управляющих — да, — холодно парировал Снейп. — Как и многие родители, — добавила МакГонагалл. — Это тёмные практики! — Амбридж ткнула пальцем в костёр. — Они толкают детей на путь погибели! Эдит глубоко вдохнула, кутаясь в пончо. — Этим традициям тысячи лет. Дети имеют право чтить их, — её голос звучал твёрдо. — Это часть их магического наследия. Так что либо возьми подношение и брось в огонь, либо проваливай к чёрту, Амбридж. Старая карга скривилась в отвращении и удалилась. Эдит показала ей вслед средний палец, пока та шла к замку. — Кто-нибудь хочет есть? — она подняла корзину у своих ног, открывая взглядам десятки «гуагуас де пан» — сладких хлебцев в форме младенцев, традиционных для ночи Самайна.