Глава 25

В течение следующих двух недель Корделия чувствовала, будто носит в груди волшебный талисман — сокровенную тайну, которая помогала ей терпеть уроки профессора Амбридж и даже сохранять вежливую улыбку, глядя в её выпученные, жабьи глаза. Воспитанная в строгости, она искусно притворялась внимательной ученицей, в то время как её мысли были далеко. Ведь она и её «Ковен» сопротивлялись прямо у Амбридж под носом, практикуя именно то, чего так боялось Министерство магии. Листая на уроках скучнейший учебник Уилберта Слинкхарда, Корделия на самом деле вспоминала самые яркие моменты последних собраний: — Невилл, наконец-то обезоруживший Гермиону… — Колин Криви, впервые идеально исполнивший «Оковы духа»… — Парвати Патил, после трёх недель упорных тренировок превратившая стол со «Снитчами» в пыль мощнейшим «Редукто»… Даже Рон Уизли присоединился к ним, скрепя сердце подписав зачарованный пергамент Гермионы — документ, который подписал каждый член «Ковена». Хотя было очевидно, как ему неприятно находиться в одном помещении с Драко, Блейзом и Тео. Выбрать постоянный день для собраний оказалось невозможно — график тренировок трёх квиддичных команд постоянно менялся из-за капризной шотландской погоды. Но Корделию это даже радовало: нерегулярность встреч делала их менее заметными для посторонних глаз. В те дни Корделия заметила, что её «маленькая уточка» Джинни выглядит необычно подавленной. — Ты в порядке? — спросила она подругу. — Просто устала, — отмахнулась Джинни. — Ты уверена, что не заболела? — настаивала Корделия. — Да-да, всё хорошо, — ответила Джинни, поджав губы. Клубы по интересам, которые Корделия вела для младшекурсников, пришлось свернуть из-за «розовой коровы» Долорес Амбридж. Теперь она редко виделась с Сюэ Чангом, но это её не беспокоило — она встречалась с Тео, а Сюэ был всего лишь приятелем. Гермиона блестяще решила проблему оповещения. После того, как частые переходы студентов между столами в Большом зале стали вызывать подозрения, она создала хитроумную систему связи с помощью фальшивых галеонов. — Видите цифры по краю? — спросила она на четвёртом собрании, демонстрируя толстую золотистую монету, игравшую в свете факелов. — На настоящих это просто серийные номера. Но наши будут меняться, указывая дату следующей встречи. Когда цифры обновятся, монета нагреется — вы сразу почувствуете это в кармане. Её объяснение повисло в гробовой тишине: — Корделия будет менять цифры на своей монете, а остальные автоматически синхронизируются благодаря Протеивым чарам. — Гениальная идея, мисс Грейнджер, — первым нарушил молчание Сюэ Чанг. Корделия заметила, как Драко нахмурился. — Даже если Амбридж заставит нас вывернуть карманы, в монетах нет ничего подозрительного, — скромно добавила Гермиона. — Исключительно остроумно, — поддержал её Драко, явно стараясь произвести впечатление. — У этой розовой жабы не хватит ума что-либо заподозрить. Гермиона покраснела до корней волос и растерянно посмотрела на Корделию, которая лишь подмигнула в ответ. — Ты освоила Протеивы чары? — поражённо спросил Терри Бут. — Но это же уровень Ж.А.Б.А.! — Ну… да, — смущённо ответила Гермиона. — Бут прав, — не унимался Драко, и Корделия с трудом сдерживала улыбку, наблюдая за его явным интересом. — Мисс Грейнджер — выдающаяся волшебница. Первая магглорожденная за двадцать лет, достигшая таких высот. Через две недели собрания пришлось приостановить — приближались матчи, и игрокам требовалось тренироваться. Соперничество за Кубок квиддича накалилось настолько, что Корделии пришлось запретить обсуждать его на собраниях «Ковена» — для этого было игровое поле. Следующий матч — Слизерин против Гриффиндора — ждали все.

***

День матча выдался идеальным для квиддича. Погода, казалось, сама благоволила игре. Корделия расположилась на трибуне Слизерина вместе со своей свитой, предварительно поприветствовав Невилла, Эовин и братьев Криви. — Ты уже подарила Малфою поцелуй на удачу? — с ухмылкой спросила Эовин перед тем, как отойти. Дафна и Панси тут же принялись допрашивать Гермиону. За последние две недели весь Слизерин заметил, как наследник Малфой стал проявлять интерес к Грейнджер. Команды вышли на поле. Крэбб и Гойл в роли загонщиков, Монтегю и Уоррингтон — охотники, а Драко — ловец. После рукопожатия капитанов игроки взмыли в воздух. Корделия затаила дыхание, когда Джинни едва увернулась от бладжера, посланного Крэббом. — И Джонсон ведёт квоффл! Сколько лет я твержу, что эта девчонка играет блестяще, но она всё ещё отказывается встречаться со мной… — ДЖОРДАН! — рявкнула профессор МакГонагалл. — Просто безобидная шутка, профессор, чтобы добавить зрелищности… Уоррингтон атакует, Монтегю в игре… Ой! Крэбб только что ударил бладжером Джонсон в спину… Монтегю перехватывает квоффл… И тут Джордж Уизли отвешивает бладжером Монтегю по голове! Квоффл снова у Гриффиндора… Комментарии Ли Джордана гремели по стадиону. Корделия сложила руки перед собой, внимательно следя за игрой. Слизерин забил первый гол, когда Уоррингтон прорвался к Рону Уизли. Трибуны взорвались криками: — Десять-ноль в пользу Слизерина! — провозгласил Ли. — Не повезло, Рон. Слизеринцы ликовали. Корделия заметила, как Джинни отчаянно носилась по полю в поисках снитча, пока счёт становился 40-0. — Гриффиндор забивает! — объявил Ли. — Сорок-десять! Вдруг Корделия заметила золотой блик. Джинни резко спикировала вниз, за ней устремился Драко. Раздался свисток — матч окончен. Джинни, улыбаясь, подняла руку со снитчем, а Драко застыл с гримасой разочарования. В этот момент бладжер ударил Джинни в спину, сбив её с метлы. — Нет! — Корделия вскочила, схватившись за перила. — С ней всё будет в порядке? — тревожно спросила Гермиона. Ответом стало, как Джинни, шатаясь, поднялась, но тут же рухнула на колени. Близнецы Уизли бросились к сестре, оставив свои мётлы. Мадам Хуч яростно отчитывала Крэбба, указывая то на него, то на Джинни. Фред и Джордж, держа подругу, орали на Крэбба, пока Джинни уводили в лазарет. Вечером в гостиной Слизерина Корделия устроила публичный суд. Восседая в чёрном кожаном кресле у камина, она говорила ледяным тоном: — Наследник Винсент Крэбб, твои действия на поле неприемлемы. В зале стояла гробовая тишина. — Мадам Хуч сняла со Слизерина сто очков из-за тебя. Завтра ты публично извинишься перед Джинни Уизли в Большом зале. И целую неделю будешь носить её книги и сумки. Крэбб покорно кивнул. — Я уже поговорила с близнецами, — добавила Корделия. — Они хотели переломать тебе кости, но пообещали воздержаться. Аудиенция была окончена.