Глава 30

Корделия аккуратно зажгла камин и, держа в руках пирог с вишнями — сюрприз для обеда с тётей Петуньей и Дадли — обернулась к Сириусу: — Увидимся вечером. — До вечера, лорд Блэк, — вежливо поклонился Тео. Она осторожно шагнула в камин, крепко прижимая к себе десерт. Тео бросил горсть волшебного порошка, и в следующий миг Корделия уже стояла в гостиной дома тёти Петуньи. — Делия! — Дадли тут же отшвырнул джойстик от приставки и бросился к ней, помогая выбраться из камина и крепко обняв. За ней появился Тео, слегка отряхивая пепел с рукава. — Дадли, знакомься — Теодор Нотт, мой парень, — с гордостью представила его Корделия. — Тео, это мой кузен Дадли. — Приятно познакомиться, — протянул руку Дадли, и Тео ответил крепким рукопожатием. Из кухни донёсся голос: — Корделия уже приехала? Тётя Петунья появилась в дверях, вытирая руки о фартук. Увидев племянницу, её лицо озарилось улыбкой. — Корделия, родная! — Она поцеловала её в обе щеки, затем перевела взгляд на Тео. — Тётя, это Тео, мой парень. — Теодор Нотт. Очень приятно, миссис Дурсль, — галантно поклонился он. Тётя Петунья пригласила всех в гостиную, где Дадли поспешил выключить телевизор и принести напитки. Пока тётя Петунья накрывала на стол, разговор зашёл о школе. — Твоя мама в последний год тоже была вся в делах, — вспоминала тётя, складывая салфетки. — Если не ошибаюсь, Лили была старостой. — Да, Сириус рассказывал. Гермиону тоже выбрали, — кивнула Корделия. — А вы, наследник Нотт, тоже староста? — Нет, эту почётную обязанность выполняет мой друг — Драко Малфой, — улыбнулся Тео. — Вместе с мисс Грейнджер. Тётя Петунья ненадолго вышла проверить блюда, и Корделия последовала за ней, оставив Тео с Дадли. Когда все сели за стол, разговор стал ещё теплее. Тётя Петунья расспрашивала Тео о его учёбе, планах на будущее и… как он начал ухаживать за Корделией. — С начала учебного года, — ответил Тео. — Сначала я отправил официальное письмо лорду Блэку. — Почему ему, а не самой Делии? — удивился Дадли. — Таковы традиции, — объяснил Тео. — Намерения кавалера сначала должен одобрить глава семьи или опекун. Но последнее слово всегда за ведьмой — она может отказать. — Как-то раз Джеймс Поттер пригласил моего отца на кофе, — вдруг сказала тётя Петунья, и Корделия замерла. Она никогда не слышала этой истории. — Это было перед последним годом Лили. Он хотел получить его благословение, прежде чем сделать ей предложение. — Правда? — прошептала Корделия. — Отец считал его очень воспитанным. — Тётя Петунья улыбнулась. — А на зимних каникулах Лили привезла его познакомить с семьёй. Почти как сейчас — обед перед Новым годом. Она рассказала, как Джеймс принёс букеты цветов для бабушки Авроры и для неё самой. Корделия слушала, затаив дыхание. Сириус редко говорил о её родителях — слишком больно. Больше всего она знала от дяди Римуса… За десертом в гостиной Тео и тётя Петунья разговорились о магических предметах и будущей карьере. А когда пирог был доеден, Корделия помогла убрать со стола. — Он совершенно очаровательный, Корделия, — тихо сказала тётя Петунья, перебирая тарелки. — Тео добрый, умный и… — С безупречными манерами, — закончила та. — Мои родители были бы в восторге. Привози его ещё — с ним так приятно беседовать. Корделия улыбнулась. Кажется, визит прошёл идеально.

***

Тётя Эдит приготовила роскошный ужин, с гордостью объявив, что Рене ей помогал. Взрослые оживлённо беседовали в гостиной, а четверо «детей» — Корделия, Тео, Рене и Сириус — сидели за маленьким столиком, увлечённо играя в карты. За пять минут до полуночи тётя Эдит раздала каждому по небольшому листку бумаги. — Это зачем? — удивилась Корделия. — Напиши, что тебе больше всего ненавистно в уходящем году, — пояснил Рене, уже выводя что-то на своём листке. — Увидишь. Корделия, не задумываясь, вывела: «Долорес Амбридж» и чуть ниже, сжимая перо так, что оно чуть не треснуло: «Сюэ Чанг» Его «подарок» на Йоль всё ещё жёг её изнутри. Тётя Эдит тем временем вынесла нечто — чучело в розовом платье, размером с невысокого человека. Голова была сделана из папье-маше и разрисована в карикатурном стиле. — Это… Амбридж? — фыркнул Сириус. — Кукла для сожжения! — гордо объявила тётя Эдит. Рене ранее рассказывал, что в его стране встречают Новый год, сжигая чучела из соломы или бумаги, символизируя избавление от всего плохого. Он собрал листки и засунул их в карманы куклы. Корделия разглядела мерзкий розовый бант, который Амбридж всегда носила, кричащий румянец и отвратительную помаду — всё было воспроизведено с пугающей точностью. — Кто делал голову? — спросила Корделия, наблюдая, как Сириус и дядя Римус тащат чучело в сад. — Я, — самодовольно улыбнулся Рене. — А мать шила платье. Когда до полуночи осталась минута, тётя Эдит облила куклу чем-то масляным, пнула её ногой (к всеобщему восторгу) и подожгла. — С Новым годом! Она обняла каждого, включая Сириуса, затем чокнулась бокалом с Римусом и лёгко поцеловала его в губы — Корделия едва не поперхнулась лимонадом. Пламя жадно поглощало чучело, бумага чернела, и в груди Корделии разлилось сладкое чувство удовлетворения. Так Амбридж сожгла книгу её матери. Так пусть в этом году она получит по заслугам. Огонь трещал, будто вторя её мыслям. Гори.