Возвращение

Я не знал, как это произошло. Одно мгновение — я сидел на краю кратера, жевал воображаемый кекс и смотрел на Землю. В другое — меня рвануло вниз. Сквозь вакуум, сквозь атмосферу, сквозь облака. Ветер свистел в ушах, броня плавилась и сгорала, обнажая кожу, которая помнила только холод. — Я падаю, — сказал я слух. — Я блять падаю! Голос звучал странно. Слишком человечно. Слишком живо. Я не боялся. Почти. Пятнадцать лет одиночества убивают страх смерти. Хотя нет, все равно страшно, хотя после того, как ты тысячи раз умирал во снах пони и просыпался на холодном камне, падение с неба кажется просто ещё одним сном. Но это был не сон. Удар. Трава. Мягкая, зелёная, пахнущая утром. Я впечатался в неё всем телом и несколько минут просто лежал, раскинув копыта, глядя в небо, которое теперь было голубым. Голубым. Настоящим. С облаками. — Я на Земле, — прошептал я. — Я… я дома? Слово «дом» застряло в горле. У меня не было дома. Пятнадцать лет моим домом была пыль, вакуум и чужие сны. Я сел. Осмотрел себя. Вместо него, тело Найтмер Мун — мое старое тело? Нет, другое. Показалось. То, которое она собирала по кусочкам из снов и магии. — Красиво, — я поглядел на свои копыта. — Очень по-земному. Вдалеке послышались голоса. Я замер. Сердце — то самое, которое я считал давно омертвевшим, — пропустило удар. Эти голоса я слышала тысячи раз. Сквозь пелену снов, сквозь толщу лет, сквозь вакуум, разделяющий миры. Но теперь в живую. По-настоящему. Я стоял за углом ратуши и слушала этот гул. Множество голосов, смех, музыка, звон бокалов. Они праздновали. День Солнцестояния. Самый длинный день в году. Я помню, что это за праздник. Я праздновал его вместе с другими в их снах. Я остался один. Стояла и слушала, как бьётся сердце праздника. — Заходи, — сказал я себе. — Ты пятнадцать лет этого ждала. Ты выучила их язык. Ты знаешь их традиции. Ты — своя. Я сделал шаг. Потом ещё один. Двери ратуши распахнулись, и я вошел. Превратился в тень и прошмыгнул между всеми на самый высокий подиум ратуши Понивилля. Свет. Множество свечей, магических огоньков, солнечных зайчиков от хрустальных люстр. Он ударил в глаза, заставив сощуриться. После полумрака луны это было почти болезненно. Музыка стихла. — Принцесса Селестия… Она исчезла! Ее нет! Первой меня заметил какая-то пегаска у дверей. Она замерла с бокалом в копыте, и бокал медленно наклонился, проливая лимонад на пол. Потом обернулись другие. Потом все. Тишина. Абсолютная, плотная, как та, что я пил пятнадцать лет. Но другая. Эта тишина была наполнена страхом. Я стоял в центре зала, и сотни глаз смотрели на меня. Разноцветные пони — пегасы, единороги, земные пони — застыли, как статуи. — Привет, — сказал я. Голос прозвучал слишком громко в этой тишине. — Я… — МОНСТР! — закричал кто-то из толпы. Пони шарахнулись в стороны, опрокидывая столы, роняя угощения. Мамы закрывали детей крыльями. Кто-то бросился к выходу. Кто-то забился под скамьи. Я стоял и смотрел на этот хаос. Внутри что-то оборвалось. Холодное, знакомое чувство. То, что я испытывал в первый год на луне, когда понял, что никто не прилетит. — Тихо! — раздался властный голос. Мой голос. — Хватит суетиться. Вы что не узнаете меня? — обвел взглядом зал. Все эти испуганные лица. Все эти глаза, в которых не было ни капли узнавания. — Вы… вы забыли кто я? Молчание. Растерянные взгляды. Кто-то перешёптывается. И вдруг из толпы раздался голос. Молодой, звонкий, знакомый до боли. — Я знаю, кто ты. Твайлайт Спаркл вышла вперёд. Она смотрела на меня в упор, и в её глазах не было страха. Было что-то другое. Изучение? Понимание? — Ты — Лунная Пони, — сказала она. — Ты — Найтмер Мун. Та, кого Принцесса Селестия заточила на луне много лет назад. Я смотрел на неё и не верил своим глазам. Та самая маленькая фиолетовая пони, чьи сны я смотрел годами. Пускай, и чужими глазами, глазами знакомых ей пони, из-за того, что Элементы Гармонии не пускали меня к ней. Та, что зубрила заклинания, сдавала экзамены, боялась не оправдать надежды. Та, кого я считал почти… дочерью? Ученицей? Подругой? Та, к которой я так и не успел прийти… чтобы похвалить ее за сданные экзамены. Она выросла. Совсем взрослая. В её глазах — мудрость, которой не было в тех первых снах. Рог светится уверенно. Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри разливается тепло. Моя Твайлайт. Моя маленькая учёная пони. Она здесь. Она помнит. Она знает. — Ну хоть кто-то помнит меня… Ты знаешь, зачем я пришла? — сказал я с теплотой, но ощутил подкрадывающийся страх с ее стороны. Я открыл рот, чтобы еще ответить. Чтобы сказать: «Да, это я. А ты так выросла, я видел каждый твой экзамен, каждый твой страх, каждую твою победу. Я горжусь тобой». Но договорить я не успел. Я рассмеялся. И рассмеялось что-то внутри, разрывая пустоту. Так громко, что оглушил зал. Мои маленькие пони. Я пришел к вам. Пришел, чтобы поговорить и жить. Найтмер Мун давно предупредила меня, что магия Элементов спадет, и что я попаду домой, на Землю. Видимо, это наконец произошло. Но договорить я не успел. — Эй, лунатичка! Из толпы вылетела радужная молния. Рэйнбоу Дэш. Та самая, чьи сны были полны скорости и побед. Она нависла надо мной, сверкая глазами. — Если ты та самая Найтмер Мун, то где Селестия? Что ты с ней сделала? Почему она не появляется? Я замер. — Что? Слово вылетело раньше, чем я успела его осмыслить. — Селестия, — повторила Рэйнбоу. — Принцесса Селестия. Она правит этим местом. Она изгнала тебя. А теперь она исчезла. И тут появляешься ты. Совпадение? Я смотрел на неё, и мир рушился. Селестия. Моя сестра. Та, что заточила меня. Та, кого я ненавидел первые годы, а потом… потом просто перестал думать о ней, потому что сны стали важнее. Она исчезла? — Я… я не знаю, — сказал я честно. — Я только что с луны свалилась. Я не видел Селестию. Я не знаю, где она. — Врёшь! — Рэйнбоу рванула вперёд, и я едва успела поставить щит. Я смотрел в их лица. В лица пони, которые должны были узнать меня. Которые должны были помнить. Которые должны были… быть моими? Они не знали меня. Для них я была монстром из легенд. Той, что хотела погрузить мир во тьму. Той, кого победили и изгнали. Никто не знал, что я учила их язык. Что я сидел с ними во время побед и поражений. Что я держал за руку их умирающих стариков. Что я радовался их достижениям и плакал над их потерями. Для них я был чужим. Она атаковала вновь, но я превратился в лунную тень и исчез в защелках распахнутых окон. Я смотрел в глаза Твайлайт. Искала там хоть искру. Хоть намёк на то, что она помнит. Пустота. Непонимание. Настороженность. Они не помнят. Никто. То, что я для них делал. Я перекатился на живот и уткнулся лицом в траву. Пахло землёй, цветами, жизнью. Тем, чего я была лишен пятнадцать лет. — Я думал… я думал, они ждали. Что они знают. Что все эти годы, когда я сидел с ними, когда я учила их язык, когда я слушал их страхи… я думал, это что-то значит. Я поднял голову и посмотрел на свои копыта. — Для меня это было всем. А для них… для них это просто сны. Которые забываются с пробуждением. Горький смех вырвался из горла. Скрежетал, как ржавчина. — Я пятнадцать лет собирал их по кусочкам. Я знаю их лучше, чем они сами себя. А они… они даже не узнали меня. Я сел, обхватив колени копытами. Маленькая фигурка под огромным дубом. Но слишком страшенная для них самих. — Селестия исчезла. И они думают, что это я. Конечно, кто же ещё? Злодейка вернулась, чтобы отомстить. Такова легенда. Такова сказка. Никому не интересно, что злодейка все года училась печь пироги и играть на флейте. Я закрыл глаза. Перед внутренним взором встало лицо Твайлайт. Такое знакомое. Такое родное. И такое… чужое. — Ты правда не помнишь, маленькая принцесса? — прошептал я. — Та ночь перед решающим испытанием, когда ты плакала во сне, а я обнимала тебя и говорила, что ты справишься? Ты правда забыла? Ветер шелестел листвой. Где-то вдалеке пела птица. А в душе ничего. — Или… — я открыл глаза, и в них было сухо. — Или я был для тебя просто сном? Одним из тысяч? Который забывается, едва открываешь глаза? Я подтянул колени к груди и уткнулся в них лицом. — Пятнадцать лет, — глухо сказал я. — Пятнадцать лет я думала, что у меня есть семья. А у них… у них просто были странные сны, которые они забывали за завтраком. Я сидел так долго. Солнце давно село. Зажглись первые звёзды. Где-то вдали зажглись огни Понивилля — тёплые, уютные, манящие. И такие чужие. — Что теперь? — спросил я у темноты. — Куда мне идти? Кто я теперь? Темнота молчала. Но в этот раз её молчание не было уютным, как в моих снах. Оно было пустым. Как сегодняшняя луна. Как сегодняшняя непривычная темень. Как моё сердце. Я поднялся на ноги. — Я всё равно не сдамся, — сказал я. — Я не для того учился, чтобы сдаться после первой неудачи. Они не помнят — значит, я напомню. Они боятся — значит, я покажу, что бояться нечего. Селестия исчезла — значит, я найду её. Я сделал шаг в сторону огней. Потом ещё один. — Я Найтмер Мун. Я строил миры. Я приручал драконов. Я не сломался за пятнадцать лет одиночества. И я не сломаюсь теперь. Я шел к городу. — Твайлайт Спаркл, ты не помнишь меня. Но я тебя помню. И я докажу тебе, кто я есть. Впереди зажглись огни возле дуба. Я шагнул в них. Но не прямо — я уже понял, что прямо нельзя. Моё лицо, моя форма, моя репутация — всё это вызывало страх. А страх мешает слушать. Мешает понимать. Мешает помогать. Я стала тенью. Это было легко — после всех лет во снах, после изучения языка теней в четвёртом году, после тысяч часов, проведённых в чужих головах невидимой наблюдательницей. Я просто растворился в темноте под дубом, стал частью ночи, частью воздуха, частью ничего. И поплыл за ними. Они собрались у того самого дуба. Все шестеро. Твайлайт что-то лихорадочно искала в своей сумке, перебирая книги и свитки. Остальные стояли вокруг, переглядываясь с растущим беспокойством. — Да где же она? Где же эта книга? — голос Твайлайт звенел от напряжения. — Элементы гармонии… Я замер в тени. Элементы гармонии. Те самые камни, что едва не уничтожили меня в том сне. Те самые, что заблокировали мне доступ к снам главной шестёрки. Те самые, что пятнадцать лет назад… — Какие ещё элементы? — Эпплджек нахмурилась, поправляя шляпу. — Сахарок, ты ничего не хочешь нам объяснить? Твайлайт подняла голову. В её глазах была тревога. Та самая тревога, которую я видела в сотнях снов перед экзаменами. Моя девочка боялась. — Пожалуйста, Твайлайт… — тихо попросила Флаттершай, вроде ее так зовут. — Объясни нам. Твайлайт глубоко вздохнула. Я знал этот вздох. Она всегда так делала перед тем, как сказать что-то важное. — В общем, существует легенда об элементах гармонии, — начала она. — С их помощью Принцесса Селестия когда-то запечатала свою сестру — Принцессу Луны — на луне. На тысячу лет. Рэйнбоу нетерпеливо переступила с копыта на копыто. — Мы знаем эту историю, Твай. Все знают. — Но не все знают продолжение, — Твайлайт подняла копыто. — Легенда гласит, что спустя тысячу лет Луна должна была вернуться. День Солнцестояния — это не просто праздник. Это день, когда печать становится слабее всего. И если Луна вернётся… — Она уже вернулась, — мрачно сказала Рэйнбоу. — Мы видели её в ратуше. — Именно. — Твайлайт сглотнула. — И теперь нам нужно найти элементы гармонии раньше, чем она… Я слушал и чувствовал, как внутри разрастается холод. Они искали камни. Чтобы снова запечатать меня. Чтобы снова отправить на луну. После всего… — Где они? — спросила Рарити, поправляя гриву дрожащим копытом. — Эти элементы? Твайлайт развернула свиток. — Согласно этой карте, они спрятаны в Замке Двух Сестёр. В старом замке, в центре Вечнозелёного леса. Там, где когда-то жили принцессы. — В этом жутком месте? — пискнула Флаттершай. — Мы справимся, — Рэйнбоу расправила крылья. — Я с тобой, Твай. — Я тоже, — Эпплджек кивнула. — Если надо защитить Эквестрию, мы защитим. — Ой, приключения! — Пинки подпрыгнула. — Я за! Там будут страшилки? Я люблю страшилки! — Пинки, это серьёзно, — осадила её Твайлайт. — Найтмер Мун — одна из самых могущественных пони в истории. Если она доберётся до элементов первой… Они двинулись в сторону леса. А я остался в тени, прижавшись спиной к дубу. — Они ищут камни, — прошептала я. — Чтобы снова запечатать меня. Внутри всё сжалось. Пятнадцать лет. Пятнадцать лет я учился, рос, менялся. А для них я всё ещё тот монстр, которого нужно бояться и заточать. Но потом я посмотрел на Твайлайт. На то, как она сжимал свиток. На её страх. Она боялась. Моя маленькая учёная пони боялась меня. — Нет, — сказала я тихо. — Не меня. Она боится за своих друзей. Она боится не справиться. Она боится за Эквестрию. Я вздохнул. — И она права — в одном. Элементы не должны достаться той, кто хочет использовать их во зло. Но я не хочу зла. Я вообще ничего не хочу, кроме как… быть принятой. Я посмотрел в сторону леса, куда они ушли. — Но они мне не поверят. Если я появлюсь — они нападут. Или сбегут. Или попытаются запечатать. Я поднялся. — Значит, я пойду за ними. Тенью. Незаметно. И если им будет грозить опасность — я помогу. Даже если они никогда не узнают. Я растворился в ночи и поплыл за ними. В лесу. Они шли быстро. Твайлайт светила рогом, освещая дорогу. Рэйнбоу летела впереди, разведывая путь. Эпплджек прикрывала тыл. Флаттершай вздрагивала от каждого шороха. Рарити жаловалась на грязь. А Пинки… Пинки просто скакала и напевала. Я скользил за ними, как тень. Бесшумно. Незаметно. — Твайлайт, — спросила Эпплджек, — а что будет, если мы не найдём элементы первыми? Твайлайт помолчала. — Если Найтмер Мун найдёт их… она может использовать их силу, чтобы погрузить Эквестрию в вечную тьму. Или хуже. — Что может быть хуже вечной тьмы? — пискнула Флаттершай. — Она может уничтожить элементы, — тихо сказала Твайлайт. — Без них у нас не будет защиты. Я покачнулся в тени. Уничтожить элементы? Зачем? Я даже не думал об этом. Я вообще не думал о них как об оружии. Для меня они были… болью. Преградой. Но не целью. — А что ты знаешь о ней? — спросила Рарити. — О Найтмер Мун? Кроме легенд? Твайлайт задумалась. — Немного. Селестия почти не говорила о ней. Только что она была её сестрой, что они правили вместе, но Луна завидовала дню и хотела править вечной ночью. И что элементы выбрали Селестию. — Значит, она злая по своей природе? — спросила Эпплджек. — Я… не знаю, — честно ответила Твайлайт. — Легенды часто упрощают. Может, там было что-то ещё. Но сейчас это не важно. Важно остановить её. Я слушал и чувствовал, как в груди разрастается боль. Селестия не говорила обо мне. Конечно. Зачем рассказывать о сестре, которую заточила? О сестре, которую предала? Как можно так относиться к родным к тебе пони? — Стойте! — Рэйнбоу резко затормозила. — Впереди что-то есть. Все замерли. Я тоже замер в тени, прислушиваясь. Из темноты донеслось рычание. — Волки? — прошептала Флаттершай. — Хуже, — Твайлайт подняла рог, светящийся шар осветил поляну. — Это волки Вечнозелёного леса. Древесные. Они охраняют подходы к замку. Несколько пар горящих глаз уставились на них из темноты. — Держитесь вместе! — крикнула Твайлайт. — Не разделяйтесь! Я смотрел, как они готовятся к бою. Шестеро против стаи древесных волков. Маленькие, храбрые, глупые. — Ну уж нет, — прошептал я. — Я не для того училась вас защищать, чтобы вы погибли в первую же ночь. Не в эту ночь. Я собрал тени вокруг себя и шагнул вперёд. Выстрелила. Молниеносно. Так что никто не понял, как это произошло. Первый волк уже летел на Твайлайт, разинув пасть, полную призрачного пламени. Она даже не успела вскрикнуть — тень ударила его в бок, отбрасывая в темноту. Он взвыл и рассыпался серым пеплом. — Что это было? — Рэйнбоу оглянулась, но никого не увидела. — Просто бежим! — крикнула Твайлайт, и они рванули вперёд. Я остался позади, встречая следующую волну. Второй волк целился в Эпплджек. Моя тень обвила его шею и сжалась. Хруст. Тихо. Никто не услышал. Третий подбирался к Флаттершай сзади — я вырвал ему глаза тенями, и он заметался, ослепший, пока не рухнул в овраг. — Бегите! — кричала Твайлайт. — Не останавливайтесь! Они бежали. А я шел за ними, разрывая каждого, кто приближался. Мантикора выскочила из-за поворота внезапно — огромная, с ядовитым хвостом и глазами, горящими голодом. Пинки взвизгнула и спряталась за Твайлайт. Я не колебался. Она не колебалась. Тени взметнулись стеной, врезались в мантикору, сбивая с ног. Зверь зарычал, взмахнул хвостом — я поймала жало голыми руками, вырвал, как сорняк. Мантикора взвыла, попятилась, и я добил её ударом тьмы прямо в сердце. Она рухнула, даже не поняв, кто её убил. — Ой, — сказала Пинки, выглядывая из-за Твайлайт. — А куда она делась? — Сама упала? — предположила Рэйнбоу. — Бежим, пока не очнулась! — Твайлайт рванула дальше. Я проводил их взглядом и метнулся следом. Целая стая мышей-пониедов сорвалась с потолка старых деревьев, когда они вошли внутрь. Тьма, визг, мелькание крыльев — и шестеро маленьких пони в ловушке. Я вошел в подлесок и просто… расправился с ними. Тени стали лезвиями. Каждое движение — десяток мышей, разрезанных пополам. Я кружилась в этом вихре, невидимая, неслышимая, и мыши падали дождём, не долетая до цели. — Закройте головы! — кричала Твайлайт, создавая щит. — Они нас не трогают! — удивилась Рарити, выглядывая из-под копыт. — Сами падают! — подхватила Эпплджек. Я улыбнулся в темноте. Сами падают. Конечно. Они чуть не провалились в ловушку прямо перед входом в замок. Флаттершай уже шагнула — я рванул её назад тенью, так что она поскользнулась и упала на безопасную землю. — Ой! — пискнула она. — Я споткнулась? — Повезло, — буркнула Рэйнбоу. — Смотри под ноги. Я присыпал зыбучие пески сверху камнями, чтобы никто больше не рискнул туда сунуться. Они вбежали внутрь, запыхавшиеся, перепуганные, но живые. — Мы дошли, — выдохнула Твайлайт. — Мы… мы дошли. — Легко как-то, — задумчиво сказала Рэйнбоу. — Я думала, будет сложнее. — Повезло, — пожала плечами Эпплджек. — Наверное, легенды преувеличивали опасности. Я стоял в тени у входа, тяжело дыша. Плечо саднило — одна из мышей всё-таки успела укусить, пока я отбивал их от Пинки. Кровь текла по руке, но я не обращал внимания. — Повезло, — прошептал я, глядя им вслед. — Пусть так и думают. Я шагнул в тень за ними. Внутри замка было темно и сыро. Паутина, разбитые колонны, древняя пыль. Они шли осторожно, освещая дорогу рогом Твайлайт. — Где-то здесь, — бормотала она. — По легенде, элементы хранятся в тронном зале. Я скользил за ними, слушая их разговоры, чувствуя их страх и надежду. И внутри меня боролись два чувства. Они ищут камни, чтобы запечатать меня. Я только что спас им жизнь. И сделаю это снова. Потому что пятнадцать лет снов не прошли даром. Потому что они — мои. Моя семья. Даже если они об этом не знают. — Идите, — прошептал я. — Я присмотрю. Я всегда присматривала. Но камни я вам не отдам. Я телепортировался перед ними, создав небольшой вихрь, откинув их от элементов гармонии. Шестеро отлетели к стене, кубарем покатившись по пыльному полу. Твайлайт вскрикнула, Рэйнбоу выругалась, Пинки взвизгнула — но скорее удивлённо, чем испуганно. — Стоять, — сказал я. Голос звучал глухо, отдаваясь эхом в пустом зале. — Ближе не подходить. Я стоял между ними и камнями. Между теми, кого любила, и тем, что могло снова отправить меня в пустоту. — Найтмер Мун, — Твайлайт поднялась, отряхиваясь. В её глазах был страх, но и решимость. — Отойди от элементов. Они не для тебя. — О, они именно для меня, — усмехнулся я. — Для того, чтобы снова заточить меня? Чтобы я вернулась в свою ледяную клетку? Спасибо, я уже была. — Ты не понимаешь, — начала Твайлайт. — Это ты не понимаешь, маленькая пони. Я сделал шаг к камням. Ещё один. Ещё. И в этот момент зал озарился светом. Таким ярким, таким обжигающим, что я зажмурилась. Свет лился отовсюду — из окон, из стен, из самого воздуха. Солнечный свет. Здесь, в полуночном замке, среди вековой тьмы. — Сестра. Голос. Тёплый, мягкий, но с нотками стали. Голос, который я не слышал пятнадцать лет. Голос, который когда-то был самым родным, а потом стал приговором. Я открыл глаза. Селестия стояла в центре зала. Высокая, прекрасная, сияющая. Её грива переливалась всеми цветами рассвета, рог светился золотом, крылья были расправлены. Она смотрела на меня, и в её глазах была… печаль? Или мне показалось? — Принцесса Селестия! — закричала Рэйнбоу. — Вы здесь! Мы так волновались! — Слава Селестии, вы живы! — Рарити прижала копыто к груди. — Где вы пропадали? — Эпплджек шагнула вперёд. — Мы обыскались! — Всё в порядке, мои маленькие пони, — мягко сказала Селестия, не сводя с меня глаз. — Я следила за вами. Я знала, что она придёт за элементами. Она подняла рог, и меня накрыло волной магии. Солнечный свет. Чистый, абсолютный, невыносимый. Он вдавил меня в пол, пригвоздил к мрамору, лишил возможности дышать, двигаться, думать. Моя тень — та, что была частью меня — забилась подо мной, сжимаясь в крошечный комок. Я не мог пошевелиться. Даже пальцем…копытом. Даже глазом моргнуть. — Отойди от элементов, Найтмер, — тихо сказала Селестия, приближаясь. — Всё кончено. Ты проиграла. Главная шестёрка радостно загудела, обступая свою принцессу. Они смотрели на меня с торжеством. С облегчением. С ненавистью. А я лежал на холодном камне и чувствовала как внутри закипает ярость. Она даже не спросила. Не выслушала. Просто пришла и раздавила своей силой, как тысячу лет назад. Как тогда, когда заточил меня, ее, даже не дав сказать ни слова. Я злился. Боже, как я злился. Но сквозь злость пробивалось что-то ещё. Горечь. Обида. И странное, почти забытое чувство — желание, чтобы меня наконец-то услышали. Селестия подошла почти вплотную. Её сияние обжигало, плавило мою тьму. Я чувствовала, как сила уходит, как тени тают, как я становлюсь слабой, беспомощной, маленькой. — Прощай, сестра, — сказала Селестия. — В этот раз навсегда. И тут внутри меня что-то щёлкнуло. Пятнадцать лет. Пятнадцать лет тишины. Пятнадцать лет учёбы. Пятнадцать лет снов. Пятнадцать лет надежды, что меня поймут. Что ЕЕ поймут. И вот она. Стоит надо мной. И даже не слушает. Слова потекли сами. Не те, что я планировал. Те, что копились и теперь рвались наружу, разрывая горло. — Знаешь, в чем главная шутка вселенной? — прошептал я. Голос был тихим, но в мёртвой тишине зала его услышали все. — В том, что луна всегда повернута к Земле одной стороной. Все пятнадцать лет я смотрел на вас. На голубую точку, где кипит жизнь, где есть тепло, где пони смотрят на меня и слагают легенды. Они думают, что я прекрасна. Они думают, что я одинока. Селестия замерла. Её рог всё ещё светился, давя меня в пол, но в глазах мелькнуло что-то… неуверенность? Я продолжил. Слова лились, и остановить их было невозможно. — Они даже не представляют, насколько они правы и неправы одновременно. Глупцы. Одиночество — это роскошь, которую вы можете себе позволить. У вас есть тишина, которую можно нарушить криком. У вас есть крик, который кто-то может услышать. А здесь… здесь тишина — это субстанция. Она плотная, как ртуть. Она затекает в уши, в рот, в легкие, и ты перестаешь слышать даже собственное сердце. Пони переглядывались. Твайлайт смотрела на меня с каким-то странным выражением. Не страхом — чем-то другим. — Вы знаете, какая она на вкус, эта тишина? — я усмехнулся, чувствуя, как по щеке течёт слеза. Не моя. Ее. Правда. Только ее. — Металлическая. Как старая кровь. Я пью её каждый день. Это единственное, что у меня есть из напитков. Ты просто существуешь. Точка в пустоте. Сначала я сошла с ума. Это было весело. Я разговаривала с кратерами, давала им имена, танцевала под музыку, которой нет. Я злилась на солнце, когда оно уходило, и ненавидела его, когда оно возвращалось, выжигая мой холодный камень. Я перевел дух. В зале было так тихо, что слышалось дыхание каждой пони. — А потом… потом я научилась ходить во сны. Эти слова повисли в воздухе, тяжёлые, как свинец. Я увидел, как дрогнули колени Селестии. Как расширились глаза Твайлайт. Как Флаттершай прижала уши. — Это был мой пропуск назад. Мой способ прикасаться к вам. Сначала я просто смотрела. Как вуайерист. Я видела ваши надежды, ваши страхи, вашу любовь. Я видела, как вы плачете во сне о тех, кого потеряли. Я видела, как старики умирают во сне и улыбаются, потому что наконец-то встретили тех, кого ждали. Я завидовала мертвецам. Мертвецам, понимаешь? У них есть куда идти. А я застряла здесь, между вашим миром и пустотой. Слова рвались наружу, горячие, солёные, настоящие. — И знаешь, что я поняла? Вы одиноки так же, как и я. Только вы окружены любящими вас пони. Вы боитесь темноты. А я стала ею. За эти пятнадцать лет я перестала быть просто Мун. Я стала Найтмер. Потому что если ты пятнадцать лет бродишь по чужим кошмарам и грёзам, ты перестаёшь быть гостем. Ты становишься хозяйкой. Я видела ваши самые потаённые страхи и самые сокровенные мечты. Я пила их, как нектар. Я посмотрел прямо в глаза Селестии. — И знаешь, что самое забавное? Я пила панику кобылки, которую бросили у алтаря. Я пила ужас жеребёнка, который тонет в озере и видит сквозь воду солнце. Я пила предсмертный хрип жеребца, который понял, что его предали. И знаешь, что? Это единственное тепло, которое я чувствовала за эти годы. Горячий, солёный страх. Он обжигал мне горло, и я знала — я жива. Я всё еще существую. Из моей груди вырвался горький смешок. Не мой — той, кем я стала. Той, кого они создали. — Страх — это единственное, что доказывает, что вы живы. Вы боитесь — значит, вам есть что терять. А что есть терять мне? Пыль. Вакуум. Вечность. У меня нет даже тени, потому что солнце здесь всегда светит со всех сторон сразу, если светит вообще. Я сама себе тень. Я перевел взгляд на главную шестёрку. На Твайлайт. На Пинки. На всех, кого любил. — Иногда я захожу в сны жеребят. Они сладкие, как карамель. И я стою там, в углу, просто тень, и смотрю на их беззаботность. И мне хочется плакать. Один мальчик, лет пяти, увидел меня во сне. Знаешь, что он сделал? Он подошёл и взял меня за копыто. Он сказал: «Ты грустная. Хочешь моего мишку?» Я… я не знала, что делать. Я простояла там всю его ночь, держа его за руку. А утром, когда он проснулся, я вырвала этот сон из своей памяти и съела его. Потому что помнить такое — слишком больно для той, кто стала монстром. Я положил копыто на грудь. Под ним не билось сердце — только холод и время. — Но здесь, здесь давно ничего нет. Слёзы испарились в первый же год, когда я поняла, что никто не придёт. Я считала дни до первого года. Потом до пятого. Потом до десятого. На десятый год я устроила праздник. Достала банку из выточенного камня, открыла её в космосе, и смотрела, как она замерзает, превращаясь в леденец. Я подняла его перед Землёй и сказала: «Спасибо, что забыли меня. Я стала сильнее». И разгрызла его. Острыми зубами, которых у меня раньше не было. Интересно, когда они выросли? Я увидела, как Флаттершай вытирает глаза от давления. Не от слез горечи, скорее от света яркого как день. Как Пинки перестала улыбаться. Как Твайлайт смотрит на меня так, будто видит впервые. — Никто не построит ракету, чтобы спасти меня. Вы слишком заняты своими делами. Я смотрела ваши сериалы, знаешь? Через сны. Пони спят и видят себя героями. А настоящий герой сидит здесь, на камне, и смотрит, как вы проживаете чужие жизни, потому что свои вам надоели. Я выпрямился. Давление света всё ещё было невыносимым, но я стоял. Стоял до конца. С ней. — Возможно, у меня большое самомнение. Да, вы правы. Я стала Луной не потому, что я здесь живу. Я стала Луной, потому что я — это отражение вас. Ваша тёмная сторона. Та, которую вы боитесь показать даже сами себе. Я ношу её в себе. Она проросла сквозь меня, как кристаллы растут в пещерах. Мои вены давно стали серебряными от лунной пыли. Моя кровь… не спрашивайте про кровь. Её больше нет. Во мне течёт только время. Я — это коллекция ваших страхов, завёрнутая в скафандр. Я перевел дыхание. И она со мной. В зале стояла мёртвая тишина. — И знаете, что теперь? Я не хочу возвращаться. Потому что там, внизу, я буду просто сумасшедшей. А здесь я — богиня. Богиня ваших снов. Я решаю, увидите ли вы завтра свет или будете тонуть в липкой чёрной жиже до утра. Так что спите. Спите спокойно, мои маленькие пони. Я присмотрю за вами. Я вдавил копыта в мраморный пол, оставляя царапины и выбоины. Рядом с моим ухом замерла коса — острая, чёрная, сотканная из моей воли и пятнадцати лет одиночества. Я оскалился. Свет больше не пугал меня. Я стоял в полный рост, а тьма, танцующая вокруг, подавлял тьму света. — …Хотя нет. Сегодня я задержусь в вашем мире. Сегодня мне слишком тихо. И мне нужно немного вашего крика, чтобы снова почувствовать себя живой. Не думайте, что я просто так сдамся. Даже если я проиграю, то снова буду наслаждаться вашими снами. Атакуйте! Посмотрим, чему я научилась за пятнадцать лет боя с воображаемыми врагами и снами лучших волшебников. Я перевел взгляд на Селестию. На ту, что когда-то была моей сестрой. Ее сестрой. На ту, что предала меня. Которая предала ее. — Сладких снов, дорогая Селестия. Вомездие уже идёт. И, кстати… задёрни шторы поплотнее. Ты же знаешь, что луна светит отражённым светом. А я теперь отражаю только вас. Так что, когда ты смотришь на меня… ты смотришь в зеркало. И оно идёт к тебе. Я поднял косу. Тени взметнулись вокруг меня, готовые к бою. — Ну? — прошептала я. — Кто первый?