Пробуждение

Я проснулся от того, что в палате было подозрительно тихо. Слишком тихо. Без обычной возни медсестёр за дверью, без их приглушённых панических перешёптываний, без звона роняемых подносов. Я прислушался. Ничего. — Что, все разбежались? — хмыкнул я, потягиваясь на кровати. — Слабаки.        Тело больше не болело. Совсем. Я с удивлением уставился на свои копыта — розовая, новая кожа, без единого шрама. Магия, блин. Великая вещь. Годами учишься всякому, а потом оказывается, что твоё собственное тело регенерирует быстрее, чем ты успеваешь это осознать. — Ну хоть что-то хорошее, — пробормотал я и сел. И тут дверь приоткрылась. В щель просунулась голова. Не медсестры — какого-то пони в королевской форме, с золотыми нашивками и трясущимися усами. Он смотрел на меня так, будто я был драконом, который только что проснулся и теперь выбирает, кого съесть на завтрак. — П-принцесса Найтмер Мун? — выдавил он. — Просто Найтмер, — поправил я. — Принцесса, если хочешь официально. Или «та самая, что чуть не спалила больницу». Выбирай, как нравится. Он сглотнул, его кадык дёрнулся. — Я… я от Её Высочества Принцессы Селестии. Вам… вам передали приглашение. Он протянул конверт дрожащим копытом. Конверт дрожал вместе с ним. Я взял его, стараясь не делать резких движений — стражник и так был на грани обморока и развернул. «Дорогая Найтмер Мун! Сегодня вечером, в 19:00, я приглашаю тебя на ужин. Только я, ты и Луна. Никаких элементов гармонии, никаких битв, никаких медсестёр в обмороке (пожалуйста, постарайся). Просто ужин. Как в старые добрые времена, только без попыток свергнуть друг друга. Жду в моих личных покоях. Стражник проведёт. P.S. Пожалуйста, не убивай стражника. Он хороший. У него семья. Может быть. В скором появится. Твоя сестра (всё ещё надеющаяся на примирение), Селестия». Я фыркнул. — У него семья, — процитировал я, глядя на стражника. — А у тебя правда семья? Он часто закивал. — Жена, трое жеребят и старая мама, — выпалил он. — И собака. Маленькая. — Собака, значит, — я задумчиво почесал подбородок. — Ладно, уговорил. Живи пока. Он выдохнул с таким облегчением, что я почти обиделся. Ну серьёзно, я хоть раз убил кого-нибудь за эту неделю? Я просто… немного пошутил. С тем сном про кексы. Это же не смертельно. — Скажи-ка мне, — я встал с кровати и потянулся, хрустнув суставами. — Почему ко мне никто не заходит? Я заметил, сегодня утром вообще ни одной медсестры. — хотя я догадывался о причине. Стражник попятился к двери. — Ну… э-э-э… говорят, вы вчера медсестру Зою до икоты довели. — Я просто улыбнулся! — Она говорит, это была не улыбка. Она говорит, это был оскал демона из древних легенд. — У неё богатая фантазия. — А позавчера вы оживили вилки и ложки и заставили их гоняться за всей больницей. — Магическая практика. Не совсем оживление, потому что это довольно трудно сделать, это скорее привязка предметов к определенным механическим действиям… — от его расширенных глаз не мог я понять одного — то ли он боится до сих пор или же в ступоре от моих объяснений. — Надо же было мне на ком-то тренироваться. — А ещё вы превратили пищеблок в сон про кексы. Тот сон, где кексы охотились на поваров. Я пожал плечами. — Повар сам признался, что боится духовки. Я просто визуализировал его страх. Очень терапевтично, между прочим. Стражник смотрел на меня с ужасом. — Короче, — подытожил я, — никто не хочет со мной общаться, потому что я страшная? — Потому что вы… непредсказуемая, — осторожно подобрал он слово. — Медсёстры просят двойную оплату за смены в вашем крыле. Да и то отказываются. — А администрация? — Платит. Уже четвёртый день. Я хмыкнул. Ну хоть какая-то польза от моего пребывания — экономика больницы оживилась. — Ладно, веди, — я махнул копытом. — Покажусь сестре. А то вдруг она решит, что я сбежал. Мы вышли в коридор. И тут я заметил. Охрана. Она была везде. У каждого поворота, у каждой двери, вдоль стен — стройные ряды королевских гвардейцев в сияющих доспехах. Красивые, подтянутые, образцово-показательные. НИКТО не смотрел на меня. Я шёл по коридору, и взгляды солдат были устремлены куда угодно — в потолок, в пол, в стену, в бесконечность. Только не на меня. Один молодой пегас, когда я поравнялся с ним, вдруг заинтересовался мухой, летающей под потолком. С такой страстью, будто от этой мухи зависела судьба Эквестрии. Другой, постарше, уставился в окно с выражением глубочайшей задумчивости. Я проследил за его взглядом — там было пустое небо и одно облако. Должно быть, это самое интересное небо в его жизни! Третий… третий просто закрыл глаза. Стоял навытяжку с закрытыми глазами и делал вид, что спит стоя. Я оценил креативность. А некоторые — их было меньше, но они были — мелко дрожали. Едва заметно, но я видел. Доспехи подрагивали, крылья нервно подёргивались, кончики ушей дёргались. Мой провожатый шёл впереди, чеканя шаг, и делал вид, что всё в порядке. Но я видел, как его спина покрылась испариной. — Слушай, — сказал я негромко. — Они все меня боятся? Стражник споткнулся на ровном месте. — Ч-что? Нет! Что вы! Они просто… очень дисциплинированные! — Ага, — кивнул я. — Дисциплинированные. Поэтому вон тот, сейчас сломает шею, потому что смотрит куда угодно, только не на меня. Мы как раз проходили мимо лестницы. Еще один гвардеец, пытаясь разглядеть что-то важное на потолке, чуть не рухнул вниз. В последний момент его подхватил сосед. — Отличная работа, — прокомментировал я. — Дисциплина и координация на высоте. Мой провожатый ускорил шаг. Мы свернули в другой коридор. Здесь охраны было меньше, но та, что была — пряталась за колоннами. Буквально. Я видел высунутые из-за мрамора уши и краешки доспехов. — Они что, думают, я их не замечу? — удивился я. — Они надеются, что вы… не обратите внимания, — прошептал стражник. — Милые, — я улыбнулся. И тут же заметил, как из-за ближайшей колонны раздался глухой стук — кто-то упал в обморок. — Это был не я, — быстро сказал я. — Я даже не оскаливался. — Они сами, — подтвердил стражник дрожащим голосом. — Переутомились. Сегодня очень жаркий день. Я вздохнул. — Да, ты прав, и вправду стало жарковато, тебе не кажется? Он вздрогнул. — Знаешь, это даже обидно. Я тысячу лет мечтала, чтобы меня кто-то ждал. Чтобы на меня смотрели. А теперь на меня смотрят только так, будто я сейчас начну есть пони на завтрак. — Ну… — стражник замялся. — Легенды… — Легенды врут, — перебил я. — Я ем только пироги. И то в меру. Не как моя сестра. За тысячу лет отрастила себе круп как у минотавра. Он не нашёлся что ответить. Даже чуть покраснел — на его белоснежной шерсти контраст между щетинками казался мне забавным. Мы подошли к огромным дверям, украшенным золотым солнцем. Моя цель. Покои Селестии. Стало еще жарче. Испарина уже появилась на моей спине. Незаметная. Едва высвечивающая, заметная только самому зоркому глазу и только при ярком солнечном свете, но ощущение из напряженных. — Сколько тебе заплатили, чтобы ты выдвинулся на эту кандидатуру? — Гм. Нисколько, ваше… Он замялся, так как до сих пор не определился как ко мне обращаться. — Я же просила… Зови меня Найтмер Мун. Ну а если вас гоняют по титулам, то принцесса Найтмер Мун… Ну в целом, я не против и принцессы Найтмер Мун. Ха! Стражник остановился, поклонился столбу (фанатик) и… попятился. Очень быстро. Через пять секунд его и след простыл. Я остался один перед дверью. — Трусишки, — пробормотал я и поднял копыто, чтобы постучать. Но замер. Потому что внутри было… страшно. Не за себя. За то, что там, за дверью — разговор, который может всё испортить. Луна, которая мне не доверяет. Селестия, которая пытается быть хорошей. И я, который пятнадцать лет учился быть сильным, но так и не научился быть нужным. — Ладно, — сказал я себе. — Что может пойти не так? Я постучал. Из-за двери донёсся голос Селестии: — Войдите! Только, пожалуйста, без вашего фирменного оскала! У меня здесь хрусталь! Он треснет! Я фыркнул и толкнул дверь. Внутри было тепло. Горел камин. На столе дымились три тарелки. У окна стояла Луна и смотрела на меня с тем же недоверием, что и во сне. И я рада видеть тебя, голубушка. А Селестия улыбалась так нервно, будто ждала, что я сейчас взорвусь. — Доброе утро, — сказал я. — Я постараюсь никого не убивать. Честное слово. И добавил, глядя на хрустальную вазу: — Оскал тоже придержу. Хотя ваза так и просится. Селестия выдохнула. — Проходи. Садись. Давай попробуем… поговорить. Я сел. И впервые за долгое время подумал: а ведь это, наверное, и есть счастье. Не в снах. А здесь. За столом с теми, кто тебя боится, но всё равно ждёт. Пускай, и не совсем все ждут.