Любители двигать зеркала

«Если фокус не удался с первого раза – не меняйте фокусника. Просто пересадите зрителей на другие места и начните представление сначала.»

Из примечаний к сценарию. Страница 4.

В месте, где не существовало ни времени, ни пространства, два безымянных сознания лениво созерцали холст Сценария. Текст на страницах бесшумно перестраивался, подстраиваясь под прихоти тех, кто играл на сцене «внизу». — Ну и ну — первый тихо хмыкнул, переворачивая ментальный лист. — Тот серый чел выкрутил «Метку» на максимум. Наш Лучик совсем замерзает на этой мокрой траве. Тебе не кажется, что они перебарщивают с серой краской? — Шоу требует драмы, ты же знаешь — отозвался второй, глубокий и абсолютно безучастный. — К тому же, Весёлый Игрушечник уже расставил свои зеркала. Он не даст Лучику погаснуть раньше времени, это разрушит всю его экспозицию. Посмотри лучше, что дальше. Первый на секунду затих, вглядываясь в новые строчки, которые соткались из пустоты: — Ах, да, вот. Аллотера, жители спорят какого цвета вывеска больницы… ********** — Да говорю тебе, она зелёная! Салатовая такая, ядовитая! Я ещё вчера мимо шёл, она аж глаза резала! — доносился с улицы надрывный, излишне громкий голос одного из местных работяг. В его интонациях сквозила странная, пугающая истерика — так спорят люди, которые отчаянно пытаются доказать самим себе, что их глаза их не обманывают. — Какая зелёная, олух?! — гаркнул ему в ответ второй обыватель, всплеснув руками. — Ты глаза-то свои разуй и посмотри на неё! Она грязно-серая! Обычный, унылый, выцветший кусок пластика, покрытый пылью! Тебе первоначальная материя в голову ударила? Иди зрение проверь у тех, кто внутри этой самой больницы сидит, пока окончательно не ослеп! Спор продолжался уже добрых полчаса, собирая вокруг себя небольшую толпу таких же растерянных жителей. Победителя в этом абсурдном поединке предвидеть не фонило по одной простой причине: правы были оба. Вывеска действительно была яркой. Когда-то. Но сейчас по Аллотере – этому продвинутому, высокотехнологичному миру, привыкшему к безупречному сиянию голограмм – расползалось что-то странное. Цвета футуристичного мегаполиса тускнели один за другим, словно кто-то невидимый выкручивал регулятор насыщенности этой реальности на минимум. Сначала исчезал неоновый блеск, потом –глубина оттенков на медиа-фасадах, а следом за ними угасало и что-то в головах людей. Спор работяг остался далеко за спиной, но ум JDH, работающий на запредельных скоростях, уже зацепился за эту мимолётную сцену. Острый взгляд сквозь стёкла стильных очков скользнул по углу здания больницы. Джон не верил в галлюцинации или глупость толпы. Его мозг оперировал огромным количеством физических величин, и то, что он видел, заставило его внутренне хмыкнуть. Дело было не в цвете. Цветовой спектр — это всего лишь длина световой волны, отражённая от поверхности. Проблема крылась глубже. Джон мимоходом зафиксировал, что само пространство в этой точке города едва заметно, на крошечную долю процента, стало блёклым. Мир Аллотеры не ломался с треском — он аккуратно, слой за слоем, редел. Словно кто-то невидимый забирал из вещей саму их плотность. Сначала уходит избыточный, ядовитый глянец, затем глубина оттенка... Джон мысленно разложил этот процесс наперед. Если тенденция сохранится, математика была неумолима: процесс, начавшийся с невинной потери цвета, в конечной точке неизбежно приведёт к тому, что предметы начнут терять атомную структуру и просто исчезать, оставляя после себя пустое место. — Забавно — негромко процедил Джон, на секунду остановившись у массивных дверей своей лаборатории. — Локальное истощение пространства. Какая примитивная, но любопытная флуктуация материи. Харрис снисходительно улыбнулся собственной мысли. Его ничуть не пугал этот медленный дрейф реальности. Наоборот, его запредельное эго требовало сложной задачи. Весь этот мир для него был лишь огромной, несовершенной песочницей, а сам он – единственным учёным, способным подчинить себе любой хаос. Если пространство начинает лысеть, значит, великий JDH просто соберёт стабилизатор полей, который заставит атомы вернуться в исходное состояние. Природа обязана подчиняться формулам. Его формулам. Приложив ладонь к сенсорной панели, которая мгновенно считала биометрические данные, Джон дождался глухого гидравлического шипения. Тяжёлые створки разошлись в стороны. Лаборатория встретила его идеальной, стерильной прохладой кондиционированного воздуха и сытым, глубоким сиянием ядовито-синего неона. Здесь, за толстыми стенами из тёмного стекла и хрома, законы физики работали безупречно, полностью подчиняясь воле своего создателя. Джон прошёл по длинному коридору, звуки его шагов мягко гасились покрытием. На ходу он закинул скальпель в карман и вошёл в центральный отсек управления. У огромной панорамной консоли, где на экранах пульсировали графики полей подсознания Лололошки, его уже ждали. Райя Прайм больше не была летающей коробкой, как назвал её Джон впервые. Он лично, своими руками, спроектировал и собрал для неё это тело – совершенный автоматон. Синтетическая кожа Райи тускло отсвечивала в синеве мониторов, а сама она смотрела на множество экранов, будто пытаясь отследить все графики, изображённые на них. — Ну что, Райя? — вальяжно произнёс Джон, проходя к своему креслу и бросая взгляд на шкалу стабилизации сигнала Ло, которая упрямо замерла на отметке девяноста девяти и трёх процентов. Уже битый час она стоит на девяносто девяти и трёх. Райя Прайм медленно повернула голову, а её глаза на секунду сузились, фокусируясь на лице создателя этого тела. Джон действительно превзошёл сам себя, создав этот автономный шедевр механики. — Сканирование внешнего контура завершено, Джон — её голос прозвучал ровно, без единой лишней механической нотки, но в этой идеальной тональности сквозила странная, холодная тревога. — Результаты фиксируют аномалию прямо у здания больницы. Первичные алгоритмы указывали на банальное искажение светового спектра, но… — Но ты, как обычно, поспешила с выводами, Райя — скучающим тоном перебил её Джон, даже не повернувшись к ней. Его пальцы продолжали методично перебирать клавиши на консоли. — Искажение спектра? Какая банальность. Я перестал делать ошибки тысячи лет назад, и уж точно не собираюсь начинать сейчас, списывая фундаментальный сдвиг на дефект преломления лучей. Харрис вальяжно развернулся в кресле, указывая скальпелем на массивный спектрометр оригинальной конструкции, собранный им вручную на прошлой неделе. —Ещё вчера я дотошно, шаг за шагом, проверил все показатели — Джон приподнял бровь, и в его глазах за стёклами очков блеснуло холодное превосходство. — Те материалы и пробы грунта, которые ты мне предоставила с окраин, я прогнал через три контура деструктивного анализа на изобретённых мной улавливателях частиц. Физика не врет, Райя. Это не оптическая иллюзия и не сбой световых волн. Это выцветание самой реальности. Райя Прайм замерла, её процессор на долю секунды увеличил частоту оборотов, сопоставляя озвученные Джоном данные со своими внутренними каталогами. — Информация этого мира редеет — продолжил Джон, снова отворачиваясь к экранам и лениво барабаня пальцами по панели. — Информационная структура Аллотеры буквально лысеет, теряя плотность на фундаментальном уровне. Процесс начинается с исчезновения цвета и поверхностной текстуры – это то, что видят эти глупые работяги на улице. Но мои расчёты безупречны: если это не остановить, предметы в этих секторах начнут терять массу, молекулярные связи, а потом просто растворятся в пространстве, оставив пустые координаты. Датчики на груди Райи мигнули ровным белым светом, подтверждая неоспоримую математическую точность его слов. — Твои приборы дают исчерпывающую картину, Джон — хладнокровно отозвалась она. Джон пренебрежительно махнул рукой, словно стирая невидимые графики с воздуха. Удушающая серость, медленно пожирающая Аллотеру, пока оставалась для него безымянным феноменом, но сам факт существования такой аномалии воспринимался им как временные трудности, которые его гений легко решит. — Ладно, опустим это — брезгливо бросил Джон, переводя тяжёлый взгляд на соседнюю консоль, где графики ментального следа Лололошки упрямо топтались на месте. — Городская эрозия подождет. Пусть этот мир лысеет дальше. Я разберусь с этой заразой потом, только потому, что она мешает моим личным планам, и потому, что меня вынуждают это делать. Сейчас приоритет один – вытащить этого невыносимого глупого меня из другой реальности. Вам нужен Ло, а я просто трачу свой запредельный интеллект, работая над тем, чтобы его вытащить. Харрис подался вперёд, оперевшись локтями о матовую поверхность панели управления. Его взгляд буквально въелся в издевательски прямую линию на мониторе, которая намертво застыла перед финишным барьером. Девяносто девять и три процента. И ни единым пикселем больше. Он сидел так уже не первую минуту. Датчики, откалиброванные по его собственным формулам, упрямо выдавали одну и ту же цифру. Ло не мог оказывать такое сопротивление, его блуждающий разум просто физически не имел ресурсов заблокировать тягу лаборатории JDH. Блок шёл извне. Словно какая-то невидимая, чужеродная сила поставила перед его приборами глухую стену, отказываясь отдавать координаты. Эта невозможность завершить навязанную работу и наконец-то избавиться от чужого поводка противной, обжигающей иглой кольнула его эго. Подбородок упрямо задрался вверх, а пальцы до белизны сжали край стола. Сама эта глухая стена на девяноста пяти процентах мгновенно сорвала ментальные замки с воспоминания, которое он так отчаянно пытался забыть. Его перенесло назад. В ту проклятую, выматывающую погоню, когда тот пернатый придурок всё таки поймал его. [Несколько дней назад] Джон думал, что его невозможно поймать, что его план был гениальным. Он не был простым смертным учёным, запертым в одном измерении. Он был Мироходцем. Высшим звеном эволюции, способным подчинять себе саму ткань мироздания. Когда после его триумфального финала за ним явился этот многокрылый, пафосный бог, Харрис лишь снисходительно рассмеялся. Джодах думал, что сможет подчинить себе JDH одним своим присутствием? Какая наивность. Джон бежал. Это была грандиозная, безумная гонка через десятки миров, превратившаяся в интеллектуальную дуэль между смертным гением и высшим существом. Харрис перемещался между мирами, использовал пустотную магию. В общем использовал всё то, что помогло бы ему скрыться. Когда Джодах, казалось, загонял его в угол, Джон пробуждал свою Искру. Он прыгал сквозь измерения, маневрируя между неоновыми мегаполисами и рассыпающимися мирами-пустынями. Он в совершенстве владел пустотной магией, доступной лишь избранным единицам. Харрис создавал защитные щиты или обрушивал на преследователя сгустки стихий. Он чувствовал себя абсолютным победителем в этой дуэли. Но Джодах не отставал. Его пугающая, первобытная воля вела его по следу сквозь любую плотность материи, игнорируя законы физики, которые Джон считал абсолютом. Развязка наступила в одном из пустых, выжженых войной миров. Джон как раз был готов для очередного прыжка в мир магии крови, уверенный, что окончательно оторвался, когда саму ткань пространства вокруг него просто заклинило. Гравитация исчезла, а воздух стал настолько плотным, что в ушах раздался противный треск. Из фиолетовой искрящейся тьмы соткался Джодах. Его гигантские крылья, усыпанные сотнями живых, моргающих глаз, перекрыли весь обзор. Харрис рванулся всем телом, пытаясь дотянуться до Пустоты, соткать из пальцев разрушительный клинок, который разнёс бы этого пернатого паразита на атомы… Он не успел. Одно короткое, едва заметное движение колоссального крыла — и Харриса с такой страшной силой припечатало к невидимому полу, что из лёгких вышибло весь воздух. Харрис попытался выкрутиться, превозмогая удушье. Он дерзко вскинул подбородок и выдавил сквозь зубы: — О-о-о, великий пернатый фокусник… Твоя настойчивость утомляет. Я разложу твою магию на элементарные составляющие и выберусь … Договорить он не успел. На его запястье с мёртвой, неоспоримой хваткой сомкнулось тяжёлое кольцо. Браслет из скинтонита. Джон замер. В ту же секунду вся его внутренняя энергия, его великая Искра Мироходца и доступ к магии Пустоты оказались намертво заблокированы, словно вены пережали ледяным жгутом. Проклятый металл полностью отрезал его от межмировых путей и лишил всех сил, превращая великого JDH в беспомощного, хоть и гениального, пленника, привязанного к конкретной точке пространства. Его хвалёное эго сейчас хрустело под невидимой подошвой этого существа. Ему жестко, наглядно показали его истинное место. Джодах медленно опустился ближе, приблизив своё жуткое лицо к распластанному на земле учёному. — Твоя игра окончена, Мироходец — пророкотал Бог. — Ты толкнул его, нарушив баланс вселенной. Ты думал, что всё план идёт по маслу, но ты лишь прибавил проблем — Джон хрипел, чувствуя, как скинтонит удушающей тяжестью блокирует его Искру. — Ты спасёшь его, Джон Харрис. И этот браслет останется на тебе, пока ты не закончишь, — на этих словах Джодах крылом прижал его ещё сильнее. — Ты полезешь за ним, ты вытащишь его — В следующее мгновение пространство вокруг Джона снова схлопнулось, выбрасывая его обратно в его новую реальность. С поводком на руке. [Наше время] Джон резко мотнул головой, возвращаясь в реальность лаборатории Аллотеры. На лбу выступили крупные капли холодного пота. Взгляд Харриса автоматически опустился на правое запястье. Там, тускло отсвечивая в синеве мониторов, покоился тяжёлый, массивный браслет из скинтонита. Джон злобно хмыкнул, непроизвольно потирая блокиратор. Он проклинал тот день в Отправлении, проклинал Джодаха с его многоглазыми крыльями, и больше всего он проклинал Лололошку, из-за которого оказался на этой унизительной привязи. — Пернатый ублюдок… — процедил Харрис, бешено глядя на шкалу в 99,3%. — Скинтонит блокирует Искру, но он не блокирует мой мозг. Ты думал, что заставил меня? Я вытащу Ло, разорву этот узел, и когда я избавлюсь от этого поводка, я разложу твою божественную магию на энергию и массу. Джон яростно ударил по клавише консоли, собираясь запустить принудительный, разрушительный взлом ментального контура, не дожидаясь заполнения шкалы до конца. И именно в этот момент синий неон лаборатории Аллотеры окончательно сдох. Но Харрис не успел даже выругаться — реальность вокруг него не просто померкла, она мгновенно лопнула, как мыльный пузырь. На долю секунды его прошила острая, ментальная вспышка, скинтонитовый браслет на запястье обжёг кожу ледяным холодом, и Джона с размаху швырнуло вперёд, выдергивая его сознание из физического тела. Его приборы сработали. Но вместо того, чтобы вытащить Лололошку наружу, запредельная мощность улавливателей вбила самого Джона внутрь. В чужой сон. Лололошка спал, зажатый в тисках тяжёлого, удушливого сновидения. Ему снилась бескрайняя, мёртвая серость, в которой не было ни звуков, ни ориентиров. Но вдруг эта серость дрогнула. Прямо посреди пустоты, соткавшись из ядовито-синих квантовых искр, на землю тяжело приземлился Джон Харрис. Оранжевый шарф безумным, чужеродным пятном резал пространство сна. Джон резко выпрямился, тяжело дыша, и его рука рефлекторно взметнулась к очкам. Он дико огляделся, мгновенно зафиксировав Лололошку, который свернулся калачиком и казалось никого не замечал. — Какого… Ло?! — выплюнул Джон, и его идеальный ум на секунду завис, пытаясь просчитать что произошло. — Это… ментальный план? Ло не реагировал. Серость вокруг них внезапно сгустилась, превращаясь в монохромный, неестественный туман. Пространство сна завязалось узлом, и до двух мироходцев донеслись два голоса, звучащие отовсюду и ниоткуда одновременно. Сущности, говорившие там, явно не подозревали, что в их личное мета-пространство кто-то посмел вклиниться. — Ну и ну — раздался первый голос. Он был тяжёлым, могильным, удушающим — от самой его интонации по сознанию, казалось, поползла ментальная ржавчина. — Метка на Лучике сидит идеально. Наша серость уже проникает по всем уголкам мультивселенной, а особенно в нексус Игрушечника и лучик даже не понимает, что сам транслирует её. Сценарий адаптируется безупречно. Скоро всё будет готово для финального аккорда. — Прекрасно — отозвалась вторая сущность. Его голос звучал абсолютно нейтрально, холодно и безлико, словно принадлежал бездушному судье. — План движется без отклонений. Мы используем этого мальчишку, чтобы раз и навсегда уничтожить Нексус этого идиота, а это значит, что далее нам никто не помешает. Джон, затаив дыхание, замер рядом с Лололошкой, его аналитический мозг судорожно впитывал каждое слово, выстраивая логические цепочки. — Думаешь, та сторона ничего не заподозрит? — сухо спросил первый, могильный голос. — Игрушечник то? — лениво и безлико протянул нейтральный голос. — Он слишком увлечён своей глупой ролью спасителя. Он так отчаянно пытается помочь Лололошке там, внизу, что сам затянет петлю на своей шее. Он ничтожен перед нашей общей целью. Мы перевернём эту страницу, и его Нексус будет стёрт руками его же любимца. В ту же секунду серое марево сна пошло жуткой, ломаной рябью. Сущности словно почувствовали чужое присутствие. Нейтральный голос второго существа внезапно резанул по ушам, приобрёл едва заметную, издевательскую искру и бросил в пустоту: — А наши гости… засиделись. Пространство сна взорвалось серым туманом. Джон резко распахнул глаза, судорожно втянув в себя воздух, и со всей силы выпрямился в кресле своей лаборатории в Аллотере. На лбу крупными каплями выступал холодный пот, а сердце бешено колотилось о рёбра. Вокруг него по-прежнему царил грязный, тусклый полумрак – синий неон так и не загорелся, а хромированный интерьер подёрнулся серой хмарью. Райя Прайм стояла рядом с погасшими датчиками, её новое тело было выключено. Шкала на мониторе издевательски мигала на отметке девяноста девяти и трёх десятых процента. Джон сидел неподвижно, вцепившись пальцами в подлокотники, и его запредельный, идеальный ум впервые в жизни начал со скрипом плавиться от перегрузки ложными переменными. Логические цепочки, которые он так гордо выстраивал тысячи лет, рушились одна за другой. Что это сейчас было?! — мысли Джона метались на бешеной скорости, пытаясь склеить этот бред. — Я пробил его сон… Но эти двое… Первый – его голос так и внушал безнадёгу. Но второй… Второй голос говорил о Нексусе некого Игрушечника. И он хочет его уничтожить! Но этот Весёлый Игрушечник помогает Ло? Кому и главное зачем это нужно? Джон Харрис, величайший гений мультивселенной, сидел перед погасшим экраном в выцветающей лаборатории. Браслет из скинтонита удушающе давил на запястье. И великий JDH абсолютно, окончательно не понимал, в чью именно игру его втянули. ********** В месте, где по-прежнему не существовало ни времени, ни пространства, два безымянных сознания лениво созерцали холст Сценария. Текст на страницах бесшумно замер, фиксируя чернильные строчки прошедшей сцены. — Ну надо же, — первый тихо хмыкнул, ставя мысленную галочку на полях ментального листа. — Всё-таки пробился. — А ты сомневался? — лениво отозвался второй, глубокий и абсолютно безучастный. — В Сценарии же чётко было прописано это ментальное вклинивание. Этот умник думает, что обманул систему и проявил свободу воли, а на самом деле просто послушно отыграл своё отступление. Поиграли в киберпанк — и хватит, пора возвращаться к сути. Завязка для Аллотеры создана, пускай серость там пока набирает обороты. Первый удовлетворённо вздохнул, и холст Сценария перед ними пришёл в движение, стремительно переворачивая страницы вперёд: — Ладно, этот пункт закрыт. Отступление окончено. Переводи фокус обратно на оригинал. Посмотрим, как наш Лучик будет просыпаться на своей мокрой траве. Ему этот кошмар ещё разгребать и разгребать.