Эпилог

Прошло две недели с момента их возвращения. Ривертон жил своей привычной жизнью – шумной, суетливой, равнодушной к тому, что двое людей успели съездить в Проклятые земли и вернуться обратно. Умбер стоял на балконе своего особняка, сжимая в руке амулет-перо, который не снимал уже очень давно. Внизу шумел город – вечерний, тёплый, живой. Он смотрел на огни, но думал о другом. Шагов он не услышал. Только лёгкое движение тени – и Никс уже стояла рядом, опершись локтями на перила. – Ты останешься? – спросил он, не глядя на неё. Никс молчала так долго, что он уже решил: ответа не будет. – Пока мне здесь не надоест, я буду приходить. – А когда надоест? – Тогда скажу. Что, уже надоела? – Она повернулась к нему, и в её глазах, таких синих в свете уличных фонарей, мелькнуло что-то, чего он не видел раньше. Нежность? Или просто усталость? Или ему просто показалось? – Не пытайся меня удержать, или сделать «нормальной». Договорились? – Договорились, – тихо ответил он. Она шагнула к нему, на секунду коснулась губами его щеки – почти как тогда, в другой жизни, и так же легко отстранилась. – Тебе стоит разобраться со своей силой. А я пока погуляю. – А если я предложу тебе работу? – выпалил он, не желая, чтобы она уходила. – Какую? – приподняла она бровь. – Помочь мне… привыкнуть к этому, – он коснулся рукой груди, туда, где под рубашкой прятался осколок. – Контролировать силу. Эмоции. Я иногда срываюсь – ты видела. Мне нужен кто-то, кто не испугается и не убежит. И кто сможет… остановить, если что-то пойдёт не так. – Ты что, ищешь повод, чтобы я осталась? – она посмотрела на него долгим взглядом, потом усмехнулась. Умбер не ответил. Он смотрел на неё в упор – без игры, без привычной аристократичной маски. Никс заметила, что его пальцы слегка дрожат – не от страха, от напряжения. – Ты предлагаешь мне стать твоей нянькой? – в голосе наёмницы промелькнула ирония. – Я хорошо плачу. – А если я скажу, что оплата будет дороже денег? – Договоримся, – ответил аристократ с полной серьёзностью. Никс молчала несколько секунд, прикидывая что-то в уме. Потом протянула руку. – Ладно, господин Думейн. Но если ты снова начнёшь буянить, я тебя свяжу и оставлю в подвале до утра. В целях воспитания. Умбер пожал её руку, и на его лице появилась настоящая, не горькая улыбка. – Договорились. Она не убрала руку сразу. Секунду – две – они стояли так, глядя друг на друга. Потом Никс усмехнулась, выдернула ладонь и развернулась к выходу с балкона. – Я зайду через пару дней. Не скучай, – бросила она через плечо и растворилась в тени. Умбер остался один, сжимая амулет. Внизу шумел Ривертон. В груди пульсировал осколок. И где-то в городе, среди этих огней, была Никс – не рядом, но достаточно близко. «Через пару дней», – повторил он про себя и, кажется, впервые за долгое время улыбнулся без горечи.