Глава 1: Вкус черного бархата.

Колеса тяжелой кареты глубоко увязали в дорожной грязи, перемешанной с палой, почерневшей хвоей. Дождь шел третьи сутки, превращая подножие скалы Кроу-Нест в непроходимое болото. Эвелина Вейн прижимала к груди потертый кожаный чемодан, в котором лежали три смены платьев, томик стихов и рекомендательное письмо от покойного отца. Пальцы в дешевых митенках окоченели от холода, пробиравшегося сквозь щели старого экипажа. Карета резко остановилась. Железные ворота, украшенные коваными фигурами переплетенных змей и летучих мышей, со скрежетом распахнулись. Из тумана вынырнул силуэт замка. Кроу-Нест не выглядел живым домом. Это был колоссальный готический склеп из темного камня, чьи шпили вонзались в низкое, налившееся свинцом викторианское небо. Окна верхних этажей были темны, и лишь на первом этаже, за тяжелыми витражами, дрожал слабый, мертвенно-желтый свет свечей. Дверца кареты распахнулась. Кучер, не говоря ни слова, выставил подножку и молча указал кнутом на массивную дубовую дверь. Эвелина с трудом вышла наружу, мгновенно промочив туфли, и взбежала по скользким гранитным ступеням. Стоило ей коснуться тяжелого бронзового кольца-стукала, как дверь бесшумно отворилась внутрь. Головокружительный запах обрушился на нее сразу на пороге. Это была удушающая смесь дорогого французского парфюма, старой бумаги, сырости, сладковатого опиумного дыма и едва уловимого, тревожного аромата увядания — так пахнут цветы, которые слишком долго простояли в вазе с протухшей водой. — Вы опоздали на шестнадцать минут, мисс Вейн, — раздался сухой, резкий голос справа. Эвелина вздрогнула. В полумраке огромного холла, у камина из черного мрамора, стоял Риндо Хайтани. Младший принц был одет в безупречный сюртук угольного цвета с глухим воротником. Очки в тонкой золотой оправе поблескивали в темноте, скрывая направление его взгляда. В руках он держал узкий, идеально заточенный анатомический скальпель, которым неторопливо соскабливал нагар с серебряного подсвечника. — Дорогу размыло, милорд... — тихо ответила Эвелина, сделав реверанс. Ее голос дрожал от сырости и страха. — Меня не интересуют капризы погоды. Меня интересует точность, — Риндо поднял глаза, и Эвелина почувствовала, как по спине пробежал холод. В его взгляде не было человеческого тепла — лишь холодное, препарирующее любопытство ученого, рассматривающего редкое насекомое перед тем, как проткнуть его булавкой. — Вы здесь для работы, а не для оправданий. Нам в замке не нужны ленивые рты. — Ну полно тебе, Риндо. Не пугай нашу гостью с порога. Она ведь только с дороги, — этот голос донесся из глубины холла, из глубокого бархатного кресла, спинка которого была повернута к двери. Кресло медленно развернулось. Старший принц, Ран Хайтани, выглядел как воплощение той самой роскоши, что веками гнила в этих стенах. На нем был тяжелый вишневый халат из плотного бархата, расшитый золотыми нитями, которые местами обтрепались и потемнели от времени. Длинные волосы были небрежно заплетены в две косы, спадавшие на грудь. В пальцах, украшенных массивными перстнями, он лениво перебирал тяжелую золотую цепочку карманных часов. Ран поднялся. Каждое его движение было текучим, кошачьим и пугающе изящным. Он подошел к Эвелине, шурша полами халата по паркету, и остановился в полушаге. От него пахло горьким миндалем и лавандовым мылом. — Эвелина Вейн... — протянул он, словно пробуя ее имя на вкус. На его губах играла мягкая, обворожительная улыбка, но глаза — темные, бездонные — оставались абсолютно мертвыми и неподвижными. — Дочь профессора Вейна. Ваш отец оставил после себя много долгов и..очень интересную библиотеку, которую нам предстоит разобрать. Он протянул руку и аккуратно, едва касаясь, взял Эвелину за подбородок двумя пальцами. Его кожа была ледяной, несмотря на то, что в камине бушевало пламя. — Снимите шляпку, мисс Вейн. В Кроу-Нест не принято прятать лица, — его тон был мягким, но в нем звучал непреклонный приказ, не допускающий даже мысли о неповиновении. Эвелина послушно подняла дрожащие руки, развязала ленты и сняла промокшую шляпку. Ран удовлетворенно кивнул, его пальцы соскользнули с ее подбородка, оставив ощущение ожога от холода. — Прекрасно. Правила этого дома просты, но нерушимы, — Ран начал медленно обходить ее по кругу, заставляя Эвелину напряженно прислушиваться к шагам за своей спиной. — Вы наш личный архивариус. Ваша обязанность — приводить в порядок каталоги, переписывать увядающие манускрипты и... читать нам вслух. Каждый вечер, ровно в полночь, в нашей библиотеке. Риндо тем временем подошел ближе, его скальпель тихо звякнул, коснувшись карманных часов на цепочке. — Правило второе, — резко перебил брата Риндо, встав прямо перед Эвелиной. — Вы не ходите в левое крыло замка. Никогда. Даже если услышите оттуда звуки. Даже если вам покажется, что вас зовут по имени. Если я поймаю вас там, последствия вам не понравятся. Моя анатомическая коллекция всегда нуждается в свежих..экспонатах. Это была прямая угроза, высказанная самым обыденным, скучающим тоном. Эвелина сглотнула застрявший в горле ком и кивнула. — И последнее, милая Эвелина, — Ран снова оказался перед ней, его улыбка стала чуть шире, обнажая идеально белые зубы. — Вы никогда не смотрите нам в глаза, пока мы сами этого не позволим. Сейчас можно. В остальное время ваш взгляд должен быть устремлен в пол или в книгу. Вы понимаете? Психологическое давление в комнате стало почти осязаемым, оно давило на плечи, мешая дышать. Замок Кроу-Нест сужался вокруг нее, превращаясь в золоченую, пахнущую тленом клетку. Она была одна, отрезана от всего мира, в полной власти двух безумных принцев. — Да, милорд. Я все поняла, — прошептала она, опуская голову. — Вот и славно, — Ран потрепал ее по щеке — жест был почти ласковым, но в нем сквозило абсолютное доминирование хозяина над купленной вещью. — Твоя комната на третьем этаже. Оставь чемодан здесь, слуги поднимут его. Переоденься в сухое платье. Ровно в полночь мы ждем тебя в библиотеке. Не разочаровывай нас в первую же ночь. Риндо отвернулся, возвращаясь к камину, а Ран сделал приглашающий жест рукой в сторону темной, уходящей наверх винтовой лестницы. Эвелина сделала глубокий вдох, стараясь унять дрожь в коленях, и сделала первый шаг вглубь замка, понимая, что обратного пути для нее больше нет.