Глава 3. Франция, Россия и Справедливость

***

Мы сидели в полевом лагере, когда Леха указал в окно нашей землянки с криками: «Смотрите!». Я выглянул. Лес затянуло туманом, словно молоком. Раздвигая ветки деревьев, в нашу сторону двигался… Ангел? Это величественное создание было облачено в белую мантию; над головой треснутый нимб; за плечами ангельские крылья, в паре мест сломанные и неестественно изогнутые, будто он откуда-то упал. В руках у ангела был серебренный меч с красным кристаллом в крестовине. Шел он как раненый, хромая, стараясь не наступать на правую ногу, чуть согнувшись. — Падший Ангел?… - Тихо спросил Костя. Я лишь молчал, не веря своим глазам. И вправду… Глава 3 Франция, Россия и Справедливость. Роман Андреевич вцепился в воротник молодого ученого, слегка приподнимая его от земли. Эдик испуганно смотрел на мужчину. — Говори, где эта крыса лабораторная! И не смей мне свои сказки рассказывать! - Рявкнул Роман Андреевич, слегка тряся Эдика из стороны в сторону. Молодой ученый вцепился своими тонкими и маленькими, по сравнению с мужчиной, ручками в запястье следователю. — Я говорю вам как есть: Антон Игоревич в другом измерении! — Где?! - Прикрикнул Роман Андреевич, - Да ты в курсе, что ты с ним как соучастник по делу пойдешь?! — Да там он, там… - Сдавшись, сказал Эдик, указываю на рамку портала за стеклом, ибо объяснять что-либо, как понял ученый, бесполезно.  Роман Андреевич поставил Эдика на землю, не отрывая взгляда от портала. — Так это что, реально…другие измерения? - С нескрываемым недоверием, или даже шоком, сказал мужчина. Эдик утвердительно кивнул, поправляя свой халат. — А там те же люди могут быть, что и в нашем измерении? - Настороженно спросил Роман Андреевич, повернув голову на Эдика. Ученый все еще с опаской смотрел на мужчину. Под пристальным взглядом Романа Андреевича, парень сделал осторожный шаг назад, сглотнул. — Ну, чисто в теории… - Промямлил Эдик, теребя край своего лабораторного халата. — Заводи. - Уверенно и бескомпромиссно скомандовал Роман Андреевич, подошел к двери в помещение с порталом, дернул ее на себя, сделал шаг вперед. «Что за день сегодня такой? То «запускай», то «заводи»…», - проворчал Эдик, подходя к пульту управления и приводя портал в чувства… Антон остался, как сказал Евгений Константинович, на неопределенный срок. Про Антона уже доложили в столицу.  — Ибо нечасто к нам заявляются гости не пойми откуда. - Проворчал Евгений Константинович, - Некогда мне с тобой возиться! Тут война, а не лаборатория какая-то. Антона поселили в одну, с позволения сказать, «комнату» с местным командованием. Да, шаг опрометчивый, если смотреть с точки зрения тактики и стратегии: неизвестный в белом халате и тяжелым рюкзаком за спиной появляются из портала в лесу. Явно вызывает подозрения, но у Евгения Константиновича это не вызвало ничего, кроме недовольства. Он попросту не чувствовал опасности от Антона. И все доверяли своему Основателю. Странно. Жили в небольшой землянке. Антон, Евгений Константинович, Ангел и еще один мужчина (о нем позже). Кухня и кровати в одном помещении. Да и кухней это назвать сложно: кухонный уголок, явно скрученный из чьего-то дома, газовая плитка, кухонная тумбочка такой же расцветки, что и уголок. Четыре кровати стоят рядом друг с другом. Между каждой кроватью расстояние примерно в полметра, чтобы помещалась прикроватная тумбочка и было хоть какое-то пространство. Туалет и умывальник на улице. Место для умывания представляет из себя пластиковую пятилитровую бутылку, прикрученную саморезом к рядом стоящему дереву крышкой книзу: подходишь, откручиваешь крышку, умываешься, закручиваешь. Практично, ничего не скажешь. Насчет того мужчины. Звать его Вильгельм Михайлович. Просит называть себя именно так. Корни у него немецкие, потому и назвали Вильгельмом. Мужчине на вид лет 40, почти ровесник Евгению Константиновичу, может чуть младше. Для солдата он слишком аристократичен: всегда ходит в строгом официальном костюме, на голове цилиндр, на руках белые перчатки, а на правом глазу позолоченный монокль. Его зеленовато-болотные глаза чаще всего сосредоточенны на чем-то, понятным только ему - на собственных мыслях. На лице густые, пышные черные усы. Такого же цвета короткие волосы, кудри которых выглядывают из под цилиндра. Выглядит он слишком безупречно для боев и для грязной обстановки вокруг. При себе Вильгельм имеет черную трость: когда он выходит на улицу, непременно ощупывает ей землю перед собой на наличие грязи и ее глубину. Да он особо по улице и не ходит: от землянки-комнаты до землянки-штаба. Других маршрутов у него чаще всего нет. Сам по себе Вильгельм очень образованный и начитанный мужчина, общается достаточно аристократично. Служит в Легионе в звании генерала, командует второй стрелковой дивизией. Так как Ангел чаще всего где-то ходит: на построениях, в патрулях, участвует в разгрузках и погрузках раненых - а Евгений Константинович много времени проводит в штабе, Антон достаточно разговорил Вильгельма Михайловича. Они проводят время за игрой в шахматы, разговорами, дискуссиями. Однажды, и Вильгельм Михайлович, и Евгений Константинович были в штабе - важное совещание, по видимому. Ангел же, на удивление, наоборот, сидел в землянке, сосредоточенно начищал тряпочкой свою кувалду, сидя на краю солдатской кровати. Антон сидел на своей кровати рядом. Прошло вот уже три дня его пребывания здесь, а от солдатского рациона уже воротит. По началу, говорил Вильгельм Михайлович, и его воротила. Ну ничего, привык. Значит и Антон привыкнет.  Рация Ангела на его груди протяжно запищала, а следом послышался голос Основателя, слегка искаженный помехами. — Ангел, мать твою, где тебя носит?! Ангел снял с груди рацию, нажал на кнопку и… зевнул. После этого повесил ее на место, встал с кровати, прикрепил кувалду к спине, потянулся, размялся. Антон не отрывал взгляда от этого странного солдата: почему он такой беззаботный? Будто вокруг него не война, а так, развлечение какое-то. Театр. Игра, не более.  Ангел перехватил взгляд Антона, голубые глаза солдата вопросительно смотрели на ученого. — Пойдешь со мной? Чего тут один будешь тухнуть? Антон поправил очки, не обрывая зрительного контакта и смотря на Ангела своими бесстрастными карими глазами, хотя внутренне его распирало от желания узнать, что же там происходит в том штабе. Антон небрежно пожал плечами. — Почему бы и нет… Антон сидел на круглым столом в тесной, сырой землянке. Рядом с Антоном сидел Вильгельм Михайлович, закинул нога на ногу. Сзади него, прислонившись к стене, стоял Ангел, скрестив руки на груди. Евгений Константинович стоял, сгорбившись над картами на столе. Поднял голову на Антон, сузил свои карие глаза. — Кто этого дилетанта сюда привел? - Резко спросил Основатель. Ангел поднял руку, слегка покачав ей из стороны в сторону. Евгений Константинович что-то пробубнил себе под нос и снова уткнулся в карты.  — Моцарт, каковы ваши потери? - Спросил Основатель, не поднимая головы от стола. Антон недоумевающе взглянул на Ангела. Солдат перехватил взгляд Антона, понял его и кивнул на Вильгельма Михайловича - мол, он Моцарт. Аристократ прокашлялся. — Около 100 человек. На сегодняшний день удивительно мало, учитывая ожесточенное наступление противника. Мои парни держаться достойно… Евгений Константинович перебил Вильгельма, огрызнувшись. — Да в курсе я об наступлениях! Господи, что ж этим немцам не иметься то… - Евгений Константинович все так же смотрел на карту. Карта эта была… мягко сказать, странной. Она разительно отличалась от карты мира, к какой привык Антон: Франция занимала Бельгию, Нидерланды, Швейцарию и часть Италии; Южная Италия была раздроблена, также как и территория современной Германии, явными лидерами среди немецких территорий были Пруссия и Бавария; Швеция, Норвегия и Дания объединились в некий Северный Союз о Взаимопомощи; Балканы представляли из себя разноцветное нечто; а Россия… называлась Российским Герцогством; Россию окружали Герцогства Варшавское, Ливонское, Украинское, Новороссийское, Белорусское, Финляндское. Ангел почесал затылок, заговорил своим беззаботным тоном. — У меня, кстати, тоже небольшие потери.  Евгений Константинович поднял свой взор, хмуро глядя на солдата.  — У тебя то откуда?! Вы же в тылах стоите. Ангел пожал плечами. — А по нам все равно прилетает… Маленький мальчик стоял в темной подворотне. Под его ногами валялись два трупа. Мужчины. У каждого проломлена голова. От них еще идет пар - они умерли недавно. Что греха таить, мальчик был свидетелем. Он стоял, смотря на два бездыханных тела своими маленькими испуганными глазами. Его нижняя губа дрожала. Он медленно поднял голову. Рядом с трупами стоял он, тот человек, что заступился за мальчика. Эти двое мужчин хотели как минимум ограбить парнишку… В правой руке человека была кувалда, двуручная, тяжелая. Странно, как он держит ее одной рукой. За его спиной были два ангельских крыла, а над головой сломанный нимб. Облачен Ангел был в черную мантию до самого пола. На груди был вышит красный перевернутый треугольник, через который, как стрела, проходила красная молния мантии. Ангел протянул свободную руку, отчего мальчик дрогнул - за все несколько лет жизни на улице он дергался почти от каждого резкого движения.  — Ты жаждешь справедливости, не так ли?.. Антона отправили в столицу. Около 1300 километров на грузовом военном автомобиле. Ужас. Ехали они из Кёнигсберга до Нового Парижа, столицы Герцогства Российского. Как понял Антон, это новое название Москвы, которое Евгений Константинович в упор не принимал. А остальные, видимо, как-то смирились.  Ехать около дня. Возможно два. Ангел, сопровождающий Антона, ничего точного сказать не смог, а водитель так и вообще не имел желания разговаривать с Антоном. Таких грузовых машины было 3, в каждой по 15-20 солдат. Все они ехали в Новый Париж на госпитализацию. Раненые. Или, как выразился Ангел, «груз 300». Антон со своим компаньоном ехали в кабине водителя. От их поездки прошло всего несколько часов. Антон смотрел на леса за окном, Ангел сидел рядом, тихо что-то насвистывая. — Слушай, Ангел, а с кем вы вообще воюете? - Решил, внезапно, нарушить тишину Антон, спросив, как обычно, своим нейтральным и, вроде бы как, безучастным тоном. Ангел на мгновение призадумался, постучав пальцем по подбородку поверх черной ткани. — Хм… я не силен в терминах, знаешь ли. С Пруссией, если я правильно помню. - Задумчиво сказал Ангел. Водитель недовольно усмехнулся, не сводя взгляда с дороги. Ангел, кажется, даже этого не заметил. Или не хотел замечать. — Да, да, точно с Пруссией! Спросишь, почему? Вроде потому, что они объявили о своей независимости от Французской Империи. Женя, вроде, тоже об этом мечтает… - Ангел осекся, кашлянул, и поправил себя, - Евгений Константинович. Да, он точно грезил о таком же раскладе для России. Но пока мы зависим от Имперской армии, нам нечего о таком и думать. - По обычному беззаботно сказал солдат, будто рассказывал какую-то историю из своей жизни. Через несколько дней они въехали на территорию столицы. При въезде в город их встретила одна-единственная табличка «Новая Москва» и цепь небольших частных домиков. «Свой прототип Подмосковья», - подумал Антон. Три грузовых машины подъехали к ветхому зданию, как сказал Ангел, «военному лазарету». Выгрузили раненых. У кого-то были просто перебинтованы ноги и руки, у кого-то были забинтованы глаза, у кого-то не хватало конечностей, а кого-то заносили без сознания в ужаснейшем состоянии. Война. Она такая и никакая иначе. Ангел вызывался проводить Антона до Кремля. Они шли по улочкам. Москва совсем была на себя не похожа. Другое построение улиц, другие дома, другие люди. Этот Новый Париж совсем не походил на столицу. Обычный провинциальный город, не больше. Высотных зданий Антон насчитал всего штук 15-20, остальные дома были максимум пятиэтажные, а многие и вообще частные, одноэтажные, построенные в готическом, европейском стиле. В этом городе дай бог наберется полтора миллиона человек. Как объяснил Ангел, город толком не развивался с Великой Войны. Что за «Великая Война», он не объяснил. Лишь пожал плечами, издав пренебрежительный звук, означающий, что ему абсолютно все равно. — А мне то почем знать?  Подходя к воротам Кремля, Антон увидел двух солдат в синей военной форме по бокам от ворот. Такую форму ученый видел лишь в учебниках истории в параграфе «Наполеоновские войны». И причем солдаты эти были одеты по французскому образцу, хотя выглядели совсем как русские. По центру, между солдатами, в инвалидной коляске сидел мужчина. На вид ему было лет 30. Одет в черные официальные брюки, белую рубашку и пиджак с черным галстуком. На голове черные, аккуратно уложенные назад волосы. Поверх доброжелательных и веселых темно-карих глаз очки. Этот человек, вероятно, инвалид. Иначе, зачем ему еще сидеть в коляске? Завидев солдата и идущего рядом ученого, мужчина нажал кнопку на подлокотнике коляски и поехал им навстречу. На одной из башен кремля за его спиной развевался французский триколор…