Глава II Охота началась

Босые ступни всё же ступили на холодный каменный пол, который пробирал его до костей. Подойдя к окну, он наблюдал, как на скалистом берегу уже двигались чёрные фигуры — разодетые в костюмы и тяжёлые доспехи. Палочки каждого были на виду. Драко смотрел на море, на серую пелену, которая медленно поднималась, открывая горизонт. Ветер донёс запах соли и водорослей. Там, за горизонтом, была Италия. Дальше — Франция. А ещё дальше — Англия и Лондон. Он не был там ни разу с того дня — за три года. Потому что если он увидит её пустые глаза, которые не узнают его, — он наверняка сломается. Одевшись механически — в чёрные брюки из плотной шерсти, рубашку в тон, идеально выглаженную и накрахмаленную здешними эльфами, накинув чёрный жилет поверх, который идеально подчёркивал его фигуру аристократа, и чувствуя, как ткань облегает рёбра. Следом — пиджак из шерсти с кашемиром, мягкий и тяжёлый одновременно. Поправив манжеты и старинное кольцо с чёрным ониксом, он посмотрел на себя в маленькое мутноватое зеркало, висящее на стене. Перед собой он увидел измотанного мужчину. Платиновые волосы были идеально уложены. Серые глаза — холодные, спокойные, как море за окном. Выйдя из комнаты, каблуки его оксфордов отчеканивали по камню каждый шаг, и эхом разносились далеко вперёд.

***

Большой зал собрания уже был заполнен. Человек двадцать — последователей Лестрейнджа, завербованные специалисты, бывшие палачи. Атмосфера в зале была тяжёлой — пахло потом и чем-то металлическим, как перед боем. Драко занял своё место, откуда открывался вид на всех. Прислонившись спиной к стене, он чувствовал холод камня — даже сквозь пиджак. Родольфус сидел в массивном дубовом кресле в дальнем конце зала — дерево скрипнуло под его весом, когда он пересаживался. Рядом — секретарь с левитирующим пером и пергаментом, шуршащим при каждом движении. — Начнём, — сказал Родольфус. Голос спокойный, почти ленивый, но каждое слово резало тишину. Секретарь начал зачитывать список. Голос у него был высокий, скрипучий, как несмазанная дверь. — За последние две недели: ликвидировано тринадцать целей. Взято под контроль два магических поселения на севере. Восемь пленных из отдела магического правопорядка доставлены в крепость. Шесть из них дали показания. Двое отказались. Один не выдержал пыток. Родольфус кивнул, не меняя выражения лица и секретарь продолжил. Спустя какое-то время Родольфус поднял руку давая понять о конце отчета. Он с выдохом поднялся со своего кресла и прошёлся вдоль стола, заложив руки за спину. Над залом повисла гробовая тишина. — У меня есть особое задание, — сказал он. — В Министерстве магии, в Отделе заклинаний и волшебных животных, работает молодой специалист. Уильям Кросс. Секретарь подал Родольфусу фотографию. Тот поднял её, показывая залу — бумага блеснула в свете камина. — Его знания — ключ к архивам Министерства. — Родольфус опустил фото на общий стол и прижал указательным пальцем, продолжая сверлить фотографию взглядом. — Его нужно забрать. Тихо. Живым. В целости. Родольфус поднял взгляд и обвёл им всех присутствующих. Никто не хотел вызываться добровольцем на такое гнусное и неблагодарное дело. Убийства, пытки, казни, захваты территорий — это были трофеями любого его последователя. Именно их зачитывал секретарь в отчёте. А найти и доставить — с этим мог справиться даже домашний эльф. — Что ж, раз желающих так много, этим займётся Малфой. Двадцать пар глаз повернулись к нему. Драко стоял неподвижно, скрестив руки на груди. Чувствовал на себе взгляды присутствующих. — Как скажете, мой лорд. В зале пробежал лёгкий шёпот. Особенно отчётливо он доносился с угла стола, где сидел Трэверс. Он был одного возраста с Драко, одет был в дорогой как казалось со стороны костюм. Разве что несколько деталей выдавали его истинную цену. Неровные строчки, недорогая ткань. Его лицо было напряжённое, губы кривились в усмешке. Он был здесь дольше, чем некоторые. Делал свою рутинную работу. Но его никогда не выделяли. А тут даже в таком пустяковом деле Лестрейндж отдал предпочтение Малфою. — Ну да, — протянул Трэверс, нарочито громко. — Кто, если не Малфой. Родольфус не отреагировал. Позволял эмоциям расти. — Лондон, спустя столько лет! — продолжил он. — А это не там осталась жить твоя грязнокровка, Малфой? Мир полнится слухами, что она ничего не помнит. Представляешь: идёшь ты по улице, а она мимо проходит и даже не смотрит на тебя, потому что ты для неё — никто. Тишина стала вязкой. Драко слышал, как кто-то сглотнул за его спиной. Трэверс издал приглушённый звук — то ли смешок, то ли кашель. Дольф опустил глаза. Он ухмыльнулся, обнажив белые зубы. — Говорят, грязнокровки очень требовательные в постели. Может, она просто решила стереть ту ночь. Ты хоть помнишь, Малфой, как она стонет? Родольфус не вмешался. Стоял у камина и смотрел на огонь. Позволял пламени эмоций разгораться сильнее. Драко не двинулся с места. Лицо оставалось каменным. Только пальцы правой руки, спрятанные в кармане пиджака, сжались в кулак так, что ногти впились в ладонь. Острая боль отрезвляла его. — Указания всем понятны? — спросил Родольфус, не оборачиваясь. — Да, мой лорд, — ответил зал хором. — Свободны. Драко вышел из зала одним из последних. Не спешил и старался сделать шаги размеренными, а дыхание ровным . Ладонь саднила — там, где ногти пробили кожу. В конце коридора, у поворота к лестнице, он услышал голоса. Трэверс стоял с Гейдженом и Дольфом. Дым от их сигарет поднимался к каменному своду. Трэверс что-то рассказывал и жестикулировал. — ...и эта, с кудряшками... — донёсся его голос. Драко остановился за углом. — Она теперь по Лондону ходит, никого не узнаёт, — продолжал Трэверс. Голос его сочился завистью и недовольством, как гной из раны. — Представляешь? — Жесть, — бросил Гейджен, затянулся и выпустил дым. — А вот Малфой наверняка знает, — Трэверс усмехнулся. — Знает, где она живёт, куда ходит, что пьёт по утрам. Для неё он — призрак. Хорошо Родольфус постарался над ними. Он затянулся сигаретой. Кончик вспыхнул оранжевым светом. Гейджен хохотнул — глухо, как кашель. — Представь: идёшь ты к своей возлюбленной, а она смотрит сквозь тебя. Как сквозь стекло. Как сквозь воздух. Как будто тебя вообще не существует. Он засмеялся — противно, с присвистом, срываясь на фальцет. — Это же... это же идеальная месть. Драко вышел из-за угла. Бесшумно. Как тень. Трэверс увидел его первым. На долю секунды он замолк от неожиданности. Зрачки расширились, пальцы с сигаретой дрогнули. Но он быстро взял себя в руки. Дежурная наглая ухмылка приклеилась к его лицу. — О, Малфой, — сказал он, растягивая слова. — Стоишь, подслушиваешь? Нехорошо. Драко подошёл вплотную. Трэверс пах табаком и дешёвым одеколоном — приторно-сладким, как прогнившие фрукты. Левой рукой Драко схватил его аккуратно за лацкан пиджака, как бы поглаживая, и за полсекунды схватил этой же рукой его за горло. Пальцы легли точно на кадык — под ними бился пульс, быстрый, испуганный. Он чувствовал, как дёргаются мышцы, как Трэверс пытается сглотнуть. Прижав его затылок к стене, было слышно, как он глухо стукнулся о камень. Правой рукой Драко достал палочку и направил в лицо Трэверсу. В двух дюймах от переносицы. — Повтори, — тихо сказал Драко. Трэверс попытался улыбнуться. — Ты чего, Малфой? — выдавил он, давясь. Голос сел. — Я же ничего такого не сказал. Она тебя не помнит — это факт. Не я это придумал. Драко молчал. Только смотрел. — Ты для неё — никто, — продолжал Трэверс, давясь, но не сдаваясь. — Даже если ты будешь стоять перед ней на коленях... Палочка упёрлась в горло сильнее. Драко чувствовал, как бьётся вторая сонная артерия под подбородком Трэверса. Трэверс смотрел в глаза Драко. В них не было ничего. Пустота. Та самая пустота, о которой он только что говорил. И это было страшнее крика. — Ну давай, — прошептал Трэверс, уже не пряча страха. Губы тряслись. — Давай, Малфой. Накажи меня за правду. Драко смотрел на него. Слышал его дыхание — частое и испуганное. Чувствовал, как бьётся кадык под пальцами. Наблюдал, как капельки пота выступили на его лбу. Он резко отвёл палочку от него и взмахнул. — Круциатос! Заклинание отрекошетило в соседнюю колонну в коридоре и растворилось в ней. Он молча убрал палочку в карман пиджака. Древесина скользнула по шёлковой подкладке. Трэверс выдохнул — судорожно, со стоном, но ещё не облегчённо. Драко опять схватил его за лацкан пиджака и пихнул его сильнее к стене. Обернувшись, он с разворота резко врезал ему по лицу — вкладывая в удар такую ярость, что воздуха стало не хватать всем присутствующим. Трэверс отлетел к стене. Он сполз по камню, зажимая разбитую губу. Кровь потекла между пальцами — горячая, яркая, капала на его чёрные брюки. — Ты... — прохрипел он. Глаза мутные, наполненные болью и ужасом. Драко наклонился над ним. Чувствовал, как ноет костяшка — кожа лопнула, выступила кровь. Он вытер пальцы о пиджак Трэверса — ткань была дешёвой, синтетической, скользкой. — Слушай меня внимательно, — сказал он. Голос — стал слишком спокойным. Шёпот, который резал тишину, как нож. — Ты можешь говорить что угодно обо мне. Он выдержал паузу. — Но если я ещё раз услышу, как ты произносишь её имя — даже случайно, даже шёпотом, даже во сне — я буду держать Круциатус ровно столько, сколько потребуется, чтобы ты забыл, как тебя зовут. А потом залечу твои раны и буду это делать снова и снова. Трэверс молчал. Только смотрел снизу вверх. Кровь продолжала скапливаться у него на подбородке. — Ты понял меня? — спросил Драко. Трэверс кивнул. Быстро, несколько раз, как заводная игрушка. Драко выпрямился. Поправил пиджак — одёрнул лацканы и поправил воротник. Гейджен и Дольф стояли как вкопанные — бледные, молчаливые. — Вы ничего не видели, — сказал им Драко. — Ничего, — дрожащее выдохнул Гейджен. Трэверс остался сидеть на полу, зажимая разбитое лицо. Кровь капала на камень. Приятели помогли ему подняться — молча, не глядя в глаза. Никто не обернулся в сторону уходящего Драко.

***

Перед дорогой. В своей комнате Драко достал карту Лондона. Магловскую — бумажную, с потёртыми краями, испещрённую его пометками. Разложил на столе. Он посмотрел на свою правую руку. Кровь на ней уже запеклась — коричневая корка на белой коже. Он наложил восстанавливающее заклинание, и раны стали затягиваться быстрее. Отхлебнув огневиски, он принялся изучать то, с чем ему придётся работать. Он не думал о Гермионе. Не позволял себе. Искать её означало рисковать всем. Элеонора заплатит за его слабость. Он обещал защищать её — любой ценой, даже ценой собственной жизни. Проведя пальцами по карте, Драко молчаливо планировал свой маршрут. Министерство. Кварталы Кросса. Кафе, где он обедает. Маршруты, по которым ходит. — Уильям Кросс, — произнёс он вслух. Голос отозвался эхом от каменных стен. — Ты даже не знаешь, как тебе повезло, что за тобой приду я. Он убрал карту — свернул и сунул во внутренний карман пиджака. Достав из рамки фотографию Элеоноры, Драко прижал её фото к губам и сунул в противоположный карман. Сделав последний глоток огневиски, поставил бокал на стол — недопитым на два пальца. Он аппарировал.