Часть 1

«Счастье можно найти даже в самые тёмные времена, если не забывать обращаться к свету». — Альбус Дамблдор *** Глава 1. Зимнее солнцестояние Сиенна Коридор на четвёртом этаже. Луна сквозь заиндевевшее окно, снег за стеклом кажется тёплым — обманчиво, потому что в коридоре холодно. Одна догорающая свеча в нише почти погасла, остался только красный уголёк и запах воска. Сиенна Ноулз возвращается в подземелья после теплиц. Под ногтями земля, пальцы помнят холод горшков. В кармане мантии — маленький узел из грубой нити: внутри сушёная полынь и обсидиан. От дурного глаза. Или от более пристального взгляда. Она устала так, что кости ноют. Глаза слипаются. Хочется только одного: дойти до гостиной, упасть на кровать и не просыпаться до утра. Коридор пуст. На Рождество из Хогвартса уезжают почти все. Стены выглядят чужими — они не защищают, а замыкают круг. Каждый шаг звучит громче, чем нужно. Она слышит их раньше, чем видит. Голоса. Двое. Та стадия выпивки, когда язык ещё слушается, а тормозов уже нет. — …я ему говорю, Тёрнер сам подставился. Глупо, да? — говорит один. — А мне плевать, — отвечает второй. Они выходят из бокового прохода. Алджернон Роули и Бреннан — Сиенна не помнит его имени, только лицо: тяжёлый подбородок, вечно прищуренные глаза. Оба из Хогсмида, оба выпившие — не всерьёз, но достаточно, чтобы искать приключений. Роули замечает её первым. Останавливается. Скользит взглядом — по лицу, потом ниже, по фигуре: худощавая, но не худая, тонкая талия, плавный изгиб бёдер. Медь волос в свете луны. Он не прячет свой интерес. Ему можно. — Смотри-ка, — говорит он, растягивая слова. — Ноулз. Сиенна не отвечает. Она продолжает идти, но проход узкий, и чтобы пройти мимо, нужно, чтобы они посторонились. Они не сворачивают. — Оставь её, — лениво бросает Бреннан, не меняя позы. В его голосе нет желания остановить — скорее ритуал, чтобы потом сказать: «Я предупреждал». — Я и не трогаю, — отвечает Роули, даже не оборачиваясь к другу. Его глаза не отрываются от Сиенны. — Я просто смотрю. Она останавливается в трёх шагах от них. Смотрит прямо на Роули. В глаза. Не отводит взгляд. — Пропусти, Роули, — говорит она спокойно. — Не хочется, — отвечает он с ленивой улыбкой. — Ты чего одна? Все в подземельях пьют, а ты по коридорам шляешься. — Не моя компания, — говорит Сиенна. — Это точно, — усмехается Бреннан из-за плеча Роули. Он отходит к стене, скрещивает руки на груди. Ему интересно наблюдать. Роули делает шаг вперёд. Не нападая — сокращает расстояние. — А ты ничего, — говорит он, будто про себя. — Всегда мимо проходишь — я и не замечал. А присмотрелся — и правда, ничего. — Пропусти, — повторяет Сиенна. Голос не дрожит. — А если нет? — спрашивает Роули, наклоняя голову. — Что ты сделаешь? Она молчит. Потому что правда — ничего. Он сильнее. Магически. Физически. И он мужчина. А она одна в пустом коридоре. — Скучно, — говорит Роули после паузы. В его голосе появляется что-то новое — не игра, а настоящий интерес. Она не боится. Не плачет. Не пытается понравиться. Это его задевает. — Развлеки меня, Ноулз. — Я тебе не игрушка, — отвечает она. Тишина. Слова падают в пустоту и застревают там. Роули перестаёт улыбаться. Глаза сужаются. До него доходит подтекст — она назвала его ребёнком, которому скучно и который ломает игрушки. Перед Бреннаном. — Что ты сказала? — спрашивает он. В голосе нет лени. Только холод. — Ты слышал, — отвечает Сиенна. Она не отступает. Не потому, что не боится. Потому что отступать некуда. Он двигается. Она не успевает ни отшатнуться, ни закричать. Рука взлетает к её лицу. Пальцы сжимают подбородок — грубо, так, что кожа натягивается на скулах. Голова с силой ударяется о каменную стену. В глазах темнеет на секунду. По затылку разливается горячая боль. Он держит её за лицо. Большой палец вдавливается в челюсть. Остальные пальцы — в щёки, почти касаются глаз. Он разворачивает её голову так, как ему удобно. Она не может отвернуться. Не может дышать полной грудью. Чувствует его дыхание на своих губах — кислое, горячее, пахнущее огневиски. — Ты кто такая, чтобы мне указывать? — шипит он ей в лицо. — Думаешь, раз умная, так можно? Она не отвечает. Потому что его пальцы сжимают челюсть так сильно, что язык не слушается. Из глаз текут слёзы — не от боли, от унижения. От того, что он держит её за лицо, как куклу. И никто не придёт. Его пальцы сжимаются сильнее. Челюсть ноет. Она слышит, как хрустят собственные кости. — Отпусти, — выдавливает она. Голос сел, прозвучал жалко. Она ненавидит себя за это. — А если нет? — шепчет Роули, довольно ухмыляясь. *** Северус В конце коридора, у поворота к северной лестнице, во тьме стоит Снейп. Он здесь давно. С самого начала. Вышел из кабинета сорок минут назад и услышал голоса раньше, чем они услышали друг друга. Видел, как Роули заступил дорогу. Слышал «Не моя компания». Видел, как девушка держится — прямо, спокойно. Справится, — подумал он. Умная, с характером. Такие обычно справляются. Она почти справилась. Фраза про игрушку была точной — холодной, уничтожающей. Роули получил по заслугам. Снейп сделал полшага назад, к двери. Она его студентка, но она взрослая. Сама разберётся. А потом увидел руку на её лице. Увидел, как её голова ударилась о камень. Как пальцы Роули вдавливаются в челюсть. Как её глаза — не испуганные даже, нет — пустые, остановившиеся. Это он не мог оставить. Не потому, что она его студентка. Не потому, что профессорский долг. Потому что она перестала бороться. Он выступает из темноты. Бесшумно. Роули замечает его не сразу — только когда длинная тень падает на стену. — Алджернон. Тихий голос. Почти равнодушный. Рука Роули падает с лица Сиенны, будто её ударило током. Он отступает на шаг. Не потому, что испугался — тело сработало быстрее головы. — Профессор Снейп, — говорит Роули, и голос ломается. — Мы просто… она сама… — Она сама что? — перебивает Снейп тем же тоном. — Сама попросила прижать её к стене? Сама попросила сломать ей челюсть? — Я не ломал… — Пока не ломал. — Снейп делает паузу. — Убирайся. Роули уходит. Быстро, почти бегом. Бреннан исчез ещё раньше — растворился в темноте. Тишина. Слышно, как снег за окном касается стекла. Снейп поворачивается к Сиенне. *** Сиенна Она всё ещё у стены. Не плачет. Но дышит — часто, неглубоко. Одной рукой прижимает к животу узел с полынью. Глаза смотрят сквозь него. — Мисс Ноулз, — слышит она. Обычный голос. Профессорский. — Вы меня слышите? Она моргает. Фокусируется на его лице. — Да, — говорит тихо. — Вы целы? — Да. Он смотрит на её лицо. На левой скуле уже проступает краснота — там, где лежали пальцы Роули. Завтра будет синяк. — Он мог сделать хуже, — говорит Снейп. — Я знаю. — Вы не закричали. Она поднимает глаза. — Вы там стояли, — говорит она. — Видели. И не вмешались сразу. Снейп молчит несколько секунд. — Я думал, вы справитесь. Вы производите впечатление человека, который умеет за себя постоять. — Руками против мужчины? — горько. — Словами, мисс Ноулз. Вы почти справились. Фраза про игрушку была правильной. Она усмехается коротко и без радости. — Недостаточно правильной. Снейп смотрит на неё долго. Потом достаёт из внутреннего кармана мантии маленький стеклянный флакон с мутноватой мазью. — Возьмите. На ночь нанесите. Завтра утром их не будет. Она берёт флакон. Пальцы почти не дрожат. — Спасибо, профессор. — Не благодарите. Я декан Слизерина. Это моя работа. Он кивает — один раз, коротко — и разворачивается. — Профессор, — окликает она. Он останавливается. — Откуда вы узнали, что я здесь? Вы сказали, что были в кабинете. Это на втором этаже. Снейп молчит. — У меня хороший слух, — говорит он. И уходит. Бесшумно. *** Сиенна Она остаётся одна. Прислоняется спиной к ледяному камню. Закрывает глаза. Он был там. Видел всё. Хотел уйти. Не ушёл. Проводит пальцами по скуле. Кожа горит. Облегчение — такое сильное, что ноги становятся ватными. Или это усталость. Или и то, и другое. Она делает шаг. Ноги не слушаются. Второй шаг — и мир плывёт. Каменный пол поднимается навстречу слишком быстро. Она не успевает выставить руки. Голова — о камень. Плечо — о стену. Темнота. *** Северус Снейп прошёл половину коридора, когда услышал звук. Не шаги. Не крик. Сначала глухой удар, потом — более лёгкий, словно тело скользнуло по стене. Он оборачивается. Она лежит на полу. На боку, лицом вниз. Рыжие волосы рассыпались по камню. Снейп возвращается. Опускается на корточки. Осторожно переворачивает её. Осматривает — быстро, привычно, без лишних движений. Голова — кровь? Нет. Шишка за ухом будет, но кожа цела. Плечо — ушиб, не перелом. Зрачки — сужаются, но медленно. Сотрясение. Он замирает на секунду. Она стояла. Говорила. Смотрела на меня. Я подумал — цела. А она уже была на грани — до того, как он её тронул. Уставшая. Сонная. Без сил. Я видел это. И всё равно ушёл. Ошибка. Снейп достаёт палочку, проводит диагностику — коротко, почти небрежно, но каждое движение выверено. Внутреннего кровотечения нет. Кости целы. Но сотрясение остаётся. Магия ускорит восстановление, но не отменит его. Некоторые вещи лечатся только временем и покоем. Он убирает палочку. — Мисс Ноулз, — негромко. Она не отвечает. Снейп смотрит на неё — на синяк, расплывающийся по скуле, на тени под глазами, на сломанную веточку полыни, выпавшую из узла. Потом подхватывает на руки. Она легче, чем кажется. Несёт в больничное крыло. Под ногами — камень. Над головой — луна. *** Сиенна Она приходит в себя от мерного покачивания. Сначала — темнота и шум в ушах, как после долгого погружения. Потом — ощущение, что она плывёт, и это странно, потому что под спиной что-то твёрдое, но движется. Она открывает глаза. Чёрная ткань. Пуговицы на мантии, воротник, гладкая бледная шея. Руки, которые держат её — под спиной, под коленями, — не дрожат. Снейп. — Профессор? — голос чужой, хриплый. Он не смотрит на неё. Смотрит вперёд, в конец коридора. — Вы упали в обморок, — говорит он сухо. — Я несу вас к мадам Помфри. — Поставьте меня. — Нет. Она хочет возразить, но мир снова плывёт, и она зажмуривается, цепляясь за его мантию. *** Сиенна В больничном крыле тепло и пахнет травами. Мадам Помфри что-то говорит, но Сиенна не разбирает слов — только видит, как руки Снейпа осторожно опускают её на кровать. Она пытается поблагодарить, но язык не слушается. И проваливается. *** Сиенна Она не знает, сколько прошло времени. Минуты? Часы? Сквозь сон — или явь — слышит, как скрипнуло кресло. Чьи-то шаги. Шелест мантии. — Спите, — тихий голос. Близко. Хочет открыть глаза, но не может. Тело тяжёлое, веки каменные. Рука — осторожно, почти не касаясь — поправляет одеяло у плеча. — Я подожду. *** Северус Мадам Помфри смотрит на Снейпа. Он сидит в кресле у кровати, сцепив пальцы, и смотрит на девушку — не на лицо, на повязку на голове, на бинт, прихватывающий марлю с мазью. — Северус, — говорит она тихо, чтобы не разбудить. — Вы сделали всё, что могли. Он не отвечает. Сидит до тех пор, пока дыхание Сиенны не становится ровным и глубоким. Потом встаёт. Смотрит на неё — несколько секунд.

И уходит.