1. Хищные птицы

             Во всех четырёх частях игры Сибирия присутствуют птицы. Они появляются как в виде реальных пернатых созданий (Амерзонская кукушка, ястреб, пингвины, Харфанг, снежные страусы, лебедь), так и в виде автоматонов (автоматон в Валадилене, автоматон в поезде, механический попугай в больнице, автоматон у Штайнера, автоматоны в башне с часами, музыкальная шкатулка), а также в виде объектов или явлений, дающих "ощущение птицы", её скрытого присутствия (яйцо на весах в оркестре в Баррокштадте, идол рядом с ледяным холмом, манки, маска доброго духа, полёт или планирование).       Интересно, что в каждом из названных упоминаний чаще всего присутствует элемент превращения через сопротивление. Что ещё интереснее — многие птицы имеют хищную, чуть ли не агрессивную, натуру, даже если в природе не являются таковыми.       Валадиленская птица, приносящая нужный брусок древесины для ног Оскара, имеет большой слегка загнутый клюв с острым концом, какой обычно имеют грифы и беркуты, поэтому образ автоматона находится где-то между пеликаном и стервятником. С одной стороны, это дружелюбный образ, который связан с первым большим достижением, но с другой — это тревожный облик грядущих событий.       Неслучайно ли автоматон, спрятанный в поезде, чтобы в конце концов разрушить лёд на ковчеге, набрав воду и уголь, имеет тот же большой загнутый клюв? Похоже, эта та же "птица хаоса", находящаяся между двумя мирами: земным и горним, но и между земным и подземным. Она одновременно и надежда на продолжение пути к острову, и скорбь утраты поезда и машиниста.       Самая ближайшая аналогия — птицы в скифском искусстве. Кажется почти невероятным, как образ на Костромском олене похож на образ двух представленных птичьих голов: их пропорции схожи, схоже и ощущение тревожности. Значение скифской птицы, как бы терзающей ритуального оленя, превращающего его из живого в мёртвого, кроется в духовной системе мировоззрения кочевого народа, выстроенной на балансе природы и на третичности (подземное, земное, небесное). Хищная птица здесь не столько образ из страшилок, сколько символ перехода в вечность. "Птицы хаоса" в культовых памятниках Древнего Египта имеют схожие корни. В конце концов, птицы Сирин и Алконост также поют нам судьбоносные песни.       Амерзонская кукушка, встреченная в Баррокштадте, уже связана не с достижением, а с препятствием, выставлена как антагонист, проявляет агрессию, жадность, чревоугодие, даже блуд, когда начальник станции заявляет, что яйца лежат во всех гнёздах. Такая концентрация "грехов" в совокупи с попыткой нападения у лестницы возводит кукушку в ранг хищных птиц, но при этом она не утрачивает ценность, находясь под охраной. Даже механический ястреб, созданный для сбора яиц, вышел из строя, хотя должен был быть той самой хищной птицей. Его облик грозен, но добр, он — протагонист.       Образы этих двух пернатых показывают, как часто обманчива бывает внешность. Их противопоставление может намекать на двойственность университета, в котором развели винокурню, на меркантильность моряков на барже или на заблуждения капитана Малатесты.       Вообще выбор именно кукушки в качестве препятствия увеличивает паразитные качества внешнего мира, подчёркивает лицемерность образов тех, с кем имеет связь Кейт.       Впрочем, апофеоз скрытой угрозы, а затем и явной, происходит в Комсомольске, где уже реальный ястреб разгоняет стаю птиц на дирижабле. Символично, что разлетающиеся перья несчастной пойманной пташки красного цвета — цвет Амерзонской кукушки и цвет "Крыла", на котором отправился покорять пределы космоса Шаров. Сопереживание кукушке (или нет) разбивается о желание получить доступ к дирижаблю, и снова хищная птица возводится в ранг добродетеля, ценой жертвы, спасающей положение вещей. Можно сказать, что прямое грозное нападение побеждает расчетливую мягкость, демонстрируя некоторое "превращение" Кейт из жертвы в хищника. Оливия говорит: "Вот-вот, ты чуть что, сразу на дыбы встаёшь", что подтверждает обретённую жёсткость. Делает ли это Кейт Уолкер хищной птицей? В определённые моменты — вполне.       Вторая хищная птица, после кукушки, которая изначально не вызывает такое впечатление, — пингвин. Их нападение на Ивана было молниеносным, при этом они нисколько не проявили интереса к Кейт, подкладывающей матрёшку в гнездо. Возможно этот эпизод логично сопоставить с эпизодом нападения кукушек у лестницы. Если ранее "птицы хаоса" были враждебны к Кейт, как бы выталкивали её в реальный мир, то после событий в пещере юколов, они стали благосклонны. Это может означать, что всё путешествие к острову на ковчеге происходит частично или полностью в потустороннем мире. Это же объясняет, почему остров невидим для карт и исследователей.       Если брать во внимание образы, похожие на птицу, но не являющиеся ей даже косвенно, как с автоматонами, то можно получить любопытное свойство всех самолётов и вертолётов являться носителями этих же идей "хаоса", стоящих в междумирье, терзающих жертву. Все "железные птицы" вписываются в рамки этой идеи, призывая героев соприкоснуться с разрушительными, опасными силами. Кейт дважды отказывается садиться на самолёт до Нью-Йорка, однажды оказывается насильно посажена в вертолёт и единожды довольно жёстко катапультирована из Летающего крыла. Десантирование Даны Роуз в лагере несёт разрушительную силу скорой гибели и предательства. С этой точки зрения, даже безобидный дирижабль несёт мадам Романскую на встречу с маниакальным Бородиным. Каждый раз мы получаем ощущение опасности при встрече с железными крыльями: уносят ли они Бориса в космическую неизвестность или приносят его же буквально нам на голову, однако каждый раз опасность оказывается относительно оправданной.       Наконец, главной хищной птицей особенно второй и третьей части является Харфанг — символ удачи, верного пути, благодати, но никак не ужаса. Тем не менее, её хищная натура, а также связь с потусторонним миром бесспорны. Она является Кейт после падения под ледяной холм в деревню юколов. Она же используется юколами для передачи посланий, ей мы играем музыку, чтобы напугать лемминга, она же стоит в образе истукана перед деревней и отпугивает недоброжелателей. Разумеется, она верный соратник шамана, и именно с помощью совы происходит погружение в мир духов. Хищность здесь проявляется не в антагонизме и не в тревожности, а в значении птицы, которая относится к загробному миру. В связи с этим, мы можем связать как минимум два эпизода, когда Кейт была на грани жизни и смерти: первый — в деревне юколов после падения, второй — в лодке в начале третьей части. Оба раза Харфанг явился к ней первый, вытаскивая из мира мёртвых.       Помимо хищников, есть во вселенной Сибирии пернатые, не относящиеся к категории "хаоса". К ним можно отнести механического попугая из больницы, модель автоматона в мастерской Штайнера и, конечно, лебедь в "Мире до". Если первые два образа не представляют особенного интереса, то лебедь весьма любопытен. Он своеобразная личная "птица хаоса" для Кейт, он терзает её подобно хищнику, вызывая чувство вины, скорби, потери, разбитой любви. Неважно, находится ли он в образе музыкальной шкатулки, в образе тени, накрывающей Кейт в постели или в образе автоматонов в часовой башне, снова всякий раз при столкновении происходит "терзание".       Сам облик лебедя, впрочем, уже никак не соотносится с хищным птичьим обликом автоматонов в Валадилене или истуканом перед ледяным холмом. Его символика как будто больше соотносится с птицами, которые уносят в дальнюю дорогу, полную опасностей. Как Нильса уносили гуси, так и здесь лебедь уносит через время и пространство, становясь не хищным, но диким.              Подводя итог, следует признать, что символика птиц в Сибирии обширна. Они могут быть и добрыми, и злыми; могут терзать душу и тело, сулить гибель, а могут показывать потусторонний мир, спасать, давать надежду, оказывать помощь в пути или чинить препятствия. Но так или иначе, хищные птицы помогают раскрыть личности героев, дать понимание природы их переживаний, трагедий или решений, добавляя в историю фольклорные ноты мистицизма.