2. Вода

      Несмотря на разнообразие географии локаций и, соответственно, климата и рельефа, красной нитью в игре проходит водная стихия. Вода приобретает различные ипостаси, представлена в виде реки, моря и озера, иногда вспыхивает в мелких формах в виде, например, фонтана или колодца. С дождя начинается первая сцена с похоронами Анны и прибытия в Валадилену и дождём заканчивается последний кадр с прощанием Ганса на Сибирии. Особняком стоят кристаллизованные формы воды — снег, лёд, а также жидкости, которые имеют важное значение, но не являются водой и носят иные смыслы («Прекрасна Елена», зелье Айаваски). Конкретно в этом разборе следует понимать воду только как большое водное пространство природного происхождения, то есть именно реку или ручей, озеро или море.       Переход через реку Стикс необязательно носит прямое значение смерти, а может объединять несколько смыслов в одно большое понятие «перехода» или «преобразования», когда происходит радикальная смена мира, мировоззрения, статуса. В Валадилене мы заходим в пещеру с игрушкой мамонта, буквально перекрыв реку и перейдя русло. Мы делаем это дважды: через воспоминания Анны и с помощью Кейт. Жизнь Ганса разделились на «до» и «после», он буквально начал новую жизнь, побывав в мире духов. В попытке взять игрушку мамонта, он получает травму и находится в коме некоторое время, пребывая между жизнью и смертью. Проводя параллель с Кейт, следует заключить, что она также оставляет старую жизнь позади и тоже оказывается в междумирье, но не так резко и не так очевидно для зрителя.       Второй большой и очевидный переход, точнее его отвержение, связано с возвращением в Нью-Йорк из Аралабада. Кейт предстояло пересечь море на самолёте, вернуться к своей прежней жизни, символически оставить потусторонний мир и снова ступить на твёрдую землю реальности. Она отказывается сделать это, оставшись по другую сторону.       Третий и, пожалуй, кульминационный переход осуществляется на ковчеге юколов, который идёт к острову Сибирия через Северный океан; остров же оказывается в роли «земли обетованной», где происходит завершение перехода. Кейт и Ганс оказываются в потустороннем мире, однако выражают спокойствие, потому что каждый из них уже бывал вне реальности. Кейт проявляет чуть больше любопытства, потому что меньше ходила по коридорам снов, в отличие от Ганса, который очень много бывал по другую сторону. Этим объясняется его спокойствие и осведомлённость, он чувствует себя как дома и знает, что делать и куда идти.       Этим завершается важный этап путешествия, схожий со спуском в Ад Вергилия и Данте. Возвращение же к земной жизни обязано быть не менее опасным и тяжёлым. Вот почему юколы в начале третьей части находят Кейт в лодке (она символически пересекла реку, море или океан), и пусть водоёма не видно, мы ясно понимаем, что она вернулась из пургатории. Визуальное отсутствие воды, но присутствие лодки, ещё больше усиливает эффект мистицизма, как бы пришествия из ниоткуда. Ярый контраст благоговения сказочного острова и суровой больницы работает в пользу первого.       Вполне естественным с этой точки зрения является желание Кейт снова соприкоснуться с миром духов и перейти условную реку Стикс, вернув покой. Она находится в интуитивном поиске похожего перехода, как на Сибирию, и обретает его в виде миграции с юколами. Как мы видим, итог этого желания предсказуемо разрушителен, потому что основан на слепом удовлетворении импульсивных побуждений, а не на глубинном поиске себя. Интересно, что никто не указывает на это Кейт, кроме стража за мостом через реку Балатом на границе с Яхастаном. Его слова о «качествах личности, которые станут причинами потерь», как раз намекают на несостоятельность и неготовность авантюристки к путешествию, к которому Ганс готовился почти всю жизнь.       В самом деле, Кейт так и не пересекла реку Балатом с караваном. Её переход не состоялся не столько из-за внешних факторов, сколько из-за её суетливости и привязанности. Однако, она смогла пересечь озеро Вальсембора, победив глубинное чудище, принеся жертву. Кажется, что своеобразное «сражение» не принесло никаких результатов, но «плоды» его отражаются в дальнейшем — в удачном переходе юколов и в обретении храма. Для самой Кейт столкновение с Квилаком и пересечение озера символически может означать столкновение с собственными глубинными чувствами, о которых она молчит. В каком-то смысле её настоящее путешествие начинается только после обряда красной луны, потому что только там она впервые обращается к себе, а не к кому-то другому.       Роль воды в виде водоёмов в третьей части очень важна. Как и в оригинальной дилогии, с воды всё начинается, водой всё и заканчивается, только вместо дождя — река.       В четвёртой части игры намного меньше подобных символов, завязанных на переход в междумирье. Тем не менее, вода присутствует и здесь. Видами реки Домбры, пронизывающей город, мы вновь наслаждаемся в первых кадрах и последних, по этой же реке мы переезжаем на остров с кладбищем (самый очевидный символ), она же течёт под нами на Мосту Туманов, где старый дом Даны. Каждый раз река сопровождает важные поворотные моменты в ходе путешествия. Даже побег из шахты осуществлялся перелётом через ущелье с водой. Но назвать эти переходы преобразующими или связанными с потусторонним миром уже сложно. Скорее они выделяют точки, приближающие нас к истине, а не к запределью. Кладбище и то воспринимается как «открытие», а не как «переход», и этим связывается с кладбищем во Валадилене — пустая могила.       Пожалуй единственный раз, когда река в четвёртой части символически являлась переходом — эпизод с экспедицией. Горуна Леон находит за горным потоком, что вынуждает его этот поток пересечь, причём дважды. Побывав за пределами реальности и отнёсшись к этому спокойно, он тем самым располагает к себе мифологических существ, завоевав их доверие. Как мамонты ласково встретили Ганса, так и Людвиг становится «братом» Леона. Связь здесь, вероятно, такая же, как у Айаваски и Харфанга, частично Кейт из второй части и юки, а также, как бы странно это ни звучало, Кейт и Оскара. Обретение этой крепкой мистической связи между существом из земного мира и мистическим, почти фантазийным созданием, возможна только после соприкосновения с миром Духов, лежащим за водой. С этой позиции, обретение Оскара в третьей части могло состояться исключительно после пересечения озера.       Переезд Даны в Соединенные Штаты тоже можно воспринимать, как пересечение водного пространства — океана. Мистицизма здесь нет, зато есть момент начала новой жизни.       Последнее столкновение с водой в четвёртой части, помимо финала, — нашествие бури, которая начиналась как дождь, а закончилась снегом. С её приходом раскрывается главная тайна и завершается путь Кейт, начатый в храме юколов — путь к самой себе.              Как и хищные птицы, вода — важный символ преобразования и перехода в иллюзорный мир. Во многих культурах реки, озера и моря возводили в культ, наряду с солнцем и землёй. В Древнем Египте река Нил сулила и жизнь, орошая поля, и смерть, скрывая под водой опасных животных. По ней плыли священные ладьи и странствовали боги. В Месопотамии Тигр и Ефрат развивались и поттопляли поселения. В древнерусской культуре большая вода сулила опасность, в ней обитали русалки и водяные. В сказке «О царе Салтане…» совершается путешествие к острову Буяну. Таких параллелей можно найти очень много, и всякий раз мы снова и снова будем уходить в мир Духов вместе с героями, чтобы вернуться обратно просветленными магическими путями.