Часть 27. Без плана

На лугу за церковью трава была густая, ещё мокрая от росы. В руке у Джули уже было несколько стеблей — ромашки, лютики, какие-то синие мелкие цветы, названия которых она не знала. Прижала их к груди, чтобы не выпали. Итан шёл за ней. В руке у него был зажат ещё один, отдельный пучок — выбирал по одному. — Вот ещё. Он подошёл, протянул ей. Джули остановилась. Посмотрела. В ладошке у него — пять стеблей. Один длинный, остальные коротенькие. Подобраны не в букет, а по принципу что ярче. — Очень красивые, — сказала Джули. Прибавила его стебли к своим. Достала из кармана джинсов ленточку — серую, оторванную от какой-то старой ткани. Перевязала. Букет вышел немного неровный, дикий, но настоящий. — Ну что. Готов? Итан кивнул. Взялся за её свободную руку. Своей маленькой, тёплой, в траве. И они пошли. Кладбище начиналось сразу за церковью — небольшое поле, местами заросшее травой. Кресты стояли тесно, неровно. Большая часть — деревянные, простые, две перекладины. Половина — без имён вообще. У других — кое-как процарапанные буквы. Табита уже стояла у одного из крестов. Когда они подошли — обернулась. Лицо у неё было собранное. Слишком собранное. Так мама держалась, когда внутри у неё было плохо. Джули подошла. Положила букет на землю — у основания креста. Поправила ленту. Чтобы бант лежал ровно. Они стояли молча. Втроём. Странное маленькое кладбище у странной церкви в странном городе. Джули смотрела на крест, на свежую землю, на свой букет — и не могла поверить, что это всё по-настоящему. Что это не сон, не наваждение, не ошибка, которую можно отыграть назад. Это всё неправильно. В нормальном мире люди умирали от инфарктов и от болезней. От аварий. От старости. Не разорванные тварями в ночном лесу. В нормальном мире отца хоронили бы в костюме. С табличкой. С именем. С датами — от и до. С речами от друзей. С его коллегами, его братом, его кузенами из Огайо. С пастором, который говорил бы про него хорошие вещи. — Он заслужил большего. Джули не сразу поняла, что сказала это вслух. Табита подняла руку. Положила ладонь Джули на плечо. — Я знаю, милая. Голос у неё дрогнул. Совсем чуть-чуть. И — она тихо всхлипнула — один раз. Стояли молча. Потом Табита тихо вздохнула. Сняла руку с плеча. Сделала пару шагов в сторону — к старому дереву, что росло у края кладбища. Встала спиной к ним. Плечи у неё чуть-чуть подрагивали. Не хотела, чтобы дети видели. Итан проводил её взглядом. Потом — повернулся к Джули. — Он не вернётся? Он уже спрашивал её об этом. Один раз. Тогда Джули сказала, что не знает. Не соврала — она и правда не знала. Тогда у неё ещё была надежда. И план. Сейчас плана не было. Сердце у Джули — стянуло. Сильно. Так, что несколько секунд она не могла ответить. — Прости, малыш. Опустилась перед ним на колени. Взяла за плечи. — Не вернётся. Итан смотрел на неё. Лицо у него было — серьёзное. Не плакал. Джули притянула его к себе. Прижала. Своей щекой — к его макушке. Смахнула с собственной щеки предательскую слезу — быстро, тыльной стороной ладони, чтобы он не увидел. — Но мы справимся. Слышишь? Итан не ответил. — Обязательно справимся. Я обещаю. Это было — и ему, и себе. Поровну. Когда Табита подошла обратно, глаза у неё были покрасневшие, но сухие. Джули выпрямилась, держа Итана за руку. — Мам. — Что, милая. — Я хочу проведать Кристи. — Я тоже, — присоединился Итан. Табита помедлила. Взгляд её прошёл от Джули к Итану и обратно. — Хорошо, — сказала наконец. — Я пока зайду к Донне. Наклонилась к Итану. Поправила ему ворот куртки — машинально. Потом — обняла. Сначала его. Потом Джули. По очереди. — Я вас люблю. — И мы тебя, мам. Табита повернулась. Пошла в сторону Колонии. Джули смотрела ей вслед пару секунд. Потом — повернулась к Итану. — Слушай. Давай ещё один букет соберём? Для Мариэль. Итан кивнул и убежал обратно к поляне.

***

Дверь больницы скрипнула. Внутри пахло спиртом и кровью. Не сильно — Кристи всё прибрала и проветрила. Но что-то осталось — в воздухе, в стенах. Джули вошла первой. Прихожая больницы — маленькая. Скамья у стены, шкаф с какими-то склянками. Кристи стояла там — за столом, спиной к двери, перебирала бинты. Услышала шаги, обернулась. — Привет. Кристи подняла глаза. Они были красные. Не покрасневшие — красные, по-настоящему, как у того, кто плакал всю ночь и не спал ни минуты. Лицо — припухшее. Волосы собраны в кое-как затянутый хвост. Под глазами — тёмные круги. — Привет. Кристи отложила бинты. Шагнула к ним. — С тобой всё в порядке? Я хотела сегодня зайти. — Не переживай, я в порядке. Правда. Ты здесь нужнее. Кристи смотрела ей в лицо несколько секунд. Потом — кивнула. — Как она? Джули задала это тихо. Боялась ответа. Кристи вздохнула. — Ночь была… не простая. — Помолчала. — Но сейчас она стабильна. У Джули внутри что-то отпустило. — Мы принесли Мариэль цветы, — сказал Итан. Поднял свой букет повыше — показал. Кристи перевела на него глаза. У неё дрогнули губы. — Спасибо, Итан. Она будет очень рада, когда проснётся. — А когда она проснётся? — Не знаю. Надеюсь, скоро. Может, сегодня, может, завтра. Опустилась на корточки перед ним. — Знаешь что? Помоги мне. У меня тут где-то ваза была, для воды. На полке в шкафу, вон там. — Она показала на дверь в кладовую. — Зелёная, стеклянная. Найдёшь? Итан кивнул. Кеды затопали по линолеуму. Кристи поднялась. Смотрела ему вслед, пока он не свернул. Потом повернулась к Джули. — Я даже не представляю, — сказала Джули тихо, — каково тебе было. Кристи усмехнулась. Криво. — Знаешь… Я думала, что этот город уже не сможет меня напугать сильнее, чем уже напугал. Оказалось — может. Джули шагнула к ней. Положила руку ей на предплечье. Кристи не отстранилась. — Если бы её привезли на пару минут позже, — Кристи смотрела куда-то в окно, — я бы её уже не спасла. Джули сжала её руку крепче. Где-то в дальнем конце коридора хлопнула дверь. У Джули внутри замерло. Дверь склада. Шаги. Тяжёлые, ровные. Она не видела Рэндалла с того момента, как очнулась на диване в Колонии и нашла его глазами рядом. Сразу после этого прибежала мама и без разговоров увезла домой.  С тех пор — сутки. Целые сутки она лежала дома, ждала, когда её отпустят. Джули не дышала. Шаги остановились рядом — за углом коридора. Потом — вышли. — Привет, Джули, — сказал Бойд. — Хорошо, что ты здесь. У Джули внутри — на полсекунды — опустилось. Короткое, тихое разочарование. Не он. Бойд, кажется, этого не заметил: — Я как раз хотел с тобой поговорить. Зайдём в участок? На пару минут. Несколько секунд Джули молчала. Прислушивалась — к стене за спиной. К той, за которой был склад. Ждала, не хлопнет ли дверь снова. Кристи поняла её паузу по-своему. — Я побуду с Итаном. Не переживай. Джули посмотрела на неё. Потом — на Бойда. Тишина за стеной не двигалась. Джули кивнула. — Хорошо. Идём.

***

— Как ты? Бойд шёл рядом, чуть впереди. Не спешил. — Нормально. — Уверена? — Да, только… — Джули запнулась. — Я плохо помню, что было вчера. Бойд кивнул. Не уточнил. — Я только что говорил с Рэндаллом, — сказал Бойд через пару шагов. — Теперь хочу узнать твою версию. И Элджина. Джули нахмурилась. — Элджина? А он-то здесь при чём? Бойд ответил не сразу. Прошли ещё несколько шагов. Они уже были у участка. — Он вчера убил Софию. Джули моргнула. Хотела что-то сказать. Бойд уже толкнул дверь. В участке было тесно. Стол, два стула, шкаф с папками. Окно — узкое. Колокольчик над дверью звякнул. Кенни обернулся резко — он расхаживал по комнате, не садясь. Лицо помятое, взгляд дёрганый, нервный. Элджин обернулся позже. Он сидел на стуле у стены. Голова опущена. Палец медленно поправлял бинт на запястье — нервно, по краю, туда-обратно. На полсекунды Джули встретилась с ним взглядом. Элджин сразу опустил голову — обратно к своим рукам. — Это какой-то бред, — сказал Кенни первым. Голос — звенел. Слишком громко для такой маленькой комнаты. Кенни ткнул пальцем в Элджина — не глядя на него. — Он уверяет, что София была монстром. Что её нужно было убить. — Кенни невесело хмыкнул. — Монстром. Девочка, которая… — Он осёкся. Махнул рукой. — Эй, эй. Тише. — Бойд поднял ладони. — Мы во всём разберёмся. Кенни замолчал. Но дышал тяжело. Джули шагнула вперёд. Глянула на Элджина — тот поднимал головы. И — в этот момент — у неё в голове вспыхнуло. Подземелье. Лицо Софии — наполовину в тени. Долго же до тебя доходило, дорогуша. Улыбка Софии, на одну сторону рта. Джули моргнула. — Элджин прав. Все обернулись. — Что? — брови у Кенни дёрнулись вверх. — Элджин прав, — повторила Джули. — Если бы не он — мы трое уже были бы мертвы. Кенни смотрел на неё несколько секунд. Лицо у него — менялось. Из напряжённого — в растерянное. Потом — обратно. — Это же София. Эта девчонка… Кенни замолчал. Джули знала, что из всех в этом городе — он был с ней рядом дольше всех. Он показывал ей город, объяснял правила. Был проводником. Кенни — был последним, кто мог в это поверить. — Она не девчонка, Кенни. Бойд тихо отодвинул себе стул. Сел. — Расскажи что ты знаешь. Джули кивнула. Сглотнула. — Я… я плохо помню, что было вчера. С определённого момента — почти ничего. Куски. Но одно я помню точно. Пауза. — София не человек. То, что было в её теле — оно уже здесь бывало раньше. В другом обличье. — В каком? — В мужском. Она была мужчиной в жёлтом костюме. Тишина. Кенни перестал ходить. Бойд — не двинулся, но Джули увидела, как у него на секунду напрягся желвак. И — они переглянулись. Совсем коротко. Полсекунды. Но Джули поймала. — Вы что-то знаете? Бойд несколько секунд молчал. Потом — сказал: — Мы находили жёлтый костюм. В лесу. Не так давно. Джули кивнула. Почему-то её это не удивило. Это сложилось — в одну линию. — Откуда ты знаешь, что это София? — Кенни. — Откуда ты вообще про этот жёлтый костюм знаешь? — Я видела его. Мужчину в жёлтом. Это он убил папу. Следующие минут пятнадцать Джули рассказывала. Не торопясь. Не подробно. Опуская то, что не нужно было знать ни Бойду, ни Кенни — про Рэндалла, про невинного ягнёнка. Она рассказала про руины. Про арку, через которую она могла шагнуть и оказаться в другом дне — в чужом дне, в чужом моменте, который уже был. Что в один из этих шагов она увидела человека в жёлтом. Что она много раз возвращалась туда. Что пыталась изменить то, что изменить нельзя. В комнате стояла тишина. Никто её не перебивал. Когда Джули замолчала, повисла пауза. — Так ты, — Кенни запнулся, — можешь перемещаться в прошлое? — Больше нет. Бойд за всё время не сказал ни слова. Только слушал. На последней реплике — кивнул сам себе. Потом перевёл взгляд на Элджина. — А ты. Откуда ты узнал, что София — человек в жёлтом? Элджин поднял голову впервые за всю беседу. — Я не знал. — Голос у Элджина вышел тихим. — Мальчик в белом сказал, что Джули и остальные в опасности. Бойд медленно откинулся на стуле. — Мальчик в белом, — повторил он. — Я уже не первый раз о нём слышу. Элджин снова опустил глаза. Снова поправил бинт. — Бойд. — Джули шагнула ещё ближе. — Подожди. — Что. — А она… она реально мертва? Вот так просто? Это не складывалось у Джули в голове. В этом городе монстры так просто не умирали. Не от человеческих рук. Не от рук Элджина тем более. Бойд встал. Подошёл к окну. Посмотрел наружу. — Её тело в хижине в лесу. Решили оставить там, пока со всем не разберёмся. В голове у Джули — ещё одна вспышка. Смех Софии. Вы что, правда подумали, что Бойду позволили просто так разбить шкатулку? Как наивно. Джули сглотнула. — Его надо сжечь. Бойд повернул голову к ней. Посмотрел внимательно. — Так и поступим.

***

Когда Джули и Элджин вышли из участка, на улице был почти полдень. Солнце стояло высоко. Воздух нагрелся. Они сошли с крыльца. Прошли пару шагов в сторону. Остановились. Элджин смотрел куда-то в сторону леса. Не на неё. — Получается, — сказала Джули тихо, — ты спас мне жизнь… Элджин не повернулся. Прошло несколько секунд. — Всю ночь, — сказал он наконец, — я думал, что убил человека. Сказал он спокойно. Слишком спокойно для таких слов. — Я не знал тогда, кто такая София. Джули смотрела на него сбоку. На его щёку. На запёкшиеся брызги крови у виска, которые он не смыл — или смыл, но не до конца. На рубашку, которая всё ещё была в крови — с воротника до подола. — Но теперь знаешь, — тихо сказала Джули. — Она была монстром. Элджин слабо кивнул. — Это странно, наверное, — сказал он. — Но от этого не легче. Джули сглотнула. Джули не нашлась, что ещё сказать. Стояла рядом. Смотрела на его профиль. — Прости, — сказала она. — Тебе не за что извиняться, — отозвался он сразу. — Есть за что, — сказала она. Она пыталась найти слова. Слова не находились. Прости за то, что вчера ради меня ты сделал то, что навсегда останется с тобой. Прости за крышу. Прости, что не смогла ответить. И прости за всё, что было раньше. За то, что я знала — что нравлюсь тебе. И пользовалась этим. Прости, что я сейчас стою рядом и не знаю, что делать. Все эти прости были в ней. Но ни одно из них вслух не выходило. Потому что каждое из них — было больше, чем она могла сейчас сказать. Джули опустила глаза. Где-то вдалеке скрипнула ставня. — Моя бабушка всегда говорила, что сердцу не прикажешь. Он повернул голову. Впервые с тех пор, как они вышли. Посмотрел на неё. Спокойно. Без обиды. Без злости. — Я просто рад, что с тобой всё хорошо, Джули. У Джули — второй раз за это утро — встало в горле. Она моргнула быстро. Раз, два. Не дала. — Я пойду. — Он отвёл взгляд. — Попробую поспать. Ночь в участке была не очень. — Подожди. Это вышло само. Прежде, чем она успела подумать. Он остановился. — Как ты думаешь, — спросила она, — мы… могли бы опять быть друзьями? Когда-нибудь? Элджин смотрел на неё несколько секунд. Молча. И — медленно — улыбнулся. Уголком рта. Грустно. — Может быть, Джули. Когда-нибудь. Развернулся. И пошёл — вниз по улице, в сторону Колонии. Джули стояла на крыльце участка. Смотрела ему в спину. Он не оглянулся.

***

Рэндалл сидел на своей кровати. Дверь склада была закрыта. Пару минут назад здесь сидел Бойд. Сидел недолго — короткий разговор, как он сам сказал, просто чтобы понять. Чтобы задать пару вопросов. И — раз за разом — оказывалось, что Рэндалл не может ему ответить. Зачем ты пошёл в руины? — Гулял. Бывал там раньше? — Не помню. Что София говорила в пещере? — Что-то про то, что хочет отнять надежду. Какие надежды она хотела отнять? — Да хрен её знает. Бойду эти ответы не нравились. Рэндалл видел. По лицу. По тому, как Бойд не торопился задать следующий вопрос — давал паузу, в надежде, что Рэндалл сам что-нибудь доскажет. Не дождался. В какой-то момент Бойд встал. Сказал — ладно. Хватит на сегодня. Это было признание, что больше из Рэндалла он сейчас не вытянет. Если вспомнишь — приходи. Так и ушёл. Рэндалл провёл рукой по лицу. Под подбородком тянуло — щека под повязкой была горячая. И — в этот момент — в дверь постучали. Рэндалл поднял голову. Дверь склада была со старыми маленькими окошками наверху — узкие квадратные стёкла на уровне его головы. Через них всегда было видно, кто пришёл. Кто-нибудь подходил — и его лицо появлялось в одном из этих квадратов раньше, чем стук. Сейчас — в окошках было пусто. Никого. Только пустой коридор за стёклами. Показалось? Стук повторился. Тихий, но настойчивый. Рэндалл встал. Подошёл к двери. Открыл. На пороге стоял Итан. Не доставал до окошек. Поэтому его и не было видно. — Привет. Ты что тут делаешь? Это было первое, что у него вышло. — Ищу вазу. Цветы поставить. Для Мариэль. Рэндалл секунду переваривал. — Заходи. Открыл дверь шире. Итан вошёл. Огляделся — быстро, по-детски, ничего не упуская. Рэндалл закрыл за ним дверь. Подумал секунду — где у него в этой каморке могла бы быть ваза. — Кажется, у меня что-то было. Он пошёл в дальний угол. Там, на полке над тумбой, у него хранилось всё, что приносили на всякий случай. Старые банки. Какие-то пузырьки. Запчасти от вещей, которые давно не работали. — Так… — Рэндалл вытащил какую-то жестянку, отставил. Дальше — банку из-под варенья, отмытую, без этикетки. Покрутил в руке. — Кажется, кое-что есть. Подал банку Итану. — Такая подойдёт? Итан, всё это время стоявший посреди каморки, кивнул серьёзно. — Подойдёт. Рэндалл повернулся обратно к коробкам. Хотел задвинуть назад жестянку. Спросил, не глядя: — Сестра твоя здесь? — Ушла с Бойдом. Сказала — недолго. Рэндалл обернулся. Итан не уходил. Стоял там же. Переступал с ноги на ногу. — Спасибо, — сказал Итан. — За вазу? — Нет. Замолчал. Подбирал слова. — Спасибо, — повторил, — что ты помогаешь Джули. Рэндалл несколько секунд не отвечал. Потом — сглотнул. Голос вышел сипловатым: — Я тут ни при чём. Её Элджин вчера спас. Не я. Сказал это — и понял, что не хотел этого говорить. Что-то в нём сопротивлялось самой этой фразе. Не потому что ревновал. Потому что — он сам вчера ничего не мог сделать. Итан помотал головой. — Я не об этом. — Когда ты рядом, она похожа на прежнюю Джули. Тишина. У Рэндалла внутри — встало. Что-то сразу везде — в груди, в горле, под рёбрами. Он не знал, что ответить. — Она сильно расстроилась, — продолжил Итан, — когда вы перестали общаться. Поэтому… Запнулся. Сглотнул. — Поэтому пожалуйста. Помолчал. — Не делай ей больше больно. Рэндалл не сразу нашёл, что сказать. Под рёбрами — жгло. Не от стыда — от другого. От того, что этот восьмилетний пацан стоял перед ним и просил за Джули. Взял на себя то, что должен был бы делать кто-то другой. Кого у них больше не было. Рэндалл закрыл глаз. На секунду. Открыл. — Не сделаю. Сказал твёрдо. По-другому это сказать было нельзя. Итан кивнул. Я тебе поверил. Не озвучил, но кивок был — об этом. Развернулся. Вышел. Дверь за ним прикрылась — медленно, без хлопка. Рэндалл остался стоять.

***

Когда снаружи наконец хлопнула входная дверь больницы — Рэндалл вышел в коридор. Джули стояла спиной к нему, у ширмы, за которой лежала Мариэль. Джули смотрела внутрь — через щель, не отодвигая. Рэндалл подошёл. Тихо. Остановился в полушаге за её плечом. Она его не услышала. Он глянул туда же, куда смотрела она. На Мариэль. Капельница. Повязка на шее, толстая, плотная, белая. Лицо — бледное, почти прозрачное. Если бы не эта повязка — могло бы показаться, что Мариэль просто спит. Дышала. Грудь поднималась. — Она поправится, — сказал Рэндалл. Негромко. Джули вздрогнула. Обернулась. И — посмотрела на него. Что-то в нём — потянуло отвести глаза. По старой привычке. Раньше он всегда так делал — смотрел на неё вскользь, коротко. Не отвёл. Стояли. Молчали несколько секунд. — Пройдёмся? — сказал Рэндалл. Джули кивнула. — Только… — Она оглянулась через плечо в сторону другой комнаты. — Только отведём Итана в Колонию. — Хорошо.