Часть 28. В лесу

Они вышли из больницы втроём. Итан шёл впереди, на пару шагов. Рэндалл и Джули — рядом. Не близко, но рядом. Рэндалл искал, с чего начать. Не находил. Первой начала Джули. — Что у тебя с щекой? Он на секунду замешкался. — Ты не помнишь? — Не особо… Рэндалл скользнул по ней взглядом. — Ничего особенного, просто София вчера решила помочь мне снять швы. Джули мельком на него посмотрела, не ответила. Отвернулась обратно. Смотрела куда-то вдаль, в сторону леса. — Так что, — сказала через несколько шагов Джули, — она правда мертва? — Не знаю. Но прут в её шее выглядел убедительно. Сказал — и тут же осёкся. Итан, шедший впереди, оглянулся. Сделал вид, что просто посмотрел на дорогу. Но было ясно — слышал. Других тем — тех, что можно обсудить при ребёнке, — у него с Джули сейчас не было. Поэтому дальше шли молча.

***

Возле Колонии всегда было многолюдно. Раньше Рэндалла это не беспокоило — он сюда почти не совался. Колония оставалась чужой территорией, куда он заходил редко, раз в пару недель и только по делу. А сегодня — уже второй день подряд. Вчера он шёл по этой же дороге. С Джули на руках. И тогда — на них смотрел весь город. Но тогда — было плевать. Сегодня — было иначе. Он шёл налегке, рядом с ней, на своих ногах. Но — смотрел на него тот же город, тем же взглядом. И вот сегодня — задевало. Сегодня у него в груди — царапало от каждого взгляда. Чем ближе подходили, тем громче становились голоса. У крыльца Колонии стояли Табита и Джейд. Джейд что-то рассказывал, активно жестикулировал. — …грибы! Я тебе говорю, это было по-настоящему! — выкрикивал он. — Они мне показали! Табита кивала в ответ. Не очень уверенно. Итан, шедший впереди, увидел мать первым. Побежал к ней. Табита прервала Джейда — повернулась к сыну. Лицо у неё расправилось. Прижала Итана. Потом — посмотрела дальше. Её взгляд нашёл Джули. На лице у Табиты мелькнула короткая, уставшая улыбка. Потом её взгляд скользнул дальше. И — нашёл Рэндалла. Улыбка сошла. Не сразу. Просто перестала держаться. Рэндалл это заметил. Табита сделала шаг вперёд. К дочери. — Джули. Зайди на минутку. Джули посмотрела на Рэндалла. Он коротко кивнул. Она прошла к крыльцу. Поднялась по ступеням. Зашла в дом с Табитой и Итаном. Дверь за ними закрылась. Он знал, о чём думала Табита. Знал, что у неё сейчас в голове. И — знал, что слова «всё не так, как ты думаешь» — в этот раз не сработают. Потому что всё было ровно так, как она думала. Может, даже хуже. Вчера, когда Джули открыла глаза, Табита как раз входила в дверь. Застала всё сразу: Рэндалла на коленях у дивана. Имя, слетевшее с губ Джули. Его руки, прижимающие её к себе. Табита не задала вопросов. Молча забрала Джули и увезла домой. Так что сегодня — она смотрела на него соответственно тому, что видела вчера. И весь город смотрел соответственно. Они никогда этого не примут. Эта мысль пришла к Рэндаллу не как мысль — как факт. Ни Табита. Ни Донна. Ни Бойд. Никто. Рэндалл так пристально смотрел на закрытую дверь Колонии, что не сразу понял — рядом с ним кто-то стоит. Повернул голову. Джейд. С тем самым у-меня-есть-идея лицом. — Хорошо, что ты тут! Мне понадобятся твои руки. Рэндалл бросил на него короткий взгляд. — Чувак, ты что-то перепутал. Я не из ваших. Джейд закатил глаза. — Ха-ха. Невероятное остроумие! — продолжил Джейд, не сбавляя темпа. — Бойд обещал принести кувалду, и тогда мы попробуем пробить стену в подвале Колонии… — Зачем? — Затем что это наш шанс! Он ткнул пальцем в сторону здания. — Реальный шанс выбраться! Вернуться домой! Рэндалл усмехнулся. — И какой это реальный шанс по счёту? Шестой? Восьмой? Слушай, не обижайся, но мне это не интересно. Джейд на секунду выпрямился. Огонёк в его глазах потух — но тут же вернулся. Другим, чуть хитрее. Он глянул на дверь Колонии. Потом — снова на Рэндалла. — А что, если я замолвлю о тебе словечко перед Табитой? Пауза. — Кажется, она не в восторге от тебя, да? Джейд знал, куда бить. Рэндалл прикусил щёку изнутри. Глянул на крыльцо. Дверь как раз открылась — Джули. Серьёзная, собранная. — Через сколько? Джейд расплылся в улыбке. Шлёпнул в ладоши — один раз, азартно. — Через полчаса. В подвале Колонии. Жду. И — пошёл. Быстрым шагом, мимо Джули, которая как раз спускалась навстречу. Они кивнули друг другу. Джейд скрылся в доме. Джули подошла к Рэндаллу. — Ну что, — сказала она. — Идём? — Куда-то конкретно? — Хочу убедиться, что оно мёртво.

***

— Что Джейд от тебя хотел? Они уже отошли от Колонии шагов на двадцать. Голоса позади стихли. — Хочет, чтоб я пробил дыру в стене Колонии. Джули посмотрела на него — мельком. — Понятно… Несколько шагов прошли молча. Под ногами хрустел гравий. — Ты знал, что Джейд был женат на моей маме? Рэндалл повернул голову. Резко. — Чего? Джули усмехнулась — коротко, без веселья. — Мама верит, что Джейд и она… ну типо реинкарнации людей, которые жили в этом городе с самого начала. И когда-то, много жизней назад, они были женаты. И у них даже был ребёнок. Рэндалл смотрел на неё пару секунд. Не сразу нашёл, что сказать. — Ну и дичь. — Угу. Джули пожала плечами. Они пошли дальше. Начался лес — тропа уходила между сосен. Светлый лес, редкий. Под ногами — хвоя, пятнами — мокрая земля. Шли молча. Рэндалл шёл рядом и понимал — он не знает, что сказать. Итана с ними больше не было. Они — наедине. Впервые с тех пор, как проснулись рядом в баре. Он знал, что момент настанет. Знал, что нужно — что-то. Что-то сказать. Что-то спросить. Слова не шли. Не формировались — даже у него в голове, даже черновиком. Большая часть их разговоров была обсуждением теорий про город. Про арку. Про правила, которые не работали так, как должны были работать. В перерывах — сарказм и подколы. Всё, что между ними было личное — было по пьяни. Это было неправильно. Все у них шло как-то неправильно. И молчать сейчас — тоже было неправильно. Но по-другому просто не получалось. — Смотри. Джули остановилась. Рэндалл поднял голову. Впереди, метрах в пятидесяти, между деревьями — стоял большой костёр. Дым тонкой струйкой шёл вверх. В костре, на сложенных брёвнах — лежало что-то. Длинное. Обмотанное в простыню. Простыня уже горела по краям, прогорая внутрь. Рэндалл и Джули остановились. Они не подошли ближе. Стояли — там же, где увидели. Рэндалл смотрел. Не верилось. Эта тварь почти их убила. Использовала Джули. Манипулировала всеми. И — всё. Кончилось. София лежала, обмотанная простынёй, в огне. Догорала. — Так ты ничего не помнишь? — сказал он, не отрывая взгляда от костра. — Что было в руинах. В подземелье. Джули молчала несколько секунд. — Только небольшие фрагменты, — сказала она тихо. — В основном… нет. Рэндалл скосил на неё взгляд. Лицо у неё было — непривычное. Растерянное. И — у него внутри стянуло. Сразу в две стороны. С одной — он был даже рад. Она не помнила, как мучилась Мариэль. Не помнила страха, в котором они задыхались в подземелье. Не помнила слов Софии — тех, которые она бросала им в лицо, развешивая его надежды перед всеми, как мокрое бельё на верёвке. И, вероятно, не помнила своего собственного признания — с которым Рэндалл до сих пор не знал, как быть. С другой — жалел. Странно, неправильно — но жалел. Потому что те откровения, которые прозвучали там, — на которые они сами, в обычной жизни, не способны, — могли так и остаться. Похороненными в подземелье. Навсегда. Рэндалл сглотнул. Костёр стоял ровным жаром. Дым шёл вверх — серый, плотный, прямой. Что-то лёгкое коснулось его руки. Он опустил взгляд. Костяшки её пальцев — у его кисти. Прижались. Не случайно. Рэндалл — не двинулся. Глянул на неё ещё раз. Она смотрела на костёр. Не на него. Но рука её — была там. Кисть Рэндалла медленно скользнула вдоль её. Большой палец нашёл её мизинец. Зацепил. Она ответила. Безымянный палец её — поверх его безымянного. Потом — средний. Потом — указательный. Через несколько секунд их ладони уже были переплетены. Пальцами. Целиком. Рэндалл сжал. Не сильно. У него непроизвольно дёрнулись уголки губ — куда-то вверх. Чуть-чуть. Так, как у него лицо обычно не делало. Где-то в костре громко треснуло — бревно упало вниз, искры взлетели. Оба вздрогнули. Инстинктивно — отдёрнули руки. Рэндалл повернул голову на звук. Никого. Лес стоял пустой. Это был просто костёр — он догорал, ветви ломались под собственной тяжестью. Рэндалл скосил взгляд на Джули. Она тоже смотрела туда же — куда он. Лицо у неё было — понимающее. И — жалеющее. О том, что они отдёрнули. Он тоже жалел. Но руки — уже не вернулись. — Пора идти. Джули кивнула. Развернулись. Пошли обратно по той же тропе. Костёр за их спинами потрескивал — всё тише, всё дальше. — Знаешь, София всегда казалась мне какой-то стрёмной. Не думаю, что кто-то в городе будет по ней скучать. — Разве что Кенни. — У него талант привязываться не к тем людям. — Ты такой милый, Рэндалл, — сказала она с тем своим лёгким сарказмом. Он хмыкнул. Ничего не ответил. Дорога обратно показалась короткой. Лес быстро редел — где-то впереди уже виднелись крыши Колонии, серые, среди верхушек сосен. — Так что, тебе ввели комендантский? Джули нахмурилась. — В смысле? — Ну, после всего я думал, Табита будет запирать дома. Джули прищурилась. — Запирать? Мне же не одиннадцать лет. — А, ну да. Ты же у нас уже взрослая. — Теперь да. Сказала это с лёгкой усмешкой — двойственность повисла сама собой. Рэндалл это поймал. Прошли ещё несколько шагов. Молча. — Нам надо это обсудить? Получилось — что-то между вопросом и утверждением. Джули не повернула головы. — Нет. Не думаю.

***

Они вышли из леса. Под ногами — снова гравий. Колония уже была за поворотом. И — на дороге, в нескольких десятках метров — уже стоял Джейд. С тележкой. На тележке — кувалда, ломы, ещё что-то железное. Джейд увидел Рэндалла. Замахал рукой. — Эй! Давай скорее! Мы уже начинаем! Рэндалл выдохнул сквозь зубы. Тоже мне, нашёл момент. Понял, что здесь их пути с Джули расходятся. Дальше она пойдёт домой. Он — к подвалу. — Какие у тебя завтра планы? — спросил он. Джули посмотрела на него. Пожала плечами. — Утром заеду в салон, на маникюр. Потом пообедаю в ресторане. А вечером — в театр. — А, — Рэндалл кивнул, — ну ясно. Раз ты так занята. И — сделал шаг. В сторону Колонии. — Стой. Джули поймала его за край куртки. — Нет у меня никаких планов, а что? Рэндалл оглянулся в сторону леса. В голове уже сформировалась идея. — Утром, как проснётесь, — сказал он, — приходите с Итаном к озеру. Где мы рыбачили. Помнишь, где это? Джули кивнула. — Да. — Эй! — Джейд снова. — Рэндалл! Мы только тебя ждём! Рэндалл прикинул, чем бы в Джейда запустить. Чем-нибудь потяжелее. Моргнул. Посмотрел на Джули. — Значит, до завтра? — спросила она. — Угу. Рэндалл сделал шаг. Потом ещё один. Потом — остановился. Повернулся обратно. — Захвати с собой какие-нибудь старые простыни. Или занавески, что-нибудь такое. Джули нахмурилась. — Ладно...

***

— Зачем нам эти занавески? Итан спросил, ещё не успев выйти со двора. Он шёл рядом и тащил один из свёртков — её мать дала им две выцветшие шторы, которые много лет лежали в коробке без надобности. — Я и сама не знаю, — призналась Джули. — Рэндалл попросил взять. Итан задумался. Потом — пожал плечами. Раз надо — значит, надо. Утро у неё началось рано. Слишком рано — солнце даже не успело подняться над крышей соседнего дома. Идти, как только проснулась, она себе не разрешила. Это бы выглядело — как будто она очень ждёт. Хотя она ждала. Поэтому она лежала на кровати и гадала, что Рэндалл там придумал. Ничего разумного с дырявыми шторами в голове не складывалось. А вот вчерашний разговор с матерью — складывался слишком хорошо. И не давал ей покоя ничуть не меньше, чем загадка с занавесками. Разговор с Табитой накануне был — длинный. Табите идея отпустить дочь опять куда-то в лес к Рэндаллу — нравилась примерно никак. Договариваться пришлось долго. В итоге Табита согласилась на одно условие: Джули идёт. Но с Итаном. И — только до обеда. После обеда — оба возвращаются и помогают по дому. Джули могла бы плюнуть на это и уйти на весь день. Могла. Но понимала — таким способом она только окончательно испортит отношение мамы к Рэндаллу. Поэтому Джули решила пока подыгрывать. Маминому представлению о том, что у них всё ещё нормальная семья. До тех пор, пока какая-нибудь новая большая идея не унесёт её внимание, и она опять забудет, что у неё есть дочь. Озеро открылось за деревьями — тихое, сероватое в утреннем свете. У берега был расчищен пятачок. И — посреди него — лежала груда сложенных веток. Длинные, прямые, ровно срубленные — кто-то их тут заготовил с раннего утра. Из-за деревьев, с другого края поляны, как раз вышел Рэндалл. — Привет. Сказал, отряхивая руки от коры. — Привет. — Джули подошла ближе. — Что тут происходит? — Я же обещал Итана научить основам выживания. Итан, услышав это, аж выпрямился. Лицо у него стало серьёзное. — Прямо сейчас? — А зачем откладывать? Они начали с шалаша. Рэндалл показывал — как выбирать опорные жерди. Толстые, прямые, без сучков. Как ставить их углом, чтобы потом сверху положить тонкие. Как вязать узел — он называл его как-то иностранно, Джули не запомнила. Итан — запомнил. Рэндалл показал два раза, и мальчик уже завязывал сам, медленно, высунув кончик языка от усердия. — Молодец, — сказал Рэндалл коротко. И — Итан расцвёл. В какой-то момент Рэндалл стянул с себя рубашку. Остался в одной футболке, которая облегала его плечи и спину. Джули поймала себя на том, что смотрит. На его руки. На предплечья. На жилки, которые проступали под кожей, когда он затягивал верёвку. На пальцы — длинные, точные, знавшие, что делают. У неё внутри что-то медленно — расходилось. Горячо. Без всякой на то её воли. Она отвернулась — резко, нарочно. Стала смотреть на воду. На сосны. Куда угодно, лишь бы не на него. Помогало плохо. Но всё-таки немного. Джули носила ветки. Передавала. Помогала держать жерди, пока Рэндалл их крепил. Несколько раз верёвка соскальзывала у Итана с пальцев — он смущался, Рэндалл показывал ещё раз, терпеливо, без вздохов. Смотри сюда. Так. Теперь — затягивай. Через пару часов у них уже стояла рамка — три опорных жерди, перевязанные сверху. Не шалаш ещё, но что-то уже. Джули иногда отходила в сторону, садилась на бревно и смотрела. Утро в лесу. Лучи между сосен. Озеро рядом. Она, Итан и Рэндалл. Они выглядели — как будто всегда были вместе. Это было — хорошо. Но мало. Полдень настал слишком быстро. За всё время они едва ли перекинулись с Рэндаллом тремя словами лично. Передай верёвку. Подержи здесь. Спасибо. У неё мелькнуло — жалко. Едва-едва, почти не задерживаясь. Хотелось бы, чтоб он хоть раз посмотрел на неё подольше. Сказал что-то, что было бы только ей. Но и без этого — день был хороший. — Нам пора, — сказала Джули. — Мама просила прийти к обеду. Рэндалл кивнул. Глянул на солнце. — Ладно, продолжим завтра. Табита уже ждала их дома. — Ну как? — спросила она, ставя перед ними тарелки с чем-то горячим. — Шалаш строили, — сказал Итан. С полным ртом. — И как — построили? — Нет ещё. Завтра будем доделывать! Табита покосилась на Джули. Джули — пожала плечами. Видишь? Никаких преступлений. Просто шалаш. После обеда — Табита попросила помочь разобрать коробки на чердаке. Старая одежда, чьи-то вещи, которые надо было перебрать и решить, что оставить. Мама что-то рассказывала — про кого-то, что-то. Джули кивала. Мыслями всё ещё была там. У озера.

***

На следующее утро всё повторилось. К озеру шли быстрее, чем вчера. Рэндалл уже был там. С новой кучей веток. — Привет! — Привет. Доделываем крышу. Потом — начнём навес. Сегодня было — то же самое. Джули — снова резала верёвку. Снова вязала узлы. Снова слушала, как Рэндалл что-то объясняет. Ближе к полудню крыша шалаша стояла. Кривовато, но стояла. Рэндалл накрыл её первой занавеской — той, что Джули принесла вчера. Привязал по краям. — Может, перерыв сделаем? Перекусим. Я бутерброды взяла. Рэндалл, не отрывая глаз от узла, который завязывал в этот момент: — Сейчас некогда. Если этот ряд не закончим — узлы расслабнут к завтрашнему дню. Придётся переделывать. Ещё десять минут… Десять минут растянулись на час. Снова — полдень. Снова — пора. Джули забрала Итана. Пошла обратно. Дома — Табита попросила помочь Бакте на кухне. Они с Итаном пошли в кафе. До вечера — резали овощи, мыли посуду, переставляли стеклянные банки с заготовками на новые полки. Бакта в этот день взяла Итана в помощники, разрешила ему мешать тесто в большой миске. Джули резала овощи. Молча. Смотрела на нож в своей руке и думала. Вроде всё же хорошо. Она этого и хотела. Рэндалл нашёл повод проводить с ними время. Учит её брата. Это было — больше, чем она когда-либо смела ждать. Но что-то — было не так. Она не могла назвать, что.

***

На третье утро — стало понятно. Когда они пришли к озеру, шалаш уже стоял почти готовый. Каркас, поперечины, частично закрытые ветками стены. Внутри — пахло свежим деревом, сосновой смолой. Рэндалл был увлечён. Итан рядом с ним светился тем же. Не отходит от Рэндалла ни на шаг. Когда Рэндалл шёл за веткой — Итан шёл за ним. Когда Рэндалл присаживается на корточки — Итан присаживается рядом. Серьёзный Рэндалл с инструментом в руках. Брат, у которого впервые за долгое время появилось своё дело. Тогда, в первый день, ей это казалось милым. Сегодня — она уже хотела бы, чтоб этого было меньше. За эти три дня они с Рэндаллом — не пересеклись глазами ни разу. Он смотрел на ветки. На Итана. На свои узлы. На неё — коротко, по делу: подержи, подай, отрежь. Когда Джули случайно задела его руку, передавая верёвку, — он даже не поднял головы. — Слушай, а долго мы ещё с этим шалашом? Рэндалл ответил, , не отрываясь от очередного узла: — Это пока часть. Завтра — навес доделываем. Потом ещё — кострище нужно правильное сложить. И вход в шалаш можно укрепить — а то ветер задует. Что-то у Джули под рёбрами стянуло. Это никогда не закончится. Эта мысль вошла плотно. Стройка будет идти и завтра, и послезавтра, и неделю. Он специально тянет. Или — просто увлёкся, и она ему вообще не нужна. Или — передумал про то, что было в лесу. Или — жалеет. Или — боится. Или — что-то ещё. Что бы из этого ни было — ей сейчас сделалось не по себе. Горло немного сдавило. Джули поднялась с земли. — Я пройдусь. Сказала это негромко. Рэндалл и Итан, кажется, даже не услышали — Рэндалл что-то объяснял про узел восьмёрки. Итан смотрел на его руки. Джули отряхнула джинсы. Пошла к деревьям. Не оглянулась.

***

В лесу было холоднее, чем два дня назад. Среди зелени уже мелькали жёлтые листья — то тут, то там. Что-то мокрое коснулось её щеки. Потом — руки. Ещё не дождь. Пока — намёк. Но Джули и намёка хватило, чтоб понять: скоро в городке начнётся осень. И с ней — дожди. Холодные, долгие. Джули остановилась у дерева. Прижалась к нему затылком. Закрыла глаза. Ветер задул в воротник куртки. Она поплотнее запахнула её на груди. Она не понимала, что происходит. Точнее — понимала, но не хотела это формулировать. В её голове это всё представлялось иначе. После того, что было в баре. После чего-то, что было в подземелье. После того, что было у костра. Она думала — что-то начнётся. Что-то настоящее. А вместо этого — третий день она стоит и подаёт ему ветки. А он смотрит на неё ровно столько, сколько нужно, чтоб взять у неё из рук эту ветку. И даже это — это могло закончиться. С первым серьёзным дождём. Что-то у неё в горле — перекатилось. Не до слёз. Но близко. Она сглотнула. Раз, ещё раз. Сзади — треснула ветка. Джули открыла глаза. Рэндалл. Один. Стоял в нескольких метрах. Смотрел на неё. — Ты что здесь делаешь? Джули отлепилась от ствола. Поправила куртку. Не стала смотреть ему в лицо. — Ничего. Пройдусь ещё немного. Ты не парься. Иди — продолжайте строить свой шалаш. Сделала шаг — мимо него — в сторону леса. Рэндалл шагнул за ней. — Джули. Что происходит? Что-то внутри Джули сорвалось. Она обернулась. — Знаешь, у меня такой же вопрос. Что мы тут вообще делаем? Что я вообще тут делаю? Рэндалл смотрел на неё молча. — Ты Итана хотел учить выживать — учи. Не буду вам мешать. Джули — продолжала. Не могла остановиться. — Вот только, — Джули кивнула в сторону неба. Тяжёлого, серого. — Ваши уроки скоро закончатся. Дырявые занавески от дождя не спасут. И что тогда, Рэндалл? Что дальше? Пауза. — Я думала, у нас может что-то получиться. — Сглотнула. — Видимо, зря. Для тебя это, кажется, было ошибкой. Что-то в её собственном голосе её саму — испугало. Это было — прямо. Слишком прямо. Она такого ему ещё ни разу не говорила. Она отвернула голову. Чтобы он не видел её лица. Хотела сделать шаг — уйти. Сама уже не зная, куда. Просто уйти, чтобы дальше не позориться. Рэндалл не дал. Поймал её за край куртки — у самого локтя. Джули по инерции — оказалась прямо перед ним. Близко. Она открыла рот — что-то ещё сказать. Не нашла, что. Не успела. Рэндалл наклонился. Ладонями обхватил её лицо, чуть приподняв. И — поцеловал. Медленно. Тепло. Почти нежно. Так, как Джули и подумать не могла, что Рэндалл умеет. У неё всё внутри — поплыло. Это было совсем не похоже на поцелуй в баре. В баре был голод, темнота, виски, отчаяние, успеть, пока не передумал. А сейчас — оба знали, что делают. Никто из них не был пьян. Никто никуда не торопился. И от этого становилось невыносимо. От того, что по-настоящему. Джули положила одну ладонь ему на грудь, прямо у воротника куртки, чувствуя через ткань, как у него внутри стучит. Быстро. Не ровно. Тоже. Через какое-то время Рэндалл оторвался. На сантиметр. Не больше. Прижался лбом к её лбу. Дышал ей в губы. — Дурочка, — сказал он тихо. — Ну какая же ты дурочка. Голос у него был — хриплый. Совсем не свой. И — она поняла. Просто поняла. Что три дня молчания у него — это было не про то, что передумал. И не про то, что жалел. Это было — про не знал. Точно так же, как и она. Не знал, как теперь. Не знал, что делать с этим всем. Поэтому — закрылся за шалашом, узлами и Итаном. А она — закрылась в молчании и обиде. Джули провела пальцем по краю его виска — там, где у него ещё держался пластырь. И — поцеловала его сама. В ответ. Без сомнений.