Затишье перед ливнем

После событий на складе Токио словно замер в тревожном ожидании. Мэй не находила себе места. Баджи стал еще более нелюдимым — он часами пропадал на улице, возвращаясь под утро с запахом табака и тяжелым взглядом. Рёко старалась не подавать виду, что напугана, но Мэй видела, как у тёти дрожат руки, когда она накрывает на стол. Разрыв между Майки и Дракеном оказался глубже, чем кто-либо мог представить. Через Эмму Мэй узнала страшное: Тосва фактически раскололась. Ссора из-за Па-чина превратилась в идеологическую войну. Майки, ослепленный преданностью, не мог смириться с потерей друга, а Дракен, будучи совестью банды, не позволял обесценить жертву Па. — Они не разговаривают, Мэй, — Эмма плакала в трубку. — Майки крушит всё, а Кенчик просто ушел, сказав, что Тосва катится в бездну. Мэй понимала, что должна вмешаться, но статус «сестры Баджи» теперь накладывал ограничения. Если она примет сторону Дракена, Майки сочтет это предательством Кейске. Если сторону Майки — Дракен решит, что она потакает безумию. Такемичи Ханагаки в это время превратился в эпицентр событий. Мэй решила проследить за ним, чувствуя, что этот парень — ключ к примирению. Она подошла к его дому как раз в тот момент, когда оттуда выходил Дракен. Лицо Кенчика было темнее тучи. — Осанай выжил, — бросил Дракен, заметив Мэй и друзей Такемичи. — Но Па не выпустят минимум год. Это факт, с которым Майки не хочет мириться. — Кен, постой! — Мэй сделала шаг навстречу. — Вы же как братья. Неужели одна ошибка Па разрушит всё, что вы строили? — Я больше не хочу иметь ничего общего с Майки, — отрезал Дракен. — Я ухожу. С меня хватит этого детского сада. Но стоило ему выйти за калитку, как на горизонте появился Майки. Атмосфера мгновенно наэлектризовалась. Воздух зазвенел от напряжения. Без лишних слов два лидера Тосвы сцепились прямо на глазах у опешившего Такемичи. В ход пошли вещи Ханагаки: старые велосипеды, биты, коробки — всё летело в разные стороны, пока эти двое выясняли, чья правда весомее. Мэй стояла в стороне, скрестив руки. В Киото она видела сотни таких драк — бессмысленных и разрушительных. Но когда Такемичи, доведенный до отчаяния, начал орать на них обоих, обливаясь слезами и размахивая кулаками, она невольно улыбнулась. — Вы... вы просто кучка идиотов! — вопил Такемичи. — Вам плевать на всех вокруг! Вы рушите жизни людей ради своего эго! Майки и Дракен замерли. Взгляд Майки упал на макушку Такемичи. — Эй, Такемичи... у тебя в волосах какашка. Секундная тишина — и взрыв хохота. Мэй прислонилась к забору, чувствуя, как гора свалилась с плеч. Смех Майки и Дракена был тем самым звуком, который возвращал Тосве жизнь. Они извинились так же просто, как и начали драку. Майки признал, что просто хотел помочь Па, а Дракен объяснил, что уважал выбор друга. — Значит, мир? — Мэй подошла к ним, когда все успокоились. — Мир, Мэй-тян, — Майки улыбнулся своей привычной, солнечной улыбкой. — Мы просто немного перегрелись на солнце. Хина и Эмма подошли следом, светясь от счастья. 3 августа. Фестиваль Мусаши. Дождь начал накрапывать еще в сумерках. Мэй надела легкое юката, под которым всё равно скрывались набитые кулаки — привычка Киото никуда не делась. Она видела Хину и Такемичи, Дракена и Эмму. Всё казалось идеальным: игры, смех, запах жареной еды. Но предчувствие беды не отпускало. Когда Такемичи и Хина отошли в сторону деревьев, надеясь на уединение, их прервал звонок Ямагиши. Мэй, стоявшая неподалеку, увидела, как изменилось лицо Ханагаки. — Что случилось? — спросила она, подходя к нему. — Мэй! — глаза Такемичи были полны ужаса. — Ямагиши сказал... часть парней из Тосвы, те, кто был за Майки... они собираются напасть на Дракена сегодня! Прямо здесь! — Блять... — вырвалось у Мэй. — Такемичи, ищи Дракена, я найду Баджи и Мицую! Она рванулась в толпу, но дождь, перешедший в ливень, скрывал всё вокруг. Такемичи убежал вперед, ругая себя за бдительность. Мэй видела, как он скрылся в лесополосе за храмом. Она последовала за ним, но наткнулась на нечто более страшное. В тени деревьев Киёмаса разговаривал с членом «Мёбиуса». — Сегодня Дракен сдохнет, — цедил Киёмаса, сжимая в руке нож. — Я лично вскрою этого выскочку. Мэй хотела выскочить и вбить Киёмасе челюсть в череп, но в этот момент она увидела, как Такемичи, который подслушивал рядом, обнаружили. Один из парней Тосвы схватил Ханагаки и повалил на землю. — А вот и наш плакса, — захохотал Киёмаса. — Свяжите его. Мэй рванулась на помощь, но путь ей преградили еще трое. — О, а вот и сестренка Баджи. Баджи Кейске будет очень расстроен, когда найдет тебя здесь. Мэй вошла в клинч с первым нападавшим. Удар коленом в печень, локоть в челюсть — она двигалась как машина. Но Киёмаса уже уходил в сторону парковки, где был Дракен. — Такемичи! — крикнула она, отбиваясь от двоих сразу. Ханагаки лежал на земле, обмотанный клейкой лентой, его лицо было залито слезами и грязью. Киёмаса пнул его в бок и ушел, пообещав вернуться и «наказать» после того, как покончит с Дракеном. Мэй раскидала своих противников, но силы были на исходе — их прибывало всё больше. Она видела, как Хина находит Такемичи. Она видела их поцелуй, который, казалось, вдохнул в Ханагаки жизнь. — Мэй-тян! — крикнул Такемичи, сдирая ленту. — Иди к Майки! Скажи ему, где мы! Я... я разберусь с Киёмасой! Мэй посмотрела на этого парня. В его глазах больше не было слез. Там была решимость человека, который готов умереть за свою правду. — Хорошо, Ханагаки! Не смей сдыхать! Она сорвалась с места, бежа по мокрой траве. Ливень хлестал по лицу, юката промокло насквозь и мешало бежать. В голове пульсировала только одна мысль: «Успеть. Только бы успеть». Где-то там, на парковке, Кен Рюгудзи стоял один против сотни предателей и остатков «Мёбиуса». Мэй Мори понимала: сегодня её муай-тай станет последней линией обороны между жизнью и смертью её новой семьи.