Научите, как может быть хорошо

Аврора проснулась от настойчивого луча полуденного солнца. Поморщилась от ноющих расслабленных мышц и оторвала голову от мягкой подушки. Его подушки. Ее валялась где-то на полу, а сама она раскинулась в самом центре. Нега продлилась только пару минут, пока взгляд не упал на зеркало и стоящее рядом кресло. "Желать своего мужа вполне естественно, Аврора. Я приласкаю вас, как вы того хотите. Не отводите взгляда". Она вспыхнула, спрятав лицо в подушке Пилата. Она пахла его запахом, насыщенным и безжалостным. Аврора измученно простонала и откинула его подушку. Через минуту в покоях появилась Магдалина. — Госпожа, вы проснулись? Прикажу накрыть на стол. — Подожди... Когда ушел мой муж? — Еще на рассвете, госпожа. Тело помнило каждое касание. Каждую ласку. Вот и сердце клокотало от понимания, что как раньше больше ничего не будет. — Он говорил, когда вернется? "Сколько времени у меня есть подготовиться..." — К ужину, госпожа. Аврора позволила собрать себя, пройти через все эти обряды подготовки, потому что ни сердцем, ни душой ее здесь не было. Она задыхалась от запаха Пилата, даже когда покинула его покои. Каждый участок кожи горел от его касаний. Низ живота предательски тянуло, а соски щипало так, что каждый раз, когда ее платье поправляли, она поджимала ноги. Было абсолютно бессмысленно отрицать, насколько сильно ей понравилось. Как сильно ей было хорошо. Собственные стоны и развязный вид в отражении эхом отбивались в ушах. Заставляли стыдиться и гореть. Желать большего... И только упрямый разум наказывал ее. Пилат должен оставаться ненавистным супругом, она его совсем не знает, но раздвинула перед ним ноги. Она хотела этого и повторила бы еще раз. К ужину появилась на дрожащих ногах. Однако большой длинный стол пустовал. Почти сразу Магдалина принесла ей свиток с личной печатью Наместника. "Я прошу простить меня, на окраине появились неотложные дела. Пожалуйста, не ждите меня к ужину и отдыхайте, супруга". От идеально каллиграфического почерка сердце забилось в груди так истошно. Аврора подняла полный мольбы взгляд на нежно улыбающуюся Магдалину. — Он никогда не сообщал мне лично ни о чем таком. — А вы никогда не оставались в его покоях... Возможно, вы наконец позволили ему быть вашим? Аврора вспомнила, как лежала на нем, сидела на его коленях, прижималась к мощному телу, и волна смущения и волнения колыхнула тело. Она резко свернула свиток и молча направилась к себе, сорвав гроздь винограда с вазы. Магдалина проводила ее ласковой улыбкой. Сна не было, даже когда потух весь свет, а прохлада ночи просочилась в покои. Аврора даже не ворочалась. Просто обнимала в подушку и все пыталась договориться с собой.

***

Сквозь дрему Аврора почувствовала, как прогибается под ней постель. Нечто теплое и основательное согревало её, нависало скалой. А затем ощутила прикосновение на щеке. Она медленно раскрыла глаза. — Пилат?.. Она пробурчала, пытаясь разглядеть его в темноте. Мужчина сразу ласково погладил её по голове. — Это я. — Вы вернулись… Она попыталась медленно присесть. — Не хотел вас тревожить. Только проведать. Она тотчас смутилась, опустила голову, якобы привыкая к темноте. Пилат накрыл ладонью её колени сквозь одеяло. — Я все равно не спала... Зачем-то выдала себя с головой. — Будьте любезны помочь мне снять облачение. — Хорошо. Она ответила не думая и очень волнуясь. Находиться рядом с Пилатом было невыносимо. Все тело горело, а сердце металось как в клетке. Аврора не хотела, чтобы он уходил, но очень пожалела о том, что ляпнула. Быть вдали от него давалось проще. Особенно после вчерашней ночи. На удивление Пилат помог ей разжечь масляные лампы, и покои развеял мягкий свет. Он вернулся на постель и немного сгорбился, позволяя ей, возвышаясь над ним, без проблем снять облачение. Девушка подсела сзади и дрожащими пальцами принялась расстегивать. — Говорят, что воин не дает подходить к нему со спины. Это самое уязвимое место. Она сказала тихо, но твердо. Расстегивала ремешки один за другим, постепенно избавляя Пилата от оков. За облачением скрывалось могучее потное тело. — Все верно. Она смутилась озвучивать то, что он позволил ей это. В конце концов, они не на войне. Но сам жест был очень интимным. Аврора проклинала собственное возбуждение. Словно она была из тех падших женщин, которые ни о чем кроме похоти не думали. Запах смолы и железа делал все только хуже. Аврора убрала последние ремешки и оставила Пилата свободным. Он медленно, с грацией хищника поднялся с постели и развернулся к ней. — Благодарю вас. Служанкам быть здесь ни к чему, вы не находите? Аврора не понимала, к чему он клонит, и рассеянно кивнула, глядя на него снизу вверх. — Поухаживайте за мужем. Я вернусь из купальни, а вы разомнете мне плечи. Холодная властность его голоса обожгла, но Пилат отправился в ее купальню. Она не могла найти себе места, ерзая на постели, а потом кинулась к своему ящичку за маслом. Когда Аврора нашла нужное, Пилат уже вернулся в покои. Она развернулась и пропустила вдох. Он шел к постели лениво, обернув бедра какой-то светлой тканью, и даже не до конца вытерся. В его четких выверенных жестах была полная уверенность — не показное высокомерие, как у молодых людей без чувства собственного достоинства, а нечто глубинное, первобытное. Пилат знал свою силу и не ждал подтверждения извне. Их взгляды встретились. Аврора судорожно сглотнула, а Пилат окинул её темным взглядом с ног до головы. Молча, жадно. — Решили использовать масло? Хорошо. И медленно опустился на постель. Аврора завороженно проследила за перекатами мышц, пока он оперся локтями и лег на живот, вытянув руки вдоль тела. Вид его крепкого закаленного тела выжжен в памяти. Она никогда подобного даже не представляла. Стояла так долго, что Пилат сказал, глядя на нее с нежностью. — Я не укушу вас, Аврора, — с беззлобной насмешкой. — Но без массажа я не усну. — Кхм… да. Неловко Аврора опустилась коленями на постель и пододвинулась к мужу. — Как мне делать это? — Для начала сядьте на меня. Аврора замерла. Дыхание сбивало бешеное сердцебиение. — Зачем это?.. Как же хорошо, что он не видел ее лица. — Затем, — его голос был спокойным, даже ленивым, — что руками вы не сможете размять глубокие мышцы. А весом — сможете. Садитесь. На спину, ниже лопаток. Аврора замерла. Он не видел её лица, и это спасало. — Я и так могу... — Можете, но не поможете. Она помедлила, потом осторожно перекинула ногу через его бёдра, села на поясницу — не на ягодицы, чуть выше, чтобы не мешать дыханию. Жёсткие мышцы под ней, его тепло через ткань. Она замерла, не зная, куда девать руки. Ей казалось, что под ней лев. — Просто вдавливайте пальцы в плечи. Постепенно опуститесь ниже. «Насколько ниже?..» Аврора выдавила пару капель масла и растерла ладонями. Затем, слегка огладив плечи, она вдавила пальцы. Как и было велено сильно и интенсивно. В тишине покоев раздался протяжной полуболезненный стон. Аврора тут же одернула руки. — Больно? — Напротив, — его голос стал ниже. — Как и нужно. Сильнее. Аврора, сгорая от столь интимного взаимодействия, продолжила массаж. Пилат не шевелился. Его спина казалась такой мощной и крепкой. Гладкую кожу рассекало несколько больших шрамов. Она не знала, есть ли они на груди. — Откуда ваши шрамы? — спросила Аврора с опаской, но осторожно. Она сильно, но ласково вдавливала пальцы в забитые мышцы. С каждым шумным выдохом мужа внутри что-то переворачивалось. — Какой именно... — лениво, хриплым голосом ответил Пилат. Наместник был расслаблен, лежал с закрытыми глазами. Кажется, ему было очень приятно. Порой он тихо вздыхал. — Вот этот, — бережно накрыла кончиками пальцев рассекающий лопатку шрам. — Сирия, — сказал он. — Засада. Меня ударили копьём, когда я вытаскивал раненого. Если бы товарищ не отбил второй удар — меня бы не было. Аврора вся сжалась от мысли, как больно ему тогда было. Намного ласковее продолжила делать массаж. Уже гладила широкую спину. — А тот, что рядом? — Разбойники в Галилее. Я был молод и думал, что бессмертен. Аврора провела кончиками пальцев по грубой ткани шрама — кожа там была гладкой и блестящей, словно расплавленный воск. Ее ладонь замерла на лопатках. Это была не жалость, нет. Возникло слишком сильнее желание утешить его, забрать ту боль, что наверняка была очень много лет назад. Она не сразу поняла, как горячо стало на голени. Пилат нежно сжимал кожу, заставлял обратить внимание на себя, вернуться в реальность. — Поэтому я не хотел вам рассказывать. Это не вашей прекрасной души. — А этот? Она, не слушая его, уже смелее положила ладонь на талию — этот шрам был намного глубже и уродливее. — Аврора... — устало, но не раздраженно. — Несколько лет назад я шла по улице и полной ступней наступила на глубокий осколок разбитой бутылки. Было больно до искр перед глазами. Я рыдала громко и без остановки. Она задрожала в тот миг, стоило Пилату моментально накрыть ее ступню. Согревая, утешая. От этого жеста сердце забилось слишком сильно. — Я говорю не для жалости... Мне было так больно — я боюсь даже представлять то, через что проходили вы ради власти. Сколько было положено сил. Мы такие разные... Пилат вдруг резко схватил её за лодыжку и перевернулся — Аврора оказалась сидящей на нем, тихо вскрикнув от удивления. Это было так быстро и уверенно. Он смотрел на нее так откровенно и восхищенно, что Аврора зарделась. Пилат подтянул колени и тем самым дал опору её спине, позволяя удобнее устроиться. — Я ваш муж, Аврора. По закону, перед богом. Вы можете говорить со мной прямо. О чем вы думаете? Она не могла расслабиться, положив руки себе на бедра. Все слова вдруг куда-то подевались. Пилат вдруг накрыл её ладони, мягко их убирая, и сам сжал мягкие бедра большими ладонями. Аврора судорожно вздохнула. Поза, в которой они находились, была очень откровенной. Быть может, даже не столько физически, сколько чувственно. Она возвышалась над властным суровым мужчиной, полураздетым, домашним. А сама дрожала изнутри. — Вы... всегда были для меня чужой, — прошептала она. — А теперь я ничего не понимаю. Пилат смотрел внимательно и глубоко. Снова накрыл ладонями ее ступни, массируя, а после осторожно накрыть подолом платья. Чтобы не мерзли. Вернул ладони на талию, теперь поглаживая ее живот большими пальцами. — Вы просто наконец пришли к тому, что было уготовано еще восемь лет назад. Разве вам не было хорошо прошлой ночью? Пилат слегка приподнял бедра, надавливая на её закрытое тканью лоно, и Аврора от неожиданности и приятной ласки раскрыла глаза. Его возбуждение было очень внушительным и твердым. Она рефлекторно ответила на давление и качнула тазом вперед-назад, вмиг заливаясь краской. — Было… — на выходе. — И мне так стыдно. Я желаю того, кого не люблю. И я не хочу останавливаться… Аврора всхлипнула и оперлась ладонями о его грудь и с силой сжала бедра. Но не позволила себе двигаться. Пилат тяжело задышал — грудная клетка вздымалась сильно, шумно. Он не осознавал, с какой силой впился в бедра Авроры. — Я… — глаза намокли. Их разговор был слишком откровенным. — Я всю жизнь не принимала наш брак. Я поддалась низкому чувству, но к кому было идти, если не к вам? Я предала свой же принцип — возлечь с мужчиной по любви. Она вдруг замерла, пораженная темным взглядом. Таким Пилата она не видела никогда, даже с тех походов или тяжелых дней. Это заставило её выпрямиться, фактически усесться на мужское возбуждение. Пилат долго молчал, играя желваками на лице, и держал Аврору железной хваткой. А затем задвигался, начиная сладостное трение. Она заломила брови от приятных ощущений внизу, но взгляда от мужа не отрывала. Было в этом искрящемся напряжении нечто особенно интимное. — А что для вас любовь? Он намотал на кулак подол её платья, целенаправленно поднимая бедра так, чтобы задеть клитор. Это было похоже на удары плетью. Сквозь зубы она шумно втянула воздух, болезненно жмурясь, и глухо ответила: — Когда тебе хорошо с человеком. Когда ты тянешься к человеку. Когда вы знаете друг друга. Когда между вами нет вражды. Пилат накрыл мягкие бока ладонями, сминая их, щекоча кожу, поднимаясь выше к груди. — А вам со мной плохо? Он спросил уже лениво, не думая об ответе. Тихий скулеж девушки выдавал ее с головой. — Мне стыдно… — всхлипнула. — Стыдно, что я хочу вас. Что сижу на вас и чувствую, как мне хорошо. Пилат резко поднялся на постели, прижимая её к себе, и глубоко и влажно поцеловал. Аврора задыхалась от такого напора, но вцепилась в его плечи. — Я ваш муж. Все, чего вы желаете, естественно. Для меня, для вас… Вам со мной хорошо? Он положил ладони на её ягодицы и с силой качнул бедра. Бугор коснулся клитора и надавил на вход. Даже сквозь ткань это было безумно приятно. Заставляло сильнее прижиматься, лишь бы продолжить удовольствие. — Хорошо… — И вы тянетесь ко мне. — Это просто тело… — всхлипнула она. — А я хотела любви. Настоящей. Не только этой… страсти. Я думала, что смогу уйти, встретить кого-то, полюбить… — Замолчите, — голос Пилата стал низким, почти угрожающим. Он властно, но без боли схватил ее за волосы, вскидывая голову, и прямо в губы сказал. — Вы никуда не уйдёте. Вы моя жена. И я не отпущу вас. Хотите любви? — вовлек её в тягучий поцелуй. — Я дам вам любовь. Я дам вам всё. Но сначала вы запомните: ваше тело — мое. Вы вся — моя. Я единственный, кто сделает вам хорошо. Ткань намокла, смазки было так много, что от трения раздавалось причмокивание. Это безумно смутило и одновременно распалило Аврору, которая до боли впилась в плечи Пилата. От его слов кружило голову, только сильнее возбуждало. Но злость вспыхнула, как искра. — Вы запираете меня в четырех стенах, контролируете, не считаетесь со мной… Как вещь… — И прикую к постели, посмейте хоть раз еще заговорить об этом. — Пилат… — вдруг вырвалось, когда она отвернула голову. Он стал сильнее тереться о её лоно. — Пилат! Ах! Он по-прежнему держал ее за волосы и дернул на себя, вырвав изумленный стон, и притянул к себе за поцелуем. Глубоким, неловким с её стороны, но поглощающим с его. Аврора скулила от столь сильной ласки и невозможности сбавить темп, но Пилат был неумолим. С влажным чмоком оторвавшись от её губ, он позволил ей сделать жадный вдох и выдать изумленное: — Пилат! Ах, сильно! Пилат! И задергалась, стоило клитору получить последнюю, яркую стимуляцию. Она застонала и обхватила мужчину за волосы обоими руками, дрожала, извиваясь от продолжавшегося зуда там, где был вход. Он лег на постель спиной, удерживая на груди Аврору. Пилат стянул её подкладку между ног, и столь резкий контраст с холодным воздухом заставил её простонать. Сам мужчина выпрямил ноги и крепко обнял Аврору. Она тяжело, загнанно дышала. Он крепче прижал к себе её бедра. — Мужчина может быть идеальным для женщины — вы склонны романтизировать свои чувства. Добрый, умный, заботливый, ласковый, любящий… Это перечеркнет абсолютно все, если вы не желаете телесно этого мужчину. Если не можете надышаться его запахом. Если не хотите обнять, приласкать. Пилат, гладя её по голове и спине, говорил глядя в потолок. А Аврора чувствовала, как плавится кожа от его жара. И как она не может надышаться. — Ваше напряжение ко мне — химия, на которой строится союз. Вы желаете меня, а значит, уже любите. Так или иначе. Я сделаю для этого все. Я дам все, что вы пожелаете, о чем представляли ночами, и просить всегда будете только меня. — Я не ваша вещь… Ах! Ленивый ответ прервался изумлением, что рассек тишину. Пилат шлепнул её по ягодице. — Молчите, Аврора. Не говорите того, чего не понимаете. Она заерзала, чувствуя, как кожа словно искрится, колется тысячами маленьких иголок. Удобнее прижавшись щекой к его груди и стиснув бедрами его ноги, она пробурчала: — Жжется. Над ухом послышался тихий довольный смех. Пилат ласково накрыл ладонью её ягодицу и погладил, несильно сжимая. Руку не убрал. — Разве я вас не ненавижу?.. Вопрос в пустоту, может риторический. Но Пилат ответил. — Из ненависти рождается самая безумная, горячая страсть, Аврора. Поэтому вы вчера и пришли ко мне. Поэтому вы больше не уйдете. Почти сразу Аврора крепко уснула, убаюкиваемая нежной лаской сильной руки на спине.

***

Она проснулась от того, как сильно ей было жарко. Спиной прижата к мужской груди, а поперек нее — сильная рука, обнимающая живот. Пилат размеренно и глубоко дышал. Его дыхание едва щекотало шею. Пилат был невозможно горячим. Словно она лежала возле большого костра. Аврора осторожно откинула одеяло, но это почти не помогло. Тусклые проблески на темном небе давали ей понять, что до утра оставалось около часа. Тогда же проснется Пилат — никогда, в отличие от Авроры, он не спал допоздна, напротив. Почувствовав нужду, она захотела осторожно вынырнуть из объятий и подняться с постели. Но едва она подняла с себя руку мужчины, как оказалась тут же прижата обратно, еще более крепко и ревниво. Понимая, что супруга будить не хотелось, она решила подождать. Прикрыла глаза, рассчитывая вздремнуть. Ничего не получилось. Мужская близость, к которой она не привыкла, очень волновала. Возбуждение, хоть и пока притупленное, давило на живот, и терпеть дальше казалось невозможным. Аврора попыталась убрать его руку еще раз, уже не двигаясь самой. К удивлению, мужчина вдруг лег на спину, удобнее устраиваясь на постели. Она не мешкая быстро, но осторожно поднялась с кровати и на носочках ушла в уборную. После Аврора желала уйти, тихо и аккуратно, но хриплый полусонный голос прорезал тишину: — Куда собрались? — Я хотела… пойти в другой зал… Она ответила тихо, испытывая неловкость. То, что происходило ночью, казалось совсем иным. Пилат ответил: — Это ваши покои. А ваш муж спит здесь. Картина расслабленно лежащего наместника в огромной постели, укрытого шелком, впечатляла. Оставить мужчину одного в такой ситуации казалось совсем неправильным. Аврора, немного помешкав, медленно прошла к постели. Опустилась коленом на постель, затем руками. Только сейчас заметила выпирающий бугор под шелком и кусочек обнаженного бедра. Она провела взглядом по внушительной фигуре Пилата — он был полностью обнажен. — Обычно я сплю голым. Этот ленивый комментарий, ее поза, в которой она замерла, выступающая эрекция супруга… Аврора быстро присела на постели. — Вас это ни к чему не обязывает. Иногда это естественный физиологический процесс мужчины. Ложитесь. Даже через ткань его возбуждение было ощутимым. Аврора никогда о таком не задумывалась. Она и не представляла его член никогда, не имела никаких знаний об этом. А сейчас… он что, прижимался к ней так всю ночь? Аврора сильно смутилась и тут же легла головой на подушку, отворачиваясь от Пилата. Даже не укрылась одеялом. Послышался тихий хриплый смех. — Вы очаровательны, Аврора. Она, пытаясь прислушаться, не сразу поняла, что Пилат уже был за спиной. Нависал, надавливая на плечо легонько, чтобы Аврора улеглась на спину. А сам расставил руки вдоль её тела и слегка опустился. Так, чтобы она чувствовала тяжесть его тела. Чтобы перекрыло дыхание. Аврора вмиг зарделась и пыталась отвернуть голову. Пилат властно обхватил её подбородок и заставил смотреть на себя. Ровное мужское сильное дыхание сводило с ума. — Я дам вам все, Аврора. Только научитесь мне доверять. Пилат жарко поцеловал её в шею, щекоча щетиной. Провел ладонью по макушке, поцеловав в лоб, и поднялся с постели. — Спите, еще рано. Служанки будут собирать меня в другом зале. И прошел кажется в купальню. Его не было достаточно времени — послышался шум воды. Мысль о том, что мужчина сейчас мог помогать себе рукой, обожгла щеки пунцом. А вторая и вовсе покрыться мурашками от желания пройти в купальню и посмотреть. Возможно, даже оказаться рядом. Но пока до этого было сильно рано. К удивлению, Аврора быстро сдалась в объятия сна, сильнее укутываясь в одеяло.

***

Поздним утром она стояла возле дверей библиотеки и держала свой экземпляр ключа. Таким был приказ Наместника. Когда Аврора прошла внутрь, то заплакала. Это было не просто проявлением внимания, а очень личным, почти интимным жестом, настоящим доказательством особого отношения. Чтение трактатов, не входящих в базовое воспитание женщины, запрещалось. Отец всегда запрещал. Когда ее опекуном стал супруг, то и он запретил. Только со временем под его надзором она могла взять что-то. А сейчас... отдал ключи. Аврора была не глупа — понимала, что он фактически покупает ее расположение, но как это было приятно. Она с любовью касалась папирусных свитков. Здесь были священные знания. И теперь в этой библиотеке стояли вазы с белыми розами. — Это очень широкий жест, госпожа. Они с Магдалиной уже сидели в саду. — Он покупает мою расположенность. — Он делает шаг навстречу. — Просто делает прутья в моей клетке золотыми. — Пожалуйста, не забывайте, что господин — хозяин этих земель. Он бережет вас. Тем более пока не мог доверять. — Куда бы я сбежала? — Он не находит себе места, когда вы вне поля его зрения. Не обижайте его, госпожа. — Ты вообще на чьей стороне? Она опустила глаза. Вдруг Магдалина уговорила Аврору отправиться в термы — большие общественные бани, где собирались женщины из знатных домов. — Вам нужно расслабиться, госпожа. Вы вся натянутая, как струна. А там — тепло, массаж, масла. И можно услышать столько интересного. Аврора согласилась — ей и правда хотелось отвлечься от мыслей о Пилате, хоть ненадолго. Особенно после утреннего открытия об эрекции, которую он убрал себе сам. В огромным мраморных термах было очень жарко. Пахло лавром, оливковым маслом, было душно. Женщины, кто в мокрых длинных туниках, кто совсем обнажённые, сидели на скамьях, разговаривали, смеялись. Рабыни растирали их спины, массировали ноги, наносили ароматные смеси. Аврора смущалась обнажаться прилюдно, поэтому служанка ласково полила её теплой водой поверх туники. Магдалина, которая сама хотела ухаживать за хозяйкой, но получила запрет от госпожи, разделась и отдала себя другим заботливым рукам. — Есть такие мужья, которые даже в термы не пускают. Сидишь как раба в четырех стенах. — И не говори... У Лидии такой муж. Я вижу ее раз в лунный цикл. — Но я завидую тем, у кого есть свобода. Гулять, читать. Мы свободнее гречанок, но у кого мужья тираны, те даже белого света не видят, ткут и рожают. Ты глянь! Сам прокуратор дает свободу своей жене, а эти черви возомнили о себе черти что. Госпожа, здравствуйте. Они с улыбками кивнули друг другу головой. Аврора поняла, что была намного свободнее остальных. Легкое чувство вины укололо ее за свои капризы. Она кричала, что Пилат запирает её в четырех стенах, но на деле она свободнее многих женщин. — Корнелия, дурная ты девка, мужики наоборот любят, когда женщина полна! — громко заговорила сидящая на лежаке матрона. — Они не желают обнимать кожу да кости, им надо хвататься за что-то! Чем больше, тем лучше! Главное, не жиреть! Рядом какие-то девушки зашушукались. — Да, вот мой просто обожает мои полные груди, — бесцеремонно сжала их маленькими ладонями. — Он как ребенок, не может оторваться от них. Присосался. — Да-а, а мой муж вечно мнет мои бедра, спит на животе. Я скоро совсем расплывусь вширь. Аврора, поддаваясь нежному массажу плеч, живо представляла разговоры в своей голове. Пилат действительно трогал её грудь — она видела в том отражении. Она представила, как он, большой и сильный, будет лежать на её животе и крепко спать. Фантазии были безобидными и приятными, пока она не поняла, как вдруг обсуждение ушло на совсем другой план. Женщина рядом с ней, полная и громогласная, говорила: — ...а он меня языком, представляешь? Никогда не думала, что это так приятно. Гораздо лучше, чем пальцами. Нежнее. И я кончаю быстрее... «Языком?… Как это?» Подруга захихикала. — Мой муж говорит, что ему нравится чувствовать мой вкус. Голова мужчины между моих ног! Как это возбуждает. Я уже вся готовая! Аврора вмиг покраснела, опустила голову. Сердце забилось где-то в горле. Она вдруг с острой ясностью представила, как Пилат опускается ниже её живота, раздвигает бёдра, и его язык... По телу прошла горячая волна. Она сжала бёдра, чувствуя, как между ног становится влажно. Соски вмиг отреагировали, набухая. Неужели мужчина может вот так ласкать? А вообще возможно, чтобы Пилат сделал это? — Госпожа… хотите, я сделаю вам массаж бедер? Его очень хвалят. Аврора вдруг дернулась, резко поднимаясь с лежака. От желания сильнее скручивало низ живота. — Нет, не нужно. Проведите меня к вещам. Она жестом приказала Магдалине оставаться здесь, а сама, с трудом надевая дрожащими руками на влажное тело платье, едва добралась до дома. Уже был вечер. Обычно в это время Пилат еще не возвращался домой, но какого было её удивление, когда ей сообщили, что он у себя. Пилат оказался в купальне. Аврора чувствовала, как заводится все сильнее, как резкий порыв воздуха и без того накалил тело, и без стука вошла в купальню. Сквозь клубы пара Аврора не сразу разглядела очертания прежде не знакомой купальни. Огромный бассейн, плотный аромат масел, большие скамьи, высокие кусты. Возле бортика, раскинув руки в стороны, находился Пилат. По грудь в воде, что выглядела лазурной из-за плитки, глаза закрыты, а голова лениво откинута назад. Но волчий слух вмиг определил чужое присутствие — он уже смотрел на Аврору. Она вздрогнула, но не пряталась. Прошла через огромную территорию, встала по другую сторону бассейна. Пилат смотрел на нее жадно, ласково, очень интимно. — С возвращением. Слышал, вы тоже проводили время в термах. Она молча кивнула. Прежняя смелость растерялась — Пилат давил своей силой и харизмой, статусом. Он был абсолютным хозяином положения. Это смущало и возбуждало. — Стало быть, моя компания вам уже не интересна? Обычно самое интересное произносится только в компании женщин. Она облизала губы. — Да… Я узнала много нового. — Идите ко мне. Аврора замерла, а Пилат лукаво ухмыльнулся. — Я уже видел вас всю. Это такие же купальни, в которых вы были. — Там были только женщины… — А я ваш муж. Аврора боролась со смущением и скованно потянулась к лямкам, хотя влажность между ног была совсем не такой. Пилат наблюдал за каждым её движением и взглядом. Любовался, восхищался. Аврора резкими движениями стянула лямки потного платья и подцепила сразу подкладку. Быстро села на бортик и опустила ноги в воду. Обняла себя за плечи, скрывая грудь. Пилат подплыл к ней, едва она опустила ноги. Ласково схватил тонкие запястья, которые без труда вмещались в широкой ладони, и медленно развел руки. Поцеловал ложбинку меж грудей. — Вы прекрасны, моя супруга. Он оставил несколько поцелуев на коже, прежде чем обхватил её талию, требуя опереться о плечи. Спустил в воду, и она обхватила крепкий торс ногами. Пилат, вмиг лишенный покорного терпения, припал к её губам. Целовал её жадно, заставлял отвечать все ярче, требовательнее, гладил по спине, волосам. Медленно шел в противоположную сторону, целуя раскрасневшееся лицо. Пилат вместе с ней полностью окунулся в воду с головой, а затем, слушая мелодичный смех, посадил её на бортик. Она возвышалась над ним. Он без пошлых намеков раздвинул колени Авроры, чтобы подвинуться к ней ближе. Удерживая её за бедра, он ласково спросил: — И что же интересного вы узнали? Аврора смущенно улыбнулась, держась за его предплечья, и не сразу ответила, глядя куда-то в воду. — Это разговоры не уровня прокуратора Римской империи. — Сейчас я ваш муж. И я спрашиваю свою жену. — Сейчас послушаете, решите, что безнравственные речи испортят мою тонкую натуру, а потом мне что делать? Пилат с вызовом вскинул брови, а затем несильно ущипнул её за живот. Она пискнула не то от щекотки, не то от удивления. Затем коротко посмеялась. — Дерзите, Аврора? Он ласково гладил её руки. — Ладно, хорошо… Например, мужчинам нравится, когда у женщины полная фигура. Пилат усмехнулся. — Это не новость. Что еще? — Но почему?.. — вдруг вырвалось. Ей и вправду было любопытно. — Разве визуально стройная и худая не выглядит красивее? Пилат мягко улыбнулся от ее вопроса и зарылся носом в ее живот. Поцеловал, заставив Аврору обомлеть. Вернувшись в исходное положение, он ответил: — Ваше тело мягкое, податливое, настоящее. Вы — женщина, вы выносите моего ребенка. Это… очень важно для мужчины. Если я обязан быть сильным, закаленным, то хотел бы видеть рядом с собой теплую, ласковую женщину. Не могу говорить за каждого мужчину. Но вы для меня совершенны. Аврора глубоко кивнула, смущаясь. — Что еще? — ласково. Аврора вспоминала диалоги и вкратце передавала какую-то ненужную суть. А затем, вспомнив то самое, поджала бедра. Картина, которую она представляла, была почти идентична тому, что она видит перед собой сейчас. — Это все. Пилат накрыл ладонью внутреннюю сторону её бедра. Осторожно, играючи. Словно массировал. У Авроры не оставалось выбора, кроме как немного расставить ноги. — Говорите как оно есть. — Это… стыдно. Слишком, правда. — Между мужем и женой нет ничего постыдного. Ваша реакция тела говорит сама за себя. То, что вы услышали, очень вам понравилось. Пилат намеренно не касался промежности, а только распалял. Гладил бока и талию, водил по внутренней стороне бедра, целовал колени. — Какая-то женщина… — она вздрогнула от очередного поцелуя. — Сказала про язык. — Язык? — непонимающе нахмурился. И практически сразу лукаво улыбнулся. — Когда мужчина ласкает женщину между ног языком? Вместо ответа Аврора кивнула. — А что конкретно говорили? Пилат накрыл ладонями ее груди и несильно сминал их, словно массажировал. Это было так приятно, что Аврора выгнулась в пояснице. — Одна сказала, что ее мужу очень нравятся её груди. Ему нравится мять их… ласкать… Ах! Пилат обхватил губами сосок и жадно припал к груди, не переставая мять вторую. Другая рука уже легким размашистым движением прошлась по промежности. — Я солидарен с тем мужчиной. Мне было очень тяжело сдерживаться эти годы. Особенно когда вы стали находиться рядом. Аврора еще сильнее развела ноги, а рукой уперлась в мощное плечо. — А что говорили про ласку языком? Что это очень возбуждает? — Пилат… Со всхлипом она попыталась скрестить ноги, но он тут же их раздвинул, одну закинув себе на плечо. — Расскажите, что они говорили. — Что… что от этого быстрее… — Кончают? — Пилат!.. Он влажно поцеловал её промежность. А затем привстал, лицом к лицу и поцеловал в губы. — Сейчас вы сами скажете, правду говорят или нет. — Не надо… Ах! Язык с нажимом прошелся по всей промежности. От интенсивности Аврора отклонилась назад на выставленные руки, открывая еще больший обзор Пилату. Он ласкал так сильно, что Аврора сходила с ума. Его язык кружил про промежности, то с напором, то едва ласково, надавливал на клитор. Аврора ерзала, вся сжимаясь. Когда Пилат втянул клитор в рот, она вцепилась в его волосы, надавив лоном ему в лицо. В ответ на это он властно схватил её бедра и сильнее вжался. — Ах! — она дергалась, едва поспевая за темпом. — А-а-ах! Как сильно! Теперь его язык скользил вертикально и с меньшим напором. Дразнил с нарастающим ритмом — от клитора ко входу. Аврора скулила, подаваясь бедрами навстречу, и закинула вторую ногу на плечо. Все еще держала Пилата за голову. Было так хорошо, что она забыла обо всем. Как сильно её возбуждал собственный муж, эта обстановка, эта ласка, его сильные руки. Она позабыла о стыде и благочестии, что смущалась мужа, что еще два дня назад она тихо скулила в подушку, проклиная свою тягу. Но сейчас, когда тело запомнило, как может быть хорошо, Аврора больше не держалась. Нечто глубоко внутри зудело и требовало там коснуться, зудело, пульсировало. — Я хочу глубже!.. И стоило ощутить, как язык проник внутрь — неглубоко, совсем кончик, но достаточно, чтобы она застонала громче, Аврора сходила с ума. Движения были ритмичными, словно он настоящее проникновение, о котором она пока не думала. Но от ритма и силы ласки Аврора снова вдавила лицо Пилата в свое лоно, сама во всю подмахивая бедрами. Она широко открыла рот и сама смотрела на то, как прокуратор империи ласкает её языком. — Да, да, да… Ах, Пилат… Я… Я сейчас!.. Её тело сотрясла долгая, волнообразная дрожь — от пальцев ног до макушки. Она сжимала и разжимала бёдра, вжимаясь в его лицо, и он не убирал языка — только гладил, успокаивал, давал скатиться с пика. Аврора закричала, сжалась, выгнулась дугой, вцепившись в его волосы. Оргазм накрыл её долгой, пульсирующей волной. Она билась в его руках, не в силах остановиться. «Хватит… хватит…» — хотела сказать она, но не могла вымолвить ни слова. Только стонала, всхлипывала, таяла. Пилат не убирал языка. Гладил, успокаивал, пока её дыхание не выровнялось. Лизал размашистыми движениями, пока стенки не перестали сокращаться. Аврора обмякла, упав спиной на плитку. Ноги по-прежнему лежали на плечах Пилата. Она дышала тяжело, загнанно. А он гладил её ноги. Поглаживал медленно, не торопясь, целовал колени, икру, внутреннюю сторону бедра — и улыбался. — Ну? — спросил он, поднимая голову. — Правду говорили? Аврора хотела соединить ноги, но Пилат не дал. Её промежность была практически близко к лицу. Пилат накрыл её ладонью ласково, нежно, и Аврора снова застонала. Она дрожала. — П-правду… — Тогда ходите в термы почаще. Слушайте опытных женщин и пересказывайте мне. Будем закреплять на практике. — Это было так сильно… — Это было только начало, Аврора. Пилат бережно снял её ноги и поднял, придерживая за спину. С ней на руках вышел из бассейна. Вытер сначала её, потом себя. Аврора боролась со смущением, ведь его член был практически в вертикальном положении. Большой и внушительный. Только Пилат как будто не замечал. Вытер её всю с головы до ног и укутал в халат. Потом небрежно запахнул полотенцем бедра и снова взял её на руки. — Вам разве не тяжело? — Вы очень легкая. Он опустил ее на подушки. — Я не про это… Он усмехнулся, нависая над ней. — С вами у меня это не впервой. Аврора широко раскрыла глаза. Он думал о ней? Её реакция умилила Пилата, и он ласково коснулся её щеки. — Было проще, когда вы были от меня далеко. Теперь же немного, и я не смогу сдерживаться. А вас нельзя пугать. Поэтому отдыхайте. Я скоро вернусь. — Куда вы? Едва он попытался привстать, она обхватила ладонями его торс. Пилат едва не сошел с ума. Вжался в нее и прошептал в губы. — Милая Аврора… Ваша очаровательная неопытность возбуждает меня сильнее всего остального. Я хочу уснуть рядом с вами, но мне нужна разрядка. Я готов ждать сколько потребуется, но не сводите меня с ума. Я не железный, Аврора. Я безумно хочу вас. И рывком поднялся на ноги. Вернулся в купальню. С бешеным сердцебиением Аврора вцепилась в подушку Пилата и поджала под себя колени. Усталость и послеоргазменная нега быстро сморили её.