Часть 2. Первое свидание.

Глава 2. Первое свидание На следующий день она так быстро погрузилась в работу, что почти не думала о Фреде Уизли. Почти. Досье нагромождались на стол одно за другим — подпиши, разберись, назначь, проверь. Ближе к вечеру, как обычно, в её кабинет заглянул Пембертон, забрать пару папок, а заодно посплетничать о коллегах, в ожидании конца рабочего дня. После болтовни о погоде, бесполезных стажёрах, пытающихся свести Пембертона в могилу раньше пенсии, новом заместителе в отделе Магической Защиты, который не здоровался ни с кем в коридорах — вот засранец, что он о себе думает, некоторые тут уже десятки лет работают, никакого уважения, — Пембертон тяжко вздохнул, признавая, что исчерпал все темы, а Гермиона не подкидывала новые, и решился действительно задать вопрос по работе: — А с каких пор у тебя по пятницам приёмные часы? Гермиона подняла на него слегка покрасневшие от усилия за весь день глаза. Её отдел прав магических существ был юный и маленький, состоял из двух с половиной человек: она, ассистентка Алиса, которая в данный момент была в отпуске, и Пембертон. Правда, последний работал сразу в трёх разных отделениях, бюджетизировал траты, или скорее слонялся между тремя разными офисами, сплетничая и жалуясь. Поначалу Гермиона раздражалась — он мешал ей работать, она не понимала, как кто-то может так безответственно распоряжаться собственным временем. Но не прогоняла его, как заведующие других отделов. Она редко поддерживала разговор, однако постепенно привыкла к его присутствию. Ей нравилось, что даже сплетничая, он делал это беззлобно, а иногда шутил и приносил ей кофе. Постепенно их общение вылилось если не в рабочую дружбу, то в рабочее сожительство, взаимное терпение друг друга. Получив назначение на главу отдела, она почти тут же ввела часы приёма. Раз в неделю, в среду по утрам, она приглашала всех желающих прийти к ней с предложением, жалобой или отзывом о её работе. В основном, конечно, приходили с жалобами, но отменять новое правило она не собиралась, считая, что все должны иметь право высказаться. Страдала от этого больше неё Алиса, которой приходилось жалобы записывать, подшивать в папку и отправлять начальству. Иногда даже Гермиона удивлялась, как с таким количеством недовольных им ещё не сократили бюджет и не отправили к чертовой матери. Но чего Гермиона не знала, а Пембертон - да — потому что он был в курсе всего происходящего в офисах — ни одна жалоба ещё ни разу не была отправлена наверх. Алиса жалела Гермиону. Она считала, что хотя её руководительница была очень умной и делала нужную работу, не все ценили её по достоинству, а честными они быть не были обязаны. Так что все жалобы подшивались в папку, ставились на полку, а когда папка заполнялась, Алиса уничтожала их и начинала заново. Пембертон ждал ответа. Гермиона нахмурилась, отложив перо. Какие к чёртовой матери посетители под вечер. Она выглянула в коридор и увидела Фреда. Он сидел на одном из неудобных деревянных стульев с книгой в руках. Той самой, о Стелле и гондольере. Он поднял голову, кивнул, будто они договаривались о встрече в этот день, это время и на этом месте Она подошла ближе, остановилась прямо напротив. — И как тебе? — спросила она, кивнув на книгу. Фред пожал плечами. — Гондольер не в моём вкусе, слишком хорош собой. Он улыбнулся и добавил: — Привет. Гермиона обернулась на распахнутую дверь в свой кабинет, где всё ещё сидел Пембертон и дожидались пара горящих дел. — Хочешь поужинаем вместе? — она улыбнулась одним уголком губ. — Я закончу через полчаса максимум, а если нет, то просто встану и уйду. Через полчаса Гермиона вылетела из кабинета, окрылённая ожиданием интересного вечера, и чуть не споткнулась о Фреда, побежденного неудобным стулом, и устроившегося прямо на полу возле её двери. Он сидел, скрестив ноги, все ещё с книгой на коленях. Он покусывал кончик пальца — жест, который обычно выдавал, что он волнуется из-за финала, переживает за героев или просто не хочет, чтобы всё пошло не так. Она наклонилась вперёд, опираясь ладонями о колени, чтобы оказаться ближе к его уровню. — Ну как там Стелла? Успела найти хоть одного, кто не сбежал в панике? Фред вздрогнул, поднял голову. В глазах всё ещё дрожала концентрация, но улыбка появилась сама собой. — Она думает, что если сделает вид, будто ей всё равно, это избавит её от боли. — Он показал ей обложку. — Это не работает даже в неприличных любовных романах. Гермиона хмыкнула и протянула ему руку. — Вставай. Нас ждёт приличная еда. Он вложил ей ладонь. Тепло. Шершаво. Она потянула его наверх — легко, скорее просто с удовольствием от касания. — Спасибо за ожидание, — сказала она. — Даже не знаю, что мне понравилось больше: внимание или то, что ты дочитал роман, который я тебе даже не рекомендовала. Гермиона улыбнулась и накинула своей мягкий, голубой кардиган, так что он сразу сполз с одного плеча. Вечер обещал быть прохладным, но воздух ещё грел. Фред поймал движение краем глаза, отряхнул колени и добавил: — Я просто рискнул поверить твоему вкусу. — Ты хочешь рискнуть еще раз, чтобы я привела тебя в особенное место? Или ближайшее? — дала ему выбор Гермиона. — А может, ты хочешь решить сам, где мы проведём вечер? — Если бы я решил сам... Мы бы оказались в старом чулане на втором этаже Норы с бутылкой сливочного эля, старым пледом и списком глупых вопросов на вечер. Он серьезно кивнул, но в следующую секунду в его глазах снова вспыхнул озорной огонек. — Но у нас нет ключа от чулана. И я обещал вести себя прилично. Так что давай пойдём в твоё место. Особенное или ближайшее, но твоё. Посмотрим, где ты бываешь, когда никуда не спешишь. Гермиона кивнула и наморщила лоб, задумавшись. Что же ему может понравиться? Вечерами, когда ей не хотелось готовить, она обычно заказывала китайскую еду на вынос или индийскую. Она старалась есть меньше мяса, но если он такое не любит... хм... — Нет, — внезапно сказала она. — Мы пойдём в новое место. Мои места — это забрать пакет с едой и помчаться домой. Но я всегда хотела зайти в тот новый суши-ресторан, с высокими стеклянными потолками и чёрными зеркалами. Все говорят, что там очень вкусно, но я всё время не находила правильного момента, чтобы попробовать. Ты ешь сырую рыбу? — с любопытством спросила она. Он кивнул. Когда они вышли из здания, Гермиона заметила, что тучи на небе стали сгущаться. — Кажется, мы рискуем попасть под дождь. Но, к счастью, это недалеко. Надо свернуть тут, — и она указала на небольшую живописную улочку, заполненную ресторанами и магазинами. Её невысокие каблуки твёрдо выстукивали свой ритм на брусчатке, и от этого звука сердце подпрыгивало в предвкушении ещё сильнее. Фред шёл рядом, чуть сбавив шаг, чтобы не опережать. — Если начнётся дождь, — сказал он небрежно, — будет повод заказать горячее сакэ. Или прятаться под навесами и делать вид, что мы герои французского кино. Только не проси меня говорить по-французски, всё, что я знаю — неприличное. Гермиона сделала быстрый шаг вперёд, развернулась и, отпустив руку Фреда, сложила обе ладони в знаке молитвы. — Ну теперь я просто обязана услышать твой французский. Пожалуйста? Я ездила с родителями пару раз в Париж, мне очень понравилось. Фред остановился, приподнял брови и театрально оглядел улицу, словно проверяя, не слышит ли их французское посольство. Затем прищурился, как будто собирался открыть государственную тайну. — Je suis un croissant dangereux... prêt à fondre dans ta bouche, pas dans tes mains, — прошептал он с абсолютно нелепым акцентом, похожим на смесь английского туриста и обольстителя из дешёвого романа. Он выдержал паузу, потом изобразил мученическую гримасу: — Всё, я выдал лучшее, что было. Дальше только пошлости. И ещё одно выражение, которое, если я произнесу, нас выгонят из любого бара. Он поднял руки в жесте капитуляции, но глаза сияли от удовольствия: — Так что... всё ещё хочешь со мной ужинать, мадмуазель? — Если честно, я не знаю ни слова по-французски. Но мне кажется, это всё-таки был суахили. Слава богу, что ресторан японский, и никто тебя не заставит применять там своё языковое вуду, — она искренне рассмеялась. — Но мне очень интересно, как ты выучил только эту часть французского? Есть какая-то история? Фред сделал невинное лицо, но в глазах вспыхнул огонёк проказника: — Мой первый французский разговор состоялся в баре с девушкой, которая объяснила, что у неё «маленький секрет», и спросила, не хочу ли я его узнать. Как ты понимаешь, мотивация появилась мгновенно. А потом уже как-то пошло: фразы с двойным смыслом, фразы без смысла, песни, которые лучше не переводить... — Да? Это точно не Флёр научила тебе этим фразочкам? — сощурила глаза Гермиона. Фред фальшиво ахнул, приложив руку к сердцу: — Гермиона Грейнджер, ты только что обвинила Флёр Делакур в растлении, и это в присутствии свидетеля! — Он театрально обернулся к ближайшему фонарю. — Чтобы ты знала, именно Флёр однажды сказала мне: «Tu ne sais pas encore ce que tu veux dire aux femmes, donc tais-toi et écoute». Не знаешь, что сказать — заткнись и слушай. — Мудрая женщина, — пробормотала Гермиона. — Ну а сейчас? Ты знаешь, что хочешь сказать? Фред посмотрел на неё и в этот раз не пошутил сразу. Немного наклонил голову, будто проверяя, действительно ли она это спросила. — Знаю, — сказал он негромко, почти буднично, но взгляд держал уверенно. — Хочу быть причиной её смеха. И тем, к кому она приходит, когда смеяться уже не хочется. Перед ними вырос фасад нового заведения — высокий, с огромными стеклянными окнами и чёрными зеркальными вставками. Изнутри пробивался мягкий свет и негромкий гул голосов. Фред остановился перед дверью, обернулся к ней с лёгкой ухмылкой: — Готова проверить, действительно ли тут кормят так, что забываешь обо всём? — Выглядит внушительно, — Гермиона остановилась рядом. — Даже если не готова, я слишком голодная, чтобы терять время зря. Фред усмехнулся, потянул дверь на себя и пропустил её вперёд, чуть склонив голову, будто пуская в тайный клуб только по личному приглашению. Они прошли в зал, и милая официантка с чёрным фартуком предложила им самый уединённый уголок, будто от того, насколько хорошо пройдёт их вечер, зависела её жизнь. Ну или чаевые. Взяла заказ на напитки и удалилась, позволив изучить меню. Гермиона открыла кожаную книжку, но никак не могла переключиться с Фреда на чтение. Пробегала глазами по одной строчке и тут же тянулась поднять взгляд на него: его губы, покрытые веснушками — она даже не знала, что так бывает, — его прямой нос, то, как он потирает переносицу. Она снова уткнулась в меню, но слова не имели смысла. Фред поначалу действительно пытался читать. Держал меню двумя руками, слегка покачивался в такт тихой музыке, хмурился над японскими названиями, как будто собирался позже разгадать их в кроссворде. Но с каждой минутой всё больше чувствовал на себе её взгляд. — Ты знаешь, что уже минут пять читаешь, но ни разу не перевернула страницу? — произнёс он тихо, просто отмечая факт. — Или ты надеялась, что оно само тебя выберет? Он отложил карточку на стол. — Мы можем заказать вслепую. Или можем признать, что с самого начала этот вечер был не про еду. — Ты удивишься, но иногда вечер про еду может закончиться куда интереснее, чем ты предполагаешь. Гермиона сжала губы, чтобы сдержать улыбку, но не выдержала и вернулась в диалог с его глазами, полными искр. Она медлила с ответом, но закрыла меню и, сама того не заметив, начала медленно поглаживать кожаную карту ресторана. Фред задержался взглядом на её пальцах. Его рука медленно сдвинулась к центру стола, и он слегка постучал костяшками о край. — Так что, Гермиона, выбираем наугад? — А глаза завязывать тоже надо будет? — слегка дрогнули уголки губ Гермионы. — Завязывать глаза не придётся. Хотя… идея хорошая, возьму на заметку. Я собираюсь выбрать тебе ужин, как будто это самый важный кулинарный квест в моей жизни. И если тебе не понравится, официально обязуюсь месяц мыть посуду после твоих кулинарных экспериментов. Даже если они окажутся настолько экспериментальными, что мы оба перейдём на сыр и вино. — То есть в твоём сценарии ты проигрываешь, но именно я месяц готовлю. Очень интересно, — подбросила шпильку Гермиона. В этот момент официантка принесла напитки и спросила, готовы ли они сделать заказ. Фред попросил ещё минуту. Гермиона кивнула и посмотрела в окно — по нему уже расплывалось несколько крупных капель, а спустя пару секунд дождь забарабанил приятным окутывающим ритмом. — Ну вот, — нахмурилась она. — Так я и знала. Апрельское солнце коварно: вчера обещает лучшие закаты, а сегодня всё уже на инвентаризации. Я люблю дождь, но не в таких количествах, как в этом году. Куда только отдел магической погоды смотрит? Фред ухмыльнулся, постукивая пальцами по столу в такт дождю. Он склонил голову набок, глядя на капли, которые по стеклу сливались в целые ручьи. — А мне нравится. Всё становится тише. Люди прячутся под зонтами, улицы пустеют. И остаются только те, кто действительно хотел быть рядом. Он чуть приподнял бокал: — За small talk о метео. И за то, что дождь никого не разогнал. Гермиона подняла свой стакан воды. — Жидкость внутрь, чтобы порадоваться жидкости снаружи. Философский подход. Она пригубила стакан. — Я слышала, что в дождливую погоду особенно приятно пить горячее сакэ. Ты пробовал? Фред покачал бокал в руке, глядя на отражение огоньков в янтарной жидкости. — Однажды, правда давно, лет 7 назад в Токио. Мы с Джорджем тогда подумали: ну что может быть особенного в тёплом алкоголе? И через три раунда выяснили, что особенного может быть всё. Особенно утро после. Он усмехнулся и чуть наклонился к Гермионе: — Но да, дождь за окном и горячее сакэ — это как правильная шутка: простая, но бьёт точно в цель. Думаю, стоит заказать. И добавил вполголоса: — В крайнем случае у нас останется воспоминание о том, как мы вдвоём грелись чем-то горячим. — Семь лет назад, — Гермиона дотронулась до лба. — Моя первая реакция была: что вы там делали подростками. А потом, — она прыснула, — я вспомнила, что вам с Джорджем в этом году уже сколько? Тридцать? Она понизила голос до заговорщического шёпота: — А насчёт этой истории — мне стоит узнать до того, как я первый раз в жизни попробую сакэ и произойдёт что-то непоправимое? Фред склонил голову, будто раздумывая, но глаза уже смеялись. — Непоправимое вроде того, что ты внезапно начнёшь петь караоке на японском, хотя не знаешь ни слова? Или что окажешься на другой стороне города с палочками в волосах? Он пожал плечами с притворной серьёзностью: — Если хочешь полную правду: единственное непоправимое, что случилось со мной после сакэ — это то, что я стал понимать хайку. Всё остальное поправимо. А у меня подозрение, что ты все держишь под контролем, даже когда можно этого не делать. — Я работаю над этим, — хмыкнула Гермиона. — Ты - моя новая форма терапии. Практически шоковая. Фред рассмеялся вместе с ней, качнув головой. Он поднял стакан с сакэ. Гермиона опасливо покосилась на небольшую чашку-пиалу перед ней. — А ничего, если пить её до еды? Это как аперитив? Мне голову не снесёт? Фред склонил голову набок, глядя на неё с насмешливой серьёзностью: — Снесёт, конечно. Но не голову. Максимум — пафос. Гермиона поднесла ко рту тёплое варево. — Ну, и не такие зелья пили, — подбодрила она себя и медленно перевернула содержимое внутрь. Жидкость обожгла горло и желудок, но тут же растеклась теплом по всему телу. — Ух ты. — Она поставила пиалу назад и посмотрела на свои руки. — Я даже покалывание в кончиках пальцев почувствовала. Это нормально? — Абсолютно. Значит, сработало. Скоро ты перестанешь думать о том, как правильно сидеть, что сказать и где твоя сумка. Останешься только ты. И, возможно, — он чуть прищурился, — я. — С этим я могу смириться, — Гермиона всё ещё зажимала и разжимала пальцы. — Тебе может показаться это странным, но у меня всегда холодные руки, а тут они тёплые. Буквально горячие. Она протянула ладони к нему: — Сравни. Фред накрыл её ладони своими, на миг задержавшись, будто проверяя температуру всерьёз: — Ну да, горячие. Гермиона расслабила ладони ещё больше. Ей хотелось продлить это ощущение, и она слегка сжала его руки в своих.. В этот момент появилась официантка и они быстро схватили меню. — Значит так, — он уткнулся в меню с таким видом, будто это была карта сокровищ. — Вот это — ролл “Поцелуй русалки”, берём. А это что? Мидии в соусе мисо — тоже берём. Темпура из овощей... — он поднял глаза на Гермиону. — Ты же не против овощей? Нет? Отлично, берём. Он захлопнул меню и протянул официантке с видом человека, только что принявшего очень важное решение. Когда на их столе наконец-то появилась еда Гермиона призналась: — Я жутко голодная. Если всё будет так вкусно, как говорят, берегись — скорее всего, я начну воровать еду из твоей тарелки. — Хорошая попытка, — сказал он поддвигая тарелку к себе,— Но я вырос в доме, где брать с чужой тарелки означало нарваться на неприятности. — А затем он ехидно добавил: — Ну, некоторым только так и нравится. — Не задавайся, — Гермиона скривилась и быстрым движением стянула тот самый кусочек, на который он нацелился, прямо из-под его носа. Фред взял палочки, но задержался, глядя на неё с озорной полуулыбкой. — Ты может быть и вырос с шестью братьями и сёстрами, но я единственный ребёнок в семье и не привыкла делиться. — Ну вот, всё ясно. Я попался в западню. Фред смотрел на неё секунду, как она размешивает васаби в сеовом соусе, как поднимает палочки, как щурится от удовольствия. — Ты сейчас совсем другая, — сказал он негромко. — Не та, которая спорила про права эльфов. — Я всегда такая, — ответила она, не поднимая головы. — Просто обычно некому смотреть. — Да брось. "Некому" обычно означает "не тем". Фред отправил в рот очередной кусок рыбы. — И вообще, думаю, ходить сюда почаще одной тебе не позволят. Я же должен следить, чтобы ты не перегрузила свой организм единственной наследницы лишней темпурой. — Наследницы? — переспросила Гермиона, активно жуя ролл с корейской дыней. — Конечно. У тебя ведь нет тренировочного опыта вечных битв за последнюю котлету, за место у камина, за кусок пирога. Ты жила в тепличных условиях. — Ты рассказываешь так, будто ты не в Норе жил, а твоё имя на самом деле Оливер Твист, — хмыкнула Гермиона, но увидев недоумевающее лицо Фреда пояснила: — Книжка. Магглы. Сирота. Фред развёл руками: — Вот и знал, что дойдём до того момента, когда я снова буду выглядеть необразованным магом. Но, по-моему, это история про Гарри. Он склонил голову и добавил: — И согласись, звучу я теперь куда трагичнее. Сразу хочется пожалеть — и накормить. Гермиона поднесла к его рту палочки с особо крупным роллом: — Правда гораздо чаще — заткнуть. Но тут ничего нового. Фред чуть подался вперёд, скосил глаза на ролл у самых её губ и прищурился: — Заткнуть, значит? Ну… в этом тоже что-то есть. Он взял её пальцы с палочками в свои, легко повернул, будто направляя, и сам откусил половину ролла. Она посмотрела на него с хитринкой: — Может, ещё по сакэ? Мне кажется, оно не дало тебе никакого эффекта. — Я тебя разочарую: на меня всегда нужно двойную дозу. Но если ты хочешь проверить — я только за. — Я уже одной ногой в эксперименте и нулевой гравитации контроля. Что мне стоит поставить вторую и посмотреть, как все правила сносит этой стеной дождя? — Она придвинулась поближе и спросила потише: — Мне вот интересно, какой тип пьяного человека представляет собой Фред? Ты из тех, кто лезет в драку с официантом, или тех, кто оставляет в ресторане всю зарплату? Он покачал головой, смягчив улыбку: — Нет, я скорее из тех, кто обожает всех вокруг и рассказывает лишнего. Не про бизнес, конечно… а про то, что в трезвом виде держу при себе. Если допьёшь до нужной дозы, узнаешь все мои секреты за один вечер. А ты? — Что я? — Какой тип пьяной Гермионы мне сейчас достался? Та, что читает стихи? Та, что спорит с министерством? Или та, что лезет целоваться на улице под дождем? Он поднял пиалу, будто предлагая тост: — Проверим? — Ты с ума сошёл, если думаешь, что я смогу пить на одном с тобой уровне. Мой максимум — три напитка, но два даже безопаснее, — пробормотала она, поднимая свою пиалу. Фред слегка прищурился, улыбка стала шире: — Два? Так это же всего пара шагов до катастрофы. — Он чокнулся с ней пиалой. — Прекрасно. — Я перестала поддаваться на провокации ещё лет четыре назад. Ты слишком поздно, — Гермиона тряхнула волосами и упёрлась подбородком в руку. — Ты уходишь от ответа. Так что там с историями, за которые тебе стыдно? Фред подхватил палочками кусочек с её тарелки, почти не глядя, и ухмыльнулся: — Стыдно? — он специально растянул слово. — Гермиона, это же я. Моё определение стыда где-то в чужом словаре, и я его никогда не открывал. Он сделал вид, что задумывается, опустив взгляд на пиалу: — Но если очень хочешь… была одна история. Я попытался выдать себя за Джорджа на свидании. — За Джорджа? — Гермиона отложила палочки. — Ну а что ты так удивляешься, — хмыкнул Фред. — Не всем же надо месяцами варить оборотное зелье в туалете, чтобы стать на кого-то похожим. — Прости, — она быстро убрала улыбку. — Продолжай. — Это было после того как мы расстались с Андж. Она начала встречаться с Джорджем. Быстро. Может, слишком быстро. И я решил доказать себе, ей, не знаю кому, что она нас не различает. Что это предвзятость, не больше. — И? — Пришёл на встречу. Сказал что я Джордж. Она не сказала ничего. Весь вечер. Просто сидела и разговаривала, как ни в чём не бывало. — Она знала? — С первой секунды, наверное. Мы с Джорджем одинаковые, но не настолько. Под конец я полез целоваться. Она отстранилась. Поцеловала меня в щёку и сказала, спокойно, без злости — «пока, Фред». Гермиона слегка ахнула, прикрыв рот ладонью. Потом спросила тихо, без иронии: — И как ты себя чувствовал? Я бы сгорела от позора. Фред кивнул. — Как идиот. Заслуженно. А самое худшее, что пока я краснел целый месяц каждый раз когда пересекался с ней после этого, а она даже не рассказала Джорджу. Гермиона ничего не сказала. Взяла с его тарелки кусочек, не спрашивая. Он заметил, но не стал комментировать. — Мне тогда было шестнадцать, — добавил он. — В том возрасте не понимаешь, что доказываешь что-то только себе. Он устало выдохнул и поднял взгляд. — Ну и как часто ты пытаешься выглядеть плохим парнем? — Гермионе стало жарко от сакэ, и она откинула волосы назад. — Или золотая пора уже позади? Фред чуть приподнял брови, в его ухмылке снова мелькнула игра: — Не знаю. Я же не ты, чтобы составлять отчёты с графиком падений и взлётов. Думаешь, у меня уже всё позади? — Так нечестно! — повысила голос Гермиона, и тут же понизила, увидев как соседний столик обернулся на них. — Ты только что про Анджелину рассказал, а теперь прячешься за Перси. У вас с Джорджем явно был ранний пик. Так часто бывает с героями школы, спроси у Гарри, ему пришлось ещё хуже. Фред прыснул в чашку так, что едва не расплескал сакэ, и покачал головой: — Героями школы, значит? Приятно, что ты нас с Гарри в одну категорию заносишь. Он поднял чашку, легко чокнувшись об её воду: — А у тебя что, пик был на семинарах по защите прав эльфов? — Антигероями тогда, а не героями? — Гермиона склонила голову набок, будто спрашивая у себя самой, что она имела в виду. — Сумасшедшими социопатами, которые чуть не разбомбили школу, не получили диплом и ещё половину времени занимались чёрте чем и постоянно теряли баллы факультета? Вообщем, вас все знали. Вот что я имела в виду. Какой был второй вопрос? Ты хотел поговорить про эльфов? Фред рассмеялся тихо, но так, что плечи дрогнули. — Ого, спасибо за полный список заслуг. Я ждал хотя бы одного слова о том, что мы были обаятельными сорванцами. Он чуть наклонился вперёд, снова взяв пиалу в руку: — Эльфы потом. Сначала — ты. — Я и эльфы — мы уже неразделимы, — отрезала Гермиона и рассмеялась. — Тогда вопрос. Что бы ты делала, если бы завтра проснулась и права магических существ были бы полностью решены? — Так не бывает. Всегда есть проблемы. — Используй свое воображение. Мир, к которому ты стремишься. Эльфы защищены. Кентавры довольны. Русалки счастливы. Министерство внезапно стало разумным. Ты победила. — Ну… — Она не на шутку задумалась. — Я бы поспала подольше, увиделась бы с друзьями, сходила в библиотеку для удовольствия. Фред кивнул: — О да, то самое место, для получения удовольствия. Раньше бы пошутил, еще раньше бы удивился, а теперь когда я знаю, что именно ты так читаешь, я готов поверить, что речь действительно о приятном. Она нахмурилась из- за того что он перебил, да еще и надсмехался над ней. — Могу и не рассказывать, но ты сам спросил. — Да , извини. - Он изобразил движением, что закрывает рот на замок. — Продолжай. — И посмотрела бы, где еще могу быть полезна. Мир несправедлив не только к эльфам. — Похоже, в твоей жизни ничего не поменяется. — Сделал вывод Фред, предлагая наполнить ее пиалу горячим напитком. — Это последняя. Никаких четвёртых. А то мой пик придётся на сегодняшний вечер, и декаданс наступит быстрее, чем того хотелось бы. Фред скосил глаза на её пиалу, будто примериваясь, не налить ли всё-таки четвёртую, и с ленивой ухмылкой покачал головой: — Вот в чём разница между тобой и нами, «героями школы». — Он слегка наклонил голову, указывая палочками на её пиалу. — Ты свой пик всегда старалась контролировать, а мы — проверяли, что будет, если с него упасть. Фред хмыкнул и подпёр подбородок рукой, глядя прямо на неё поверх стола: — Но знаешь, Гермиона… у меня чуйка, что если ты и сорвёшься, то задница болеть не будет. Разве что у того, кто попробует тебя удержать. Так что, может, дело не в пиках, а в том, с кем падать? — С кем попало, — тоскливо вздохнула Гермиона. — Мой пьяный пик так и называется «она упала в кровать к первому встречному» Только не говори никому. Она схватила его за рукав: — Я не горжусь этим, но ничего не могу с собой поделать. Фред приподнял бровь, но уголки губ дрогнули в едва заметной усмешке: — Даже не знаю, что мне теперь делать с этой информацией. — Его голос стал мягче, тише. — С тобой опасно находится рядом. Он наклонил голову набок, с интересом разглядывая её пальцы на своём рукаве. — Фред, — Гермиона залилась улыбкой. — Ты уж точно никак не попадаешь под категорию первого встречного. Она потянулась к нему и дотронулась кончиком пальца до его носа: — Такое с первыми встречными не сделаешь. Фред дёрнул носом, будто действительно собирался чихнуть от её прикосновения: — Вот видишь, значит, у меня уже особый статус. — Он задержал её взгляд, веснушки на скулах заметно заиграли от улыбки. — Отлично. Как насчёт смыться отсюда, пока тебя держат ноги, а я держу себя в руках? — Гермиона допила воду и предложила другой стакан Фреду. Фред взял стакан из её рук и залпом выпил половину, не сводя с неё глаз: — Так что, Гермиона, ты предлагаешь благородно расплатиться и сбежать до того, как официантка успеет предложить нам десерт? — В любом случае, я не уверена, что у них в меню есть десерт, которого мне сегодня хотелось. — Тогда нам стоит выяснить, какой именно, — сказал он. — Чтобы случайно не промахнуться. Гермиона с наслаждением от проделанного эффекта откинулась на спинку стула. — Если я смогу заставить Фреда Уизли фантазировать о моих секретах до утра, я запишу это в резюме, если буду искать другую работу. Сразу выделюсь среди кандидатов. — Уверен, в некоторых отделах Министерства это считается релевантным опытом, — он медленно потянулся к ней через стол. — Только предупреждаю: фантазии у меня, возможно, более затейливые, чем ты рассчитываешь. Она тоже наклонилась к нему, азарт блестел в глазах, и, оставшись на расстоянии ладони, спросила: — Расскажешь потом? — Только если пообещаешь не использовать это против меня. Он выдержал паузу. — Хотя, если честно... я бы и тогда не возражал. Гермиона слегка качнула головой, пальцы скользнули по краю стакана. Потом откинулась назад и вздохнула: — Ладно. Но я запомню, что ты пообещал. Когда официантка принесла счёт, Гермиона первой потянулась к сумочке. — Я тебя позвала, — напомнила она. — Значит, плачу я. — Именно, — отозвался Фред. — Поэтому платить мне, а ты в следующий раз. Гермиона неопределённо пожала плечами и сделала витиеватый жест рукой — который мог означать и «вот тебе равенство полов», и «доставь себе удовольствие» — но за кошельком не потянулась. Они вышли вместе, в тёплый вечер, где воздух пах влажной листвой и чуть остывшим асфальтом. Фонари отражались в витринах, город дышал размеренно и спокойно. Когда Фред расплачивался и завязал небольшой разговор с хозяйкой заведения, Гермиона подождала, не прерывая, — а потом схватила его за руку и вытащила на улицу, толкнув дверь спиной. На ступеньках он оказался чуть ниже, чем она, и их глаза встретились. Не думая, закинула руки за его плечи и поцеловала его — пьяно и крепко. Потом тут же рассоединила объятия и вытянутой рукой указала на противоположную сторону улицы: — Десерт там! Фред моргнул пару раз. Провёл большим пальцем по губам, будто проверяя, не почудилось ли. Он послушно шагнул вниз по ступенькам и взглянул на неё снизу вверх: — Только смотри, если это окажется мороженое с чесноком — на этот раз целовать будешь хозяйку ресторана. Спустя пять минут они стояли у палатки с фруктами в карамели. Продавец делал их прямо при покупателях, так что карамель не успевала затвердеть и смачно хрустела во рту. — Вот попробуй клубнику, и виноград — это просто безумие, — Гермиона отдала Фреду самые вкусные. — Что скажешь? Фред осторожно надкусил карамелизированную клубнику — и брызги сладкого сока едва не попали ему на нос. Он зажмурился и покачал головой: — Безумие — мягко сказано. Это преступление против человечества: как теперь жить на обычных фруктах? Он протянул ей виноградину на палочке: — Попробуй сама, а то вдруг я всё это придумал. Она одним движением умяла виноградину и благодарно застонала. — Сегодня просто праздник какой-то. Ты все свои дни так проводишь? — Нет, — Фред встряхнул капли с волос и взглянул на неё. — Обычно трачу день на то, чтобы ругаться с поставщиками и спорить с Джорджем, кто должен заколдовать мусор, чтобы тот сам себя вынес. Гермиона кивнула мудро: — В следующий раз вместо того чтобы ругаться — просто заколдуй. Фред рассмеялся. Она слегка покачивалась — от еды, алкоголя, сахара и тяжёлого дня. — Вот и разоблачение, — сказал он мягко. — Мы оба выпили, только один из нас пытается философствовать о равенстве полов, а второй едва держится на ногах. Они молча пошли вперёд, рядом, в ритме друг друга. Фред чуть наклонился к ней и, заметив, как она покачивается, хмыкнул: — Всё ясно. В следующий раз вместо суши и сакэ — просто качели и лимонад. Дешевле и безопаснее. — Только если качели будут с видом на гондольеров. — Она зевнула и сама рассмеялась своей нелепой фразе. — Хочешь, я провожу тебя? — предложил он, не слишком настойчиво. — Нет. — Гермиона посмотрела на него прямо. — Но приходи, когда захочешь. — Куда? — Туда же. — Она улыбнулась. — В мой кабинет. А по сердам у меня окошко для жалоб и предложений. Фред приподнял брови: — Я могу пожаловаться тебе на тебя ? — Ты можешь рискнуть, — с ухмылкой уточнила она. Они постояли секунду, как будто уже простились, но всё ещё не расходились. В итоге Гермиона сделала шаг назад, словно давая ему разрешение уйти первым, но взгляд не отводила. — Доброй ночи, Фред. — Увидимся, Гермиона.