Часть 1

Вечер в городе был тёплым, почти душным. Фонари отбрасывали длинные тени на асфальт, а редкие машины проносились мимо, не задерживая взгляда. Клоны иногда выбирались в этот мир — не в свой привычный, где карты правили бал, а в обычный, человеческий, где можно было просто быть. Пик шёл чуть впереди, руки в карманах чёрной куртки, воротник поднят. Его шаг был уверенным, но молчаливым, как всегда. Он не любил лишних слов. Данте плёлся следом, руки за головой, красные подтяжки слегка покачивались в такт шагам. На нём была белая майка и те самые яркие шорты. Он зевнул, глядя на луну. — Знаешь, Пик, — протянул он лениво, с лёгкой улыбкой, — «Всё течёт, всё меняется». Гераклит. А мы вот идём по этой улице, и кажется, что мир вокруг нас тоже течёт. Только мы стоим на месте… или нет? Пик хмыкнул, не оборачиваясь. — Ты опять со своими цитатами. Закрой рот иногда. Но в голосе не было настоящего раздражения. Между ними давно установилось это странное равновесие: Пик — молчаливый лидер, который всё держит под контролем, Данте — тот, кто не пытается ничего контролировать. И именно это иногда бесило Пика… и притягивало одновременно. Они свернули в узкий переулок между старыми домами. Здесь было тише. Свет фонаря едва пробивался, оставляя большую часть пространства в полумраке. Пик остановился. Данте подошёл ближе, почти прижавшись спиной к стене. — Что-то не так, о великий король пик? — спросил Данте мягко, но в глазах мелькнуло что-то игривое. Он редко видел Пика таким — напряжённым, с чуть сжатыми челюстями. Пик повернулся резко. Его взгляд был тяжёлым, тёмным. — Ты сегодня особенно невыносим. С самого утра болтаешь. Медитируешь. Улыбаешься этой своей дурацкой улыбкой. Данте приподнял бровь, но не отступил. Наоборот, сделал шаг вперёд, оказавшись почти нос к носу. — А может, я просто вижу, как ты устал притворяться, что всё под контролем? Даже здесь, на этой улице. Даже со мной. Воздух между ними сгустился. Пик схватил Данте за ворот майки и прижал к стене. Поцелуй вышел жёстким, почти злым — Пик всегда так начинал, будто хотел доказать своё превосходство. Данте ответил не сразу, позволяя ему доминировать секунду-две… а потом сам перехватил инициативу. Его рука уверенно легла на затылок Пика, пальцы запутались в тёмных волосах, и поцелуй стал глубже, медленнее. Данте был расслабленным даже в этом — он не спешил, смаковал, будто пробовал на вкус каждую секунду. — Здесь? — выдохнул Пик, отрываясь на миг. Голос хриплый. — На улице? Данте улыбнулся уголком губ, цитируя тихо: — «Живи так, будто завтра не наступит». А завтра может и не наступить, Пик. Никто не видит. Переулок был пуст. Редкие окна в домах напротив были тёмными. Данте развернул Пика, прижимая его спиной к стене уже сам. Его движения были ленивыми, но точными — пальцы скользнули под куртку Пика, расстёгивая молнию. Пик выругался тихо, но не остановил. Его тело уже реагировало предательски быстро. — Ты сегодня активный, философ, — процедил Пик, но в голосе было больше возбуждения, чем насмешки. — Иногда даже стоик хочет почувствовать мир по-настоящему, — прошептал Данте ему на ухо, прикусывая мочку. Его рука уже обхватила член Пика, двигаясь медленно, ритмично. Пик зашипел, голова запрокинулась назад, ударившись о кирпич. Данте не торопился. Он стянул с Пика куртку, потом майку, целуя шею, ключицы, спускаясь ниже. Каждый поцелуй был обдуманным, будто Данте медитировал над телом партнёра. Пик пытался перехватить контроль — схватил Данте за волосы, пытаясь направить вниз, — но тот только мягко отвёл его руку. — Не сегодня, — сказал Данте спокойно, глядя снизу вверх. — Позволь мне. Он опустился на колени прямо на асфальт. Шорты Пика спущены до бёдер. Данте взял его в рот без спешки — тепло, влажно, глубоко. Язык работал умело, обводя головку, втягивая щёки. Пик тихо рычал, пальцы впились в стену за спиной. Проезжающая где-то вдалеке машина осветила переулок фарами на секунду — Пик напрягся, но Данте даже не остановился. Наоборот, взял глубже, расслабляя горло. — Чёрт… Данте… — выдохнул Пик. Данте поднялся через пару минут, вытирая губы тыльной стороной ладони. Его собственный член уже стоял колом, натягивая шорты. Он прижал Пика сильнее к стене, развернув лицом к кирпичу. Руки Пика упёрлись в стену. — Ты уверен? — спросил Пик хрипло, хотя тело уже выгибалось навстречу. — «Мудрый не боится неизвестного», — ответил Данте и сплюнул на пальцы. Он готовил Пика тщательно, но настойчиво — один палец, потом два, круговыми движениями, находя нужную точку. Пик кусал губу, чтобы не стонать слишком громко. Улица была тихой, но риск только добавлял остроты. Когда Данте вошёл в него — медленно, но до конца, — оба замерли. Данте обхватил Пика за бёдра, прижимаясь грудью к спине. — Хорошо? — прошептал он, целуя затылок. — Двигайся уже, философ, — огрызнулся Пик, но голос дрожал. Данте начал двигаться. Сначала медленно, наслаждаясь каждым толчком, каждым сжатием внутри. Потом быстрее, глубже. Его рука обхватила член Пика, дроча в такт толчкам. Переулок наполнился приглушёнными звуками — шлепки кожи, тяжёлое дыхание, тихие стоны, которые Пик пытался сдерживать. Данте был активным, но не грубым: он контролировал ритм, менял угол, чтобы Пик чувствовал всё максимально остро. — Ты… всегда такой… спокойный… даже когда трахаешь, — выдавил Пик между толчками. Данте усмехнулся, ускоряясь. — А ты всегда пытаешься держать контроль. Отпусти. Здесь только мы и ночь. Он повернул голову Пика к себе и поцеловал жадно, продолжая двигаться. Толчок за толчком, всё глубже. Пик кончил первым — сильно, дрожа всем телом, сперма брызнула на стену. Данте вошёл ещё несколько раз и вышел уже на пике, кончая на бёдра и спину Пика с низким, расслабленным стоном. Они стояли так минуту, тяжело дыша. Данте обнял Пика сзади, прижимаясь щекой к его плечу. — Видишь? — тихо сказал он. — Даже на улице мир может быть гармоничным. Если не сопротивляться течению. Пик фыркнул, но не отстранился. — Ты невыносим. В следующий раз я буду сверху. Данте только улыбнулся: — Посмотрим, король. Посмотрим. Они привели себя в порядок кое-как, оделись и вышли из переулка, будто ничего не произошло. Только лёгкая хромота Пика и довольная, ленивая улыбка Данте выдавали их. Ночь продолжалась, а улица хранила их тайну.