Часть 2

Они вышли из переулка, будто ничего не произошло. Пик поправил куртку, слегка поморщившись — тело ещё помнило каждый толчок. Данте шёл рядом, руки за головой, как ни в чём не бывало, с той самой расслабленной улыбкой, от которой у Пика всегда начинало сводить челюсти. — Ты доволен собой, философ? — буркнул Пик, не глядя на него. Голос всё ещё был чуть хриплым. — «Удовольствие — это отсутствие страдания», — Эпикур, — мягко ответил Данте. — А ты выглядишь так, будто только что выиграл партию, которую не планировал проигрывать. Пик фыркнул, но уголок губ дрогнул. Они шли дальше по пустой улице. Ночь была тёплой, ветерок едва шевелил листья на редких деревьях. Город спал, только редкие фонари и далёкий шум трассы напоминали, что они не одни во всём мире. Через пару кварталов Пик внезапно свернул в сторону небольшого заброшенного парка. Старые качели, скамейки, заросшие кусты. Ни души. — Сюда, — коротко бросил он. Данте приподнял бровь, но пошёл следом. Как только они скрылись за густыми кустами, Пик развернулся и толкнул его спиной к стволу старого тополя. Поцелуй был жадным, почти агрессивным — Пик пытался вернуть контроль, кусая нижнюю губу Данте, прижимаясь всем телом. — Теперь моя очередь, — прорычал он, рука уже скользнула в шорты Данте. Но Данте перехватил его запястье. Спокойно, но твёрдо. Его глаза в полумраке казались почти золотыми. — Не сегодня, Пик. Я сказал — я активный. Ты можешь рычать сколько угодно, но сейчас будешь чувствовать. Пик оскалился, но в глазах мелькнуло что-то горячее, почти вызов. Данте не стал ждать ответа. Он снова прижал Пика к дереву, стягивая с него куртку и майку одним уверенным движением. Губы прошлись по шее, ключицам, ниже — по груди, задерживаясь на сосках. Данте не торопился: он лизал, посасывал, слегка покусывал, пока Пик не начал тяжело дышать, впиваясь пальцами в его плечи. — Ты… всегда такой… медленный… — выдохнул Пик. — Потому что стоит наслаждаться, — прошептал Данте, опускаясь ниже. Он стянул шорты и бельё Пика до колен, взял член в руку, медленно поглаживая. — Смотри на меня. Пик посмотрел вниз. Данте смотрел на него снизу вверх спокойно, почти отстранённо, но в глазах горел настоящий огонь. Он обвёл языком головку, потом взял глубже, расслабляя горло. Рука Пика автоматически легла ему на затылок, но Данте мягко убрал её, переплетя пальцы с его пальцами и прижав руку Пика к стволу дерева. Минет был долгим, мучительно сладким. Данте то ускорялся, то замедлялся, используя язык, губы, даже лёгкое касание зубов. Пик тихо рычал, бёдра дёргались, но Данте контролировал всё — не давая ему кончить слишком быстро. — Хватит… — наконец прохрипел Пик. — Я хочу тебя. Сейчас. Данте поднялся, поцеловал его глубоко, делясь вкусом. Потом развернул Пика лицом к дереву. Тот упёрся ладонями в кору, выгнув спину. Данте плюнул на пальцы, снова начал готовить его — теперь уже увереннее, двумя, потом тремя пальцами, разминая, находя простату и надавливая на неё до тех пор, пока ноги Пика не задрожали. — Данте… чёрт тебя дери… — Пик уже почти стонал. — Я здесь, — спокойно ответил Данте, пристраиваясь сзади. Он вошёл медленно, сантиметр за сантиметром, наслаждаясь тем, как Пик обхватывает его внутри. Когда вошёл полностью, замер, обнимая Пика за талию и целуя в затылок. — Двигайся, — потребовал Пик. — Как скажешь, мой король, — усмехнулся Данте и начал двигаться. Сначала медленно, глубокими толчками, почти выходя и входя снова. Потом быстрее, жёстче. Звук кожи о кожу разносился по пустому парку. Данте одной рукой держал Пика за бедро, второй — дрочил его в такт. Он менял угол, то вбиваясь резко, то круговыми движениями, заставляя Пика задыхаться. — Громче, — прошептал Данте ему на ухо. — Никто не услышит. Отпусти контроль. Пик зарычал, но стон всё-таки вырвался, когда Данте особенно сильно попал в нужную точку. Они трахались долго — Данте не давал ему кончить, замедляясь каждый раз, когда чувствовал, что Пик близок. Пот стекал по их телам, дыхание сбивалось. Наконец Данте ускорился по-настоящему. Жёстко, глубоко, почти безжалостно. Пик кончил первым, сильно, брызнув на ствол дерева и на руку Данте. Тело его дрожало, ноги подкашивались. Данте вошёл ещё несколько раз и кончил внутри, низко, протяжно застонав, прижимаясь к спине Пика всем телом. Они сползли на траву. Данте притянул Пика к себе, обнимая сзади. Тот не сопротивлялся — только тяжело дышал, прижимаясь затылком к его плечу. — Ты… невыносимо спокойный даже когда кончаешь, — пробормотал Пик спустя минуту. Данте тихо рассмеялся, целуя его в шею. — А ты красивый, когда сдаёшься. Редкое зрелище. Они лежали так довольно долго. Данте гладил Пика по боку, по бедру, успокаивающе. Потом достал из кармана куртки небольшую фляжку с водой и протянул ему. Пик сделал несколько глотков и вернул. — Не думал, что мы будем делать это на улице дважды за ночь, — проворчал он. — Ночь ещё не закончилась, — заметил Данте. Его рука снова скользнула ниже, обхватывая полувставший член Пика. — И я ещё не наигрался. Пик повернул голову, глядя на него с смесью раздражения и желания. — Ты серьёзно? — Абсолютно. — Данте улыбнулся той самой ленивой улыбкой. — Ложись на спину. На этот раз он взял Пика лицом к лицу. Ноги Пика лежали на плечах Данте, пока тот входил в него глубокими, размеренными толчками. Они целовались почти всё время — медленно, глубоко, будто пытались слиться полностью. Данте держал ритм, иногда ускоряясь, иногда почти останавливаясь, просто наслаждаясь ощущением. Рука его снова работала между их телами. Третий раз был самым долгим и самым тихим. Только тяжёлое дыхание, шёпот имён и редкие стоны. Когда они кончили почти одновременно, Данте рухнул сверху, пряча лицо на шее Пика. — …Хорошо, — наконец признал Пик, обнимая его за плечи. Голос был усталым, но довольным. — Знаю, — просто ответил Данте. Они привели себя в порядок уже под утро. Одежда помята, на коже следы травы и засосов. Пик хромал заметнее, но старался держать лицо кирпичом. Данте шёл рядом, закинув руку ему на плечо. — В следующий раз ты будешь сверху, — заявил Пик, когда они подходили к знакомому району. Данте только усмехнулся: — Посмотрим, король Пик. Посмотрим. Хотя… течение иногда меняет направление. Они разошлись у старого дома, но оба знали — эта ночь была не последней. Город продолжал спать, а они несли в себе тепло чужой, запретной, но такой настоящей близости.