Супер план

— Знаешь ли, в космосе мне лягушек ловить не доводилось, но я рискну, — одними губами шепчет Селин, криво ухмыляясь. Она плавно выскальзывает из его объятий, убирая его ладонь со своей талии. Мёрфи провожает её пристальным, горящим взглядом, готовый в любую секунду рвануться вперёд, если эта радиационная «курица» окажется зубастой или ядовитой. Селин опускается на корточки, стараясь не шуметь грязными ботинками по влажной земной почве. Дыхание перехватывает от адреналина. Огромная замшелая туша на бревне лениво перебирает лапами, даже не подозревая, что на неё объявили охоту. Девушка замирает, рассчитывая траекторию. Один резкий, точный прыжок вперёд — и её пальцы мёртвой хваткой впиваются в скользкую, бугристую кожу прямо за уродливой массивной головой земноводного. Тварь от неожиданности издаёт утробный, оглушительный квак и начинает бешено биться в её руках, пытаясь вырваться обратно в воду, но Селин держит намертво, прижимая добычу к сырой траве. Мёрфи мгновенно оказывается рядом. Он резко опускается на колено, одним точным ударом своего лезвия прекращая мучения радиационного кота-переростка. — Чёрт, принцесса, — хрипло, со смешком выдыхает Джон, вытирая нож о траву и с диким восторгом глядя на неё. Его голубые глаза лихорадочно блестят. — Да у тебя хватка покруче, чем у любого стражника на Арке. Теперь я точно спокоен за наше пропитание. Он бережно подхватывает её за локоть, помогая подняться на ноги, и его ладонь сразу возвращается на её талию, собственнически притягивая к своему боку. — Ну что, Грей, пошли потрошить твою книжную курицу? Главное — развести костёр так, чтобы Блейк со своим стадом не прибежал на запах нашего элитного ужина. Они распотрошили её прямо у ручья, ловко сняв толстую скользкую кожу и отделив массивные задние лапы. Промыв плотное белое мясо в ледяной проточной воде, Селин завернула улов в чистые широкие листья папоротника. Убрав нож, Мёрфи привычно закинул стальной штырь на плечо, и они повернули обратно к лагерю, двигаясь вдоль незаметной звериной тропы. Джон шёл чуть впереди, то и дело придерживая Селин за талию на скользких подъёмах, и оба они были настолько увлечены тихой перепалкой о книжных рецептах, что совершенно не заметили, как из густой кроны векового дерева за ними пристально и бесшумно следили чужие, цепкие глаза. Земля продолжала наблюдать за ними. Едва они вышли на поляну перед челноком, Октавия, караулившая у трапа, мгновенно выхватила их из толпы взглядом. Заметив листья с мясом в руках Селин, она тут же развернулась и быстрыми шагами направилась к костру, где хмурый Беллами как раз раздавал приказы о заготовке брёвен для первой оборонительной стены. Октавия всё рассказывает брату, без лишних прикрас и с явным задором в голосе. — Белл, я тебе говорю, эти двое времени зря не теряют, — негромко, но эмоционально зашептала она, кивая в сторону возвращающейся парочки. — Пока Гриффин рыдает над Джаспером, а твои придурки делят остатки пайков, Мёрфи и Грей ушли в лес и вернулись с добычей. Селин сама, голыми руками, поймала какую-то радиационную тварь у ручья, а Джон её разделал. Они вообще плевать хотели на Кларк и на твоих парней. Они держатся вдвоём, собирают оружие, припасы и явно знают, что делают. Беллами медленно повернул голову, провожая Селин и Мёрфи тяжёлым, оценивающим взглядом. Пистолет за его поясом по-прежнему оставался весомым аргументом, но слова сестры заставили его челюсть упрямо сжаться. Эти двое становились слишком независимыми для его зарождающегося лагеря, а независимость на Земле, где из кустов в любой момент могло прилететь копьё, была опасной роскошью. Беллами провожал Селин долгим, пристальным взглядом. В его голове, привыкшей просчитывать риски на Арке ради выживания сестры, быстро складывался новый пазл. Он видел, как нагло вёл себя Мёрфи, но теперь, после слов Октавии, всё встало на свои места. Мозг в этой паре явно девчонка. Именно она ставила его на место по фактам, она умыла Кларк, и она же умудрялась находить еду там, где городские дети видели только пугающие заросли. Беллами цинично ухмыльнулся, нащупав слабое место Джона. Чтобы этот цепной пёс Мёрфи работал на него и на благо лагеря, девчонку нужно просто увести. Да и, чего греха таить, симпатичная она. Дикая, зубастая, с ледяным взглядом — такая крашеная кукла, как Гриффин, рядом с ней даже не стояла. — Свободна, Октавия, — негромко бросил Беллами сестре, не сводя глаз с Селин, которая как раз скрылась вместе с Джоном за пологом их брезентового вигвама. Старший Блейк поправил пистолет за поясом, нацепил на лицо свою самую уверенную, вальяжную улыбку вожака и неторопливой походкой направился прямиком к их «частной территории». У него был отличный повод — обсудить оборону лагеря от дикарей, но истинная цель была куда интереснее. Тем временем внутри палатки Мёрфи уже разводил небольшие уголья на самодельном каменном очаге у входа, чтобы пожарить лапки. Он резко обернулся, когда тяжёлые шаги Блейка зашуршали по сухой траве снаружи, и его рука мгновенно легла на стальной штырь. — Принцесса, — едва слышно, сквозь зубы процедил Джон, и его голубые глаза опасно сузились. — Похоже, наш венценосный уборщик опять забыл, где заканчиваются его границы. Три минуты — ровно столько потребовалось Джону, чтобы понять: Блейк пришёл вовсе не об обороне болтать, а прощупывать почву вокруг Селин. Беллами вальяжно облокотился на вывернутый корень дуба у их палатки. Его тон был обманчиво мягким, а взгляд то и дело соскальзывал с Мёрфи на Селин, оценивая её фигуру, грязные пальцы и упрямо вскинутый подбородок. Блейк говорил про заготовку леса, про аборигенов, но его наглые глаза буквально раздевали девушку, игнорируя стоявшего рядом парня. Внутри Мёрфи вскипела ледяная, бешеная ярость, от которой в ушах зашумела кровь. Голубые глаза Джона сузились до размеров бритвенных лезвий. Он понял этот маневр Блейка мгновенно: «король» решил прибрать к рукам его самый ценный ресурс, его мозг и его женщину. Мёрфи резко, с глухим стуком вонзил стальной штырь в землю прямо между сапогом Беллами и брезентовым пологом палатки, обрывая вожака на полуслове. — Завязывай с прелюдиями, Блейк, — процедил Джон, и его голос прозвучал как низкое, опасное рычание цепного пса, готового сорваться с поводка. Он сделал шаг вперёд, полностью закрывая Селин своим плечом и блокируя ей обзор на гостя. — Об обороне ты со своими шестёрками у костра тереть будешь. А отсюда убирай свой наглый рыльник, пока я не вспомнил, что у меня руки чешутся со вчерашнего вечера. Беллами лишь дерзко ухмыльнулся, медленно выпрямляясь и демонстративно опуская ладонь на рукоять пистолета. Конфликт за лидерство и за девушку был неизбежен, и Селин, сидевшая внутри палатки, отчётливо слышала, как снаружи натянулась струна готовой вспыхнуть драки. Селин не лезет. Она прекрасно понимает: если она сейчас вмешается, Джону будет только хуже. В лагере, полном малолетних преступников, сразу начнут трепаться, что Мёрфи прячется за девичью юбку и его защищает баба. Для его авторитета среди банды это станет смертным приговором. Она остаётся сидеть в тени вигвама, крепко сжимая в руке нож, но не издаёт ни звука. Её холодные глаза внимательно следят за каждым движением Беллами сквозь узкую щель в брезенте. Беллами медленно убирает руку с пистолета, но его ухмылка становится только шире, наполняясь вызывающим превосходством. Он делает шаг в сторону, пытаясь заглянуть за плечо Мёрфи, туда, где затаилась девушка. — А ты дёрганый, Мёрфи, — нагло бросает Блейк, скрестив руки на груди и демонстративно игнорируя направленное на него остриё штыря. — Я пришёл поговорить с человеком, у которого в этой палатке явно больше мозгов, чем у тебя. Свобода свободой, но умные люди должны держаться вместе. Так что подвинься и дай Грей сказать самой. Или ты её в заложниках держишь? Джон от этих слов буквально каменеет. На его шее вздуваются вены, а пальцы сжимают древко пики с такой силой, что костяшки белеют. Он делает ещё один шаг вперёд, намертво перекрывая Блейку любой обзор на Селин, и опускает голос до леденящего душу шёпота: — Она сказала всё, что думает о твоём королевстве, ещё вчера, Блейк. Повторять для особо тупых никто не будет. Проваливай к своему костру, пока я не превратил твою наглую рожу в решето. Атмосфера между ними накаляется до предела. Струна натянута так, что готова лопнуть от любого вздоха, и весь лагерь замирает, наблюдая за этим безмолвным поединком двух вожаков. — Блейк, если бы меня здесь держали насильно, ты бы первым услышал крики. А пока что я добровольно ем лягушек и планирую уголовные преступления,— а теперь пожалуйста чакрой шторку с той стороны у нас ужин по расписанию, спасибо и доброй ночи. Беллами опешил на мгновение. Всего на секунду — короткую, почти незаметную паузу, — но её хватило, чтобы вся его уверенная, вальяжная маска дала трещину. Он явно ожидал чего угодно: страха, оправданий, попытки сгладить конфликт, даже банального кокетства. Но точно не того, что Селин совершенно спокойно, с ледяным сарказмом подтвердит худшие подозрения лагеря: да, она здесь добровольно, ест с Мёрфи радиационных лягушек и с удовольствием участвует в уголовном заговоре против местного «короля». Уголок рта Беллами дёрнулся. Он медленно перевёл взгляд с брезентовой щели палатки на ухмыляющегося Мёрфи, и в глазах Блейка впервые мелькнуло не раздражение, а настоящее, тяжёлое осознание. Это не девчонка, которую нужно «спасать» от Джона. Это два одинаково опасных человека, которые нашли друг друга раньше, чем лагерь успел их перемолоть. Мёрфи, уловив эту секундную заминку, довольно оскалился и лениво крутанул в ладони стальной штырь. — Услышал, Блейк? — почти ласково протянул Джон. — А теперь правда чакрой шторку с той стороны. У нас тут элитный ужин и планирование тяжких преступлений по расписанию. Не мешай семе йному бизнесу.

***

Они сидят в полумраке палатки, скрытые от всего мира плотным брезентом. Мёрфи аккуратно снимает с углей первый готовый прутик и протягивает его Селин. Мясо аппетитно шкворчит, источая умопомрачительный аромат. Девушка осторожно прикусывает обжигающе горячий кусок, прислушиваясь к собственным ощущениям. Тщательно прожевав, она удивлённо приподнимает бровь и переводит взгляд на Джона. — А лягушка-то очень даже ничего, — с явным удовольствием констатирует Селин, делая очередной укус. — Плотное, сочное. Если бы мне сказали, что это птица, я бы поверила. Так вот ты какая, книжная курица. Мёрфи, который до этого момента внимательно караулил её реакцию, облегчённо и хрипло усмехается. Он сам срывает зубами мясо со своего прута, вальяжно откидываясь спиной на корень дуба и собственнически прижимая девушку к своему боку. — Я же говорил, принцесса, с голоду мы тут точно не сдохнем, — довольно щурится он, жуя. — Пока Кларк там пытается прорастить столетние сухпайки Арки, мы за два часа организовали себе элитный деликатес. Главное — побольше такой «курицы» наловить, пока её другие ценители не распробовали. Они едят быстро, но с наслаждением, деля между собой сочные куски радиационного улова. С каждым общим глотком и тихим хрустом корочки адреналин и усталость этого бешеного дня окончательно отступают, оставляя лишь приятное сытое тепло в желудке. — Пообещай мне одну вещь, Грей. — Какую? — Что ты не свалишь к нему, если этот придурок однажды предложит тебе что-то получше моей палатки и жареных лягушек. И только когда на листьях папоротника остаются одни обглоданные косточки, Селин аккуратно вытирает пальцы, переводит на него свой холодный, расчётливый взгляд и плавно переходит к делу: — У меня встречное предложение, Джон. Свистнем ночью пушку? Мёрфи застывает. Бешеная ярость, клокотавшая в его груди после ухода Беллами, мгновенно спотыкается о её ледяной прагматизм. Голубые глаза округляются, а на лице отражается полнейшее замешательство. Проходит пара секунд, и ступор сменяется диким, торжествующим оскалом. Напряжение в его плечах резко спадает, и парень тихо заходится в лающем смехе, утыкаясь лбом в её плечо. — Чёрт... Грей... — выдыхает он сквозь смех, качая головой. — Ты просто безумная. Какая же ты невероятная! Джон резко выпрямляется, и его ухмылка становится хищной, острой и донельзя довольной. Украсть пистолет у «короля» прямо под носом у его шестёрок — это лучший план из всех, что он слышал за свою паршивую жизнь. Без этого куска железа Блейк снова превратится в обычного уборщика, а вся его наглая спесь испарится в темпе вальса. — Давай думать, где он её прячет ночью, — шепчет Джон, придвигаясь к ней вплотную и укладывая ладонь на её колено. — Главное, чтобы не в трусах. Я туда не полезу, — хмыкает Грей, аккуратно переворачивая над углями прутик с поджаристым мясом [The 100]. Мёрфи, только что отправивший в рот сочный кусок радиационной «курицы», едва не давится от смеха. Он заходится в тихом, кашляющем кашле, утирая губы тыльной стороной ладони, а его голубые глаза лихорадочно блестят от дикого восторга. Этот ледяной девичий юмор посреди планирования вооружённого ограбления вожака сводит его с ума в самом хорошем смысле слова. — Туда я его сам не пущу, принцесса, даже ради ствола, — хрипло посмеивается Джон, наклоняясь ближе и собственнически сжимая её колено. — Ревность ревностью, но копаться в чужих штанах — это слишком даже для нашей криминальной команды. Он мгновенно становится серьёзнее, переводя взгляд на брезентовый полог палатки, и переходит на тихий, едва уловимый шёпот. — Если без шуток, Блейк не идиот. Он знает, что пушка — это его единственный пропуск в короли. Днём он таскает её за поясом штанов на виду у всех. А вот ночью... Ночью он спит в челноке, на нижнем ярусе, где обустроил себе что-то вроде командирского угла. Октавия спит где-то рядом, плюс у входа всегда караулят двое его верных шестёрок из тех, кто покрепче. Джон делает глубокий вдох, быстро пережёвывая мясо, которое, к слову, действительно странным образом напоминает по вкусу плотную курицу. — Пистолет он, скорее всего, кладёт либо под голову, вместо подушки, либо держит прямо в руке, пока спит, — цинично продолжает Мёрфи, и его пальцы непроизвольно нащупывают рукоять стального штыря, лежащего рядом. — Лезть к нему в лоб через спящую Октавию и охрану — швах затея. Нам нужен отвлекающий манёвр. Что-то, что заставит его шестёрок сорваться с поста, а самого Блейка — выскочить наружу без штанов, но, желательно, забыв пушку на спальнике. Селин задумчиво прикусывает губу, глядя на тлеющие угольки их маленького очага. Мозг в их дуэте снова начинает лихорадочно просчитывать варианты.