Королевский аргумент

Джон запускает слух красиво, без лишней суеты. Он бесшумно выбирается из вигвама, растворяясь в густых ночных сумерках лагеря, и пристраивается к компании парней, лениво выгребающих последние угли у дальнего костра. Пара правильных, оброненных вскользь фраз про Октавию и какого-то придурка, утащившего её вглубь леса ради «романтики», — и цепная реакция запущена. Сплетня, подхваченная пьяными подростками, долетает до ушей Беллами Блейка за считанные минуты. Из челнока доносится глухой, яростный рык старшего Блейка. Беллами пулей вылетает наружу, теряя штаны на ходу, и на ходу застёгивает куртку. Напрочь забыв о пушке и осторожности, он орёт на своих шестёрок, заставляя всю охрану сорваться с поста и ломануться вслед за ним в тёмные кусты на окраине лагеря — ломать кости наглому кавалеру сестры. Для Мёрфи и Селин это становится зелёным светом. Они слаженно, словно две тени, скользят к оголившемуся борту «Исполнителя». Мёрфи подсаживает Селин, и они бесшумно проникают внутрь через приоткрытый технический люк, минуя опустевший пост охраны. В командирском отсеке Блейка царит полумрак. Селин безошибочно наводит Джона на цель: тяжёлый пистолет обнаруживается под ворохом спальных мешков, прямо там, где Беллами оставил его перед тем, как броситься на спасение Октавии. Пальцы Мёрфи ложатся на холодную оружейную сталь. Тяжёлый, смертоносный аргумент теперь в их руках. Они действуют хладнокровно. Пушку нужно спрятать — это понимают оба, и Селин, и Джон. Если Сотня прямо сейчас поймёт, что у их самопровозглашённого короля больше нет главного аргумента, в лагере вспыхнет кровавый, неуправляемый бунт стонущих от страха преступников. Мёрфи и Селин делают это в основном для того, чтобы Блейк больше не мог давить на них, качать свои права или заглядываться на Селин. Но рушить авторитет Беллами перед остальной отарой они не собираются — при всех своих минусах, Блейк всё же неплохо держит эту неуправляемую группу в узде, выстраивая хоть какую-то оборону от Землян. Они прячут пистолет глубоко под обшивку технического отсека, о котором знает только Мёрфи, и незаметно возвращаются в свою палатку. Через полчаса на поляну возвращается взбешённый, запыхавшийся Беллами Блейк, который, естественно, никого в лесу не нашёл. Мёрфи сидит в палатке, обнимая Селин за талию и прижимая её спиной к своей груди. На его губах играет самая хищная, сытая и довольная ухмылка за всю его жизнь. Он наклоняется к её уху, обдавая жарким дыханием. — Ну что, принцесса... — хрипло шепчет Джон, и его пальцы нежно очерчивают линию её бедра. — Спесь с нашего вождя мы сбили в темпе вальса. Завтра он придёт договариваться. На наших условиях.

***

Договариваться Беллами побежал гораздо раньше, чем они планировали. Слух, который Джон так филигранно запустил ради отвлекающего манёвра, по чистой случайности оказался совсем не слухом. Вернувшись в капсулу злой, запыхавшийся и уверенный, что его нагло обманули, Блейк-старший застаёт Октавию, которую в этот самый момент кто-то самозабвенно засосал в поцелуе прямо у стены жилого отсека. И судя по растрёпанному виду сестры, «свидание» шло полным ходом, просто не в лесу, а под самым носом у её венценосного братца. Стены челнока содрогаются от глухого, утробного мата Беллами. Грохот удара и истошный девичий визг Октавии долетают до палатки Селин и Джона за долю секунды. Кажется, кавалеру Блейк-младшей прямо сейчас вправляют челюсть на глазах у половины лагеря. Мёрфи в палатке резко замирает, его ухмылка на мгновение каменеет от удивления, а затем он тихо, удушливо прыскает со смеху, утыкаясь лбом в плечо Селин. Его плечи мелко дрожат от беззвучного хохота. — Чёрт, Грей... — шепчет он, давясь смехом и крепче сжимая её талию. — Твоя интуиция — это какое-то ядерное оружие. Мы пальцем в небо ткнули, а там реально кто-то её лапал. Блейк сейчас там всё разнесёт. Но самое сладкое — пушку-то он на спальнике всё равно оставил! Ему сейчас точно не до пропажи, он слишком занят тем, что ломает чьи-то рёбра. — Это не пальцем в небо, это пубертат, — хмыкает Селин, даже не думая смущаться от его горячих объятий. Мёрфи на секунду замирает, переваривая её слова, а затем его тихий, хриплый смех снова сотрясает брезентовые стены их укрытия. Он утыкается носом в её шею, согревая кожу своим быстрым дыханием, и его ладони на её талии сжимаются ещё крепче, собственнически притягивая девушку к себе. — Пубертат, значит, — сквозь смех шепчет Джон, и в его голосе слышится дикий, искренний восторг от её трезвого цинизма. — Ну да. Сто подростков заперли в тюрьме, а потом вышвырнули на свободу. Удивительно, что они там все разом друг на друга не набросились. Твоя правда, Грей. Чистая биология. Снаружи, со стороны челнока, всё ещё доносятся глухие удары, яростный ор Беллами и испуганный писк Октавии, которая пытается оттащить брата от своего незадачливого кавалера. Но внутри вигвама, укрытого раскидистым корнем дуба, с одной стороны и каменным выступом другой, этот хаос кажется далёким и совершенно чужим. Джон плавно перехватывает Селин поудобнее, укладывая её голову себе на плечо. Адреналин от ночной вылазки постепенно угасает, оставляя после себя приятную, сытую усталость хорошо проделанной работы. — Пусть Блейк развлекается, — хрипло выдыхает Мёрфи, закрывая глаза и зарываясь пальцами в её волосы. — Главный аргумент этого лагеря теперь лежит далеко и надежно. Свою территорию мы защитили. Отдыхай, принцесса. Завтра будет весёлое утро. Селин прикрывает глаза, слушая мерный стук его сердца. Их первая полноценная тактическая победа на Земле осталась за ними.

***

Утро навалилось на лагерь сырым, липким туманом, выползающим из лесной чащи. Беллами Блейк проснулся с гудящей головой и сбитыми в кровь костяшками пальцев — ночная показательная порка кавалера Октавии стоила ему немало сил. Он сел на своём спальнике в командирском отсеке, шумно выдохнул и по привычке опустил руку под ворох термоодеял, где всегда, в любой непонятной ситуации, лежал его верный пистолет. Пальцы поскребли по пустому настилу. Беллами нахмурился. Сон мгновенно слетел с его лица. Он резко откинул одеяла в сторону, принявшись лихорадочно перерывать свои вещи. Пусто. На полу валялись только обрывки старых чертежей и его собственная куртка. В следующую секунду Блейка накрыл такой сокрушительный, леденящий шок, что он на мгновение забыл, как дышать. Земля словно ушла у него из-под ног. Сердце сделало бешеный кувырок и застряло где-то в горле. Его единственный пропуск в короли, его защита, его неприкосновенность и власть над этой сотней головорезов — всё испарилось, оставив после себя лишь пустое место на грязном пластике. Беллами резко вскочил, его лицо побледнело до синевы, а на лбу выступил холодный пот. Он дико огляделся по сторонам, судорожно соображая, кто мог проскользнуть в его отсек, пока он ночью крушил челюсть пубертатному придурку на глазах у всего лагеря. Охрана? Охрана тогда побежала за ним. Октавия? Октавия ревела в углу. И тут перед его глазами всплыли два по-зимнему холодных голубых глаза и наглая, ядовитая ухмылка Мёрфи, который вчера вечером прямым текстом пообещал, что пуля в его стволе окажется бесполезной. Блейк судорожно сжал кулаки, чувствуя, как внутри всё переворачивается от бессильной, удушающей злости. Они. Эти двое. Мёрфи и девчонка Грей. Они выставили его полным идиотом, разыграли как по нотам, используя его же собственную сестру как отвлекающий манёвр. Выскочить прямо сейчас на поляну и начать орать, требуя вернуть пистолет, Беллами не мог — это понимал даже его раскалённый от паники мозг. Стоит этой отаре прознать, что их «вождь» теперь безоружен, и лагерь сожрёт его вместе с Октавией в ту же секунду. Диктатура пушки держалась на самой пушке. Беллами рвано натянул куртку, пытаясь вернуть лицу маску уверенного лидера, хотя внутри у него всё горело от унижения. Он медленно, стараясь не бежать, спустился по трапу челнока и направился прямиком к окраине поляны, туда, где у вывернутого корня дуба мирно стоял серый брезентовый вигвам. Мёрфи в этот момент как раз сидел у входа, лениво подтачивая свой стальной штырь куском кремня. Заметив бледного, едва сдерживающего дрожь Блейка, Джон медленно поднял голову, и на его испачканное лицо выползла самая широкая, сытая и торжествующая ухмылка за всю его жизнь. На удивление Блейка, ни утром, ни днём, ни даже вечером восстание в лагере не вспыхнуло. Толпа всё так же испуганно перешёптывалась, Кларк возилась с хрипящим Джаспером, а подростки покорно таскали брёвна для стены, поглядывая на Беллами с привычным страхом. То есть его не собирались свергать, получается? Тогда что это? Беллами стоял у челнока, судорожно сжимая кулаки в карманах куртки, и его мозг буквально закипал от непонимания. Весь его мир, державшийся на страхе перед одним куском железа, устоял, хотя самого оружия у него не было уже двенадцать часов. Никто не пришёл отбирать его власть. Мёрфи не занял его место на трапе челнока. Блейк судорожно сглотнул, чувствуя, как внутри всё переворачивается от бессильной, удушающей злости.

***

Это был разговор мужчин. Селин не лезла в это из принципа — ни ночью, когда Беллами пришёл к палатке, ни сейчас, когда Блейк, едва сдерживая дрожь в коленях, медленно подошёл к Мёрфи, сидевшему на бревне у окраины леса. Джон лениво подтачивал свой стальной штырь куском кремня. Заметив бледного, взвинченного вожака, он медленно поднял голову. На его испачканное лицо выползла самая хищная, сытая и торжествующая ухмылка. Беллами сделал шаг вперёд, нависая над ним и понижая голос до сиплого, яростного шёпота, чтобы их не услышала охрана у челнока. — Где ствол, Мёрфи? — процедил Блейк, едва сдерживая кулаки. — Ты его взял, пока я разбирался с тем придурком? Если лагерь узнает, что у меня нет пушки, здесь начнётся бойня. Ты этого хочешь? Мёрфи даже не подумал подняться. Он лениво провернул стальной штырь в пальцах, и его голубые глаза опасно сузились. Он не стал ничего отрицать. Наглость и уверенность сквозили в каждом его движении. — Лагерь ничего не узнает, Блейк, если ты сам не начнёшь орать об этом на всю поляну, — хрипло, удушливо выплюнул Джон прямо ему в лицо. Он подался вперёд, и его ухмылка стала ядовитой. — Считать умеешь? Твой трон нам нахрен не сдался, рулить этой отарой придурков — сомнительное удовольствие. Но пушка останется там, где она лежит. Не нужно было пускать слюни на моё. Беллами замер, словно громом поражённый. До него наконец дошло. Мёрфи не собирался его свергать. Без вожака лагерь загнётся, и Джон это понимал. Пистолет был спрятан ради одной единственной цели — обрубить Блейку возможность диктовать условия и заглядываться на Селин. Это была стопроцентная гарантия неприкосновенности. И пушка стала залогом их вынужденного мира. — Ты чертов псих, — сквозь зубы выговорил Беллами, понимая, что капкан захлопнулся и права качать он больше не может. Мёрфи лишь нагло оскалился, возвращаясь к заточке штыря: — Занимайся лагерем, вождь. А к нашему углу даже не поворачивайся.

***

О проблемах брата знает только Октавия. С одной стороны, она откровенно злорадствует — Беллами заслужил этот щелчок по носу после той дикой, позорной сцены, которую он устроил ночью из-за её поцелуя. С другой стороны, пушка была их единственной гарантией неприкосновенности на этой Богом забытой планете. Без неё они оба становились обычными мишенями. Блейк-старший возвращается к костру сам не свой, бледный и взвинченный, бесцельно пиная грязную земную траву. Октавия караулит его в тени технического отсека и, как только охрана отходит, плавно вырастает у него за спиной, скрестив руки на груди. На её губах играет ядовитая, насмешливая усмешка. — И что, ты просто так это проглотишь? — негромко, но хлёстко шипит она ему в спину. — И пушку, и подружку? Беллами резко оборачивается, его лицо перекашивается от бессильной, удушающей злости. На щеках вожака проступают багровые желваки, а пальцы в карманах куртки судорожно сжимаются в кулаки. — Заткнись, Октавия, — сквозь зубы цедит он, испуганно косясь на толпу у челнока, чтобы никто не услышал их разговор. — Мёрфи — конченый псих. Ему не нужна власть в лагере, он не собирается меня сдавать. Но если я сейчас полезу на него в открытую, эта отара прознает, что я безоружен. И тогда нам обоим конец. — А Грей? — Октавия прищуривается, бросая короткий взгляд на серый брезентовый вигвам у корня дуба, где Селин мирно занимается своими делами, полностью игнорируя их драму. — Ты ведь запал на неё. Мёрфи прямо сказал, чтобы ты не разинал рот на его улов. Ты и тут утрешься? Беллами тяжело дышит, его взгляд намертво въедается в палатку Мёрфи. Гордость лидера Арки растоптана, но инстинкт выживания упрямо берёт верх. — Грей подождёт, — мрачно роняет он, разворачиваясь обратно к костру. — Сейчас главное — заставить этих придурков достроить стену до темноты, пока дикари не пришли за нашими головами. А с Мёрфи я ещё сочтусь.